Библиотека (1/2)

Книги несут в себе уникальный запах. Они словно намекают, что вот-вот ты получишь от них нечто важное, поведают некую тайну и оставят тебя жить с этими новыми знаниями. Далеко не так много людей может оценить всю ценность переработанного дерева с буквами и изображениями на нём. Чтобы познать важность, надо потратить время, которого всегда так мало, что книги превращаются в загадочное «потом». Как правило, «потом» никогда не наступает. От того знаниям остается пылиться на полках, ожидая правильных людей. Или правильного места, в которое их могут отправить из-за ненадобности.

Библиотека является одним из таких мест, где собираются те, кто готов обратить свое внимание на эту кладезь знаний. Однако это не просто какое-то здание, расположенное в городе. Одна конкретная библиотека ограничивалась всего лишь одним этажом, и снаружи, будучи помещением в академии, казалась не такой большой. Изнутри словно увеличивалась в момент, когда нога человека пересекала дверной проём.

Занка приходил сюда регулярно. Все книжные полки, поднимающиеся почти что до потолка от самого светлого пола, казались уже почти родными. Они возвышались над головами как надежные стены информации, которые держат прямую спину. Темные дубовые столы стояли скромным рядом, стулья с резными спинками задвинуты библиотекаршей, которая устала напоминать ученикам ставить их на место. Люди редко умели сохранять порядок, потому рано или поздно но ответственность за него ложится на плечи человека, что находился здесь дольше остальных.

Молодой парень давно знает об этой ноше пожилой женщины. Имея манеры и достойное воспитание семьи Ниджику, тот за собой всегда убирал, задвигал стулья, не сидел в неаккуратной обстановке, конечно же не шумел, от чего взаимопонимание между ним и работницей установилось достаточно быстро, что было даже иногда выгодно.

Очередной учебный день завершается, однако ученик не спешит домой. Ноги ведут его как раз в то самое место, чтобы продолжить учиться. Сегодня настроение было таким паршивым, что домой не спешил совершенно, ведь там мог вновь ощутить давящую обстановку, сотканную из ожиданий, ответственности, обязательств и чувства долга перед семьёй. Мрак опустился и не сходил с самого появления новой одноклассницы, на которую равняется не только класс, но и ряд других учеников. Хё быстро изменила ситуацию в академии, даже не прилагая усилий.

Не прилагая усилий. Это самое ужасное, что было в происходящем.

Ей не приходилось надрываться ради этого. Изменение вызывало кипящую злость внутри парня. Тошнотворное чувство душило его изнутри, хватало за горло и не позволяло перевести дух. Он чувствовал себя загнанным в угол зверем, которого вот-вот застрелит охотник. Эти светлые глаза приходили ему во снах, пронзали насквозь своей сдержанностью и отточенным мастерством словно они – оружие страшнее какой-нибудь катаны или ножа.

Хё – одна из причин, почему последнее время младший Ниджику стал частым гостем библиотеки. Здесь юноша с ней не пересекался, мог выдохнуть и при этом заниматься учёбой, развиваться, становиться лучше. В конечном итоге его ведь должно волновать это, а не девушка. Та лишь отвлекает, злит, мешает концентрироваться и словно испытывает терпение Занки одним лишь своим существованием.

Библиотека словно обладала определенным защитным куполом, который не позволял тем гадким мыслям просочиться в голову парня. Именно здесь ему удавалось учиться без отвлечения на девушку, с чем уже не мог справиться дом, где обычно и происходило самообучение. Помещение удерживало в себе спокойствие и сосредоточенность, словно срабатывал накопительный эффект из-за всех посещавших прежде это место.

Несколько учеников ходили от полки к полке, выискивая книгу для подготовки к предстоящей контрольной. Вид у них был немного напряженный, похоже они до последнего оттягивали то, что избежать не выйдет. Занка лишь кинул на них беглый взгляд, а затем направился к другому ряду. На уровне его лица располагался как раз нужный ему раздел.

Пальцы прошлись по корешкам, словно затрудняясь в решении, какая из книг больше остальных отвечает требованиям и запросам когда-то лучшего ученика академии. Однако вскоре останавливаются и аккуратно хватаются за книгу со светлой обложкой, где название из-за потертостей и долгих лет жизни уже почти сливалось с ней. Открыв её, пролистнув страницу, Занка смог увидеть уже более четкое название. Он кивает то ли себе, то ли книге, одобряя выбор, а затем переводит взгляд на столы. Вытянувшийся ряд редко терял свою гармонию рассевшимися учениками. Даже несмотря на то, что за столами почти не было народу, (ученики предпочитали забирать книги с собой, имитируя бурную деятельность, словно они делают это ради преподавателей, но не себя), людей здесь было чуть больше обычного, что слегка затрудняло поиск места. Ниджику старался держаться подальше от остальных, чтобы никто бормотанием под нос не мешался, не отвлекал неаккуратными движениями или кто знает, что ещё можно придумать в качестве вторжения в важный процесс учебы.

Свое место он нашел, пройдя пару книжных шкафов. Этот стол был равноудален от тех, что имели пару занятых стульев. Идеально для того, кто нуждался в полном погружении, с учетом того, что подсесть к нему мало кто решится, ведь от него ученики держались подальше. Парень был не такой как Хё. Будучи лучшим среди остальных, более целеустремленным, упрямым, Занка не получал такого внимания. Обычно люди просто обсуждали его за спиной, но не стремились быть ближе. Его старания не видели, только внешность и семью. Почему-то Хё свою порцию яда от толпы не получала, несмотря на свой внешний вид и удивительный дар гения. К ней тянулись, её пародировали.

Книга тихо опускается на стол. Синие глаза секунду смотрят на неё, а затем руки открывают и перелистывают первые пустые страницы, стремясь к содержимому. Найдя нужную главу, Занка удерживает одной рукой открытую страницу, а другой достает свой конспект, затем тянется за ручкой. Движение механическое, почти бездушное, оно не требует мысли, что нужно это сделать, тело само собой выполняет давно въевшийся в него ритуал.

Полистав конспект, он остановился на полупустой середине. С учетом толщины тетради туда было вписано много информации, и после пары часов окажется ещё больше. Книгу тянут ближе, устраивая прямо над конспектом, чтобы было удобнее вычитывать и переписывать информацию.

Конспектирование в библиотеке ему нравилось больше чем дома, ведь так он упрощает процесс: не приходится носить книги с собой, да и дома остается только поворить то, что ученик выделил для себя как важное. Новое в основном постигалось здесь. Потому время здесь провести можно было до самого вечера, когда глаза уже устали, начали болеть, а пальцы словно запомнили след от ручки и запечатлили на коже.

Сколько времени пройти успело, Ниджику не знал. Его глаза оторвались от книги лишь в момент звучания знакомого голоса. Тихий, сдержанный, звучащий так...чужеродно для этого места, несмотря на то, что тишина – родная сестра библиотеки. Голос был таким ненормальным здесь, словно присутствие человека здесь – ошибка.

– Что? – Занка завис и тихо переспросил, встретившись со взглядом светлых глаз.

Он был в небольшом ступоре, мозг проигнорировал вопрос, сосредоточив внимание на том, кто перед ним. Что здесь делает Хё? Что гений мог здесь забыть?

– Могу здесь присесть? – Терпеливо повторяет свой вопрос девушка.

Её рука спокойно расположилась поверх спинки стула, что стоял напротив места Занки. Рядом было множество других свободных мест, однако по какой-то причине та выбрала именно это.

Это, должно быть, какая-то издевка, не иначе. Она. Здесь. Спрашивает его. Момент ощущался как шутка от жизни, что решила отобрать последнее тихое место у Ниджику. Словно тот не заслуживал покоя, пару часов без мыслей об этом силуэте, что преследовал почти везде в мыслях.

– Да. – С небольшой задержкой краткий ответ всё же вырывается с уст, сохраняя вежливость, которая скрывала разбушевавшийся внутри ураган.

– Спасибо. – Хё также кратко благодарит и усаживается, кладя на стол какую-то толстую книгу.

Она больше не смотрит на одноклассника. Все ее внимание сосредоточено на строчках. А парень все не мог понять, почему она села именно сюда. Пытается показать свое превосходство над ним? Смеется таким образом? Хочет, чтобы у него случилась истерика прямо на публике?

Ниджику стискивает зубы и опускает взгляд. Едва заметно, но хватка на ручке становится крепче, когда он продолжает вести записи по книге. Чувство безопасности от круговорота мыслей трещало по швам. И всего-то стоило ей появиться здесь, обозначить, что она тоже посещает это место, чтобы Занка захотел уйти. Куда? Куда угодно, но в первую очередь думалось вернуться домой, чтобы не видеть Хё там. Там она точно не появится. Однако если он прямо сейчас встанет...это ударит по лицу, а также по репутации семьи, так как люди увидят то, что парень так тщательно скрывает от всех. Ему непозволительно показывать то, как скрипят зубы от одного вида этого белого каре издалека, как все изнутри сворачивается точно была выпита адская доза страшнейшего яда, как белели кончики пальцев от сильного сжатия рук в кулаки.

Пересилив себя, Занка нашел в себе достаточно упрямства остаться. Еле заметно вздохнув, он постарался очистить свой разум от копившейся злости. Дыхание стало более глубоким и медленным, заставляя мозг концентрироваться на контроле, чтобы внимание личности напротив уделялось как можно меньше внимания. Теперь уже глаза цвета мутной воды намертво пригвоздились к тетради. Создавалось ощущение, что лишнее движение приведет к расшатыванию и без того хрупкой иллюзии нормального состояния учащегося.

Жизнь точно проверяла его на прочность. Жестоким образом она заставляла его терпеть неприятную компанию, от которой в моменте избавиться не представлялось возможным из-за уже озвученных последствий. Немного облегчало ситуацию лишь то, что с ним больше не пытались говорить. Лишь изредка, раз в примерно десять, а то и двадцать минут, взгляд юной особы поднимался. Около минуты она внимательно разглядывала Занку, а после возвращалась к учебнику. Для Занки это как наведенный прицел винтовки почти в упор. Холодные глаза не выдавали ни единой эмоции, а краем зрения и вовсе было сложно понять, зачем она так его разглядывает и что вообще ищет. Ниджику ни разу не устанавливал зрительный контакт с момента, как Хё села. Он хотел создать максимально равнодушный вид, чтобы никто не увидел слабость, уязвимость, чтобы никто и мысли не смел допустить о горьком неравнодушии к однокласснице. Даже семье нельзя было видеть, насколько сильно она выводит из себя младшего.

Мысли метались от Хё к информации в книге. От такого напряжения, на которое, кажется, девушка не обращала никакого внимания, приходилось перечитывать один и тот же абзац, чтобы усвоить материал и вернуть внимание к учёбе.

– Пора сделать перерыв. Не устал? – Она говорит как заведенный механизм.

Реплика сдержанная, лишенная каких-то ярких проявлений эмоций. Но подобные вопросы были вне ее привычного поведения. Прежде та заговаривала с ним лишь раз, если не вспоминать вопрос о месте напротив. С каких пор она интересуется состоянием парня? Хочет унизить, указав на то, что он не в силах продолжать учиться? Разве Занка дал повод усомниться в себе? Что могло выдать? Дрогнувшая рука, чуть прикрытые глаза или слишком очевидно сжатая челюсть? Он идеально себя контролировал, старался не выдать ничего в себе: ни накатывающую усталость, ни злость с тревогой.

– Я хочу закончить конспектирование этой главы сегодня. – Парень старался ответить с той же сдержанностью, с которой был задан этот вопрос. Затем чуть улыбается, чтобы не показаться грубым своей недружелюбностью. – Не стоит беспокоиться, я вовсе не устал.

– Хорошо. – Та просто соглашается, на миг окинув взглядом юношу напротив.

Она не спорит, не тыкает в то, что возможно могла что-то понять или заметить, просто позволяет Ниджику продолжить свое самокопание, смешанное с самообучением. Сама же закрывает книгу и встаёт со своего места. Одноклассница Занки задвигает за собой стул, неосознанно получая одобрительный взгляд библиотекарши, что наблюдала за обстановкой в библиотеке, желая избежать появление беспорядка.

– Пока, Занка. – На последок бросает слегка затянувшийся взгляд на парня.

Тот на мгновение теряется. Уходит? Для него это было огромным облегчением, ведь теперь не будет такого давления.

– Увидимся завтра. – Он чуть кивает.

Затем провожает её взглядом до книжного шкафа, а после и до самого выхода. Ему было необходимо убедиться, что та действительно уйдет. Только после этого он позволил себе чуть расслабиться. Прикрыв на пару секунд глаза, он ощутил как меняется вся библиотека вокруг него. Шкафы больше не нависают деревянными гигантами над ним, книги не грозят своими острыми углами обложек, а пол перестаёт источать столь агрессивный холод. Вернулось то самое привычное помещение. Однако оно уже не укрывало, не защищало его. Нидзику больше не видел его умиротворяющим.