Библиотека

Библиотека закрывалась через десять минут. Руслан сидел за дальним столом, у окна, делая вид, что читает. На самом деле он смотрел. Уже полчаса. Как Данила Кашин сидит в двух столах от него и что-то пишет в тетради, низко склонив голову.

Это было странно. Кашин в библиотеке? Кашин, который в школе появлялся через раз, который на уроках сидел с наушниками, который смеялся громче всех в столовой? Здесь, среди пыльных книг и тишины?

Руслан не понимал, что происходит. Но он смотрел. И, кажется, Данила это чувствовал.

Когда библиотекарь объявила, что через пять минут закрывается, Руслан встал. Медленно собрал вещи. Пошёл к выходу. Но не к главному. К боковому. Туда, где сидел Кашин.

Он остановился рядом с его столом. Данила поднял голову. В глазах — удивление. Настоящее. Не наигранное.

— Ты чего? — спросил он.

Руслан молчал. Смотрел на него. На ссадину на костяшках. На тёмные круги под глазами. На то, как он сжал ручку, будто готовясь защищаться.

— Ты почему здесь? — спросил Руслан.

— А тебе какое дело?

— Такое.

Данила усмехнулся. Криво. Привычно.

— Иди домой, эмо. Не твоё это дело.

Руслан не двинулся. Стоял. Смотрел.

— Я видел, как ты смотришь, — сказал он тихо.

Данила замер. Усмешка сползла с лица.

— Чё? — переспросил он. Голос сел.

— Ты думаешь, я не замечаю? — Руслан шагнул ближе. — Ты думаешь, я слепой?

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — Данила встал. Резко. Стул отъехал с скрипом. — Иди домой. Пока я...

— Пока ты что? — Руслан подошёл вплотную. — Пока ты что сделаешь, Дань?

Они стояли лицом к лицу. Так близко, что Руслан чувствовал запах его одеколона. Дыхание Данилы сбилось.

— Ты не знаешь, о чём просишь, — прошептал Кашин.

— Я ничего не прошу. — Руслан смотрел ему прямо в глаза. — Я просто беру.

И поцеловал его.

Сам. Первый. Резко, неумело, но так, что у Данилы подкосились ноги. Кашин замер на секунду. А потом ответил. Схватил Руслана за куртку, притянул, прижал к себе так, что стало нечем дышать.

Когда они отстранились, оба тяжело дышали. Данила смотрел на него. В глазах — что-то дикое. Голодное.

— Ты... — выдохнул он. — Ты вообще понимаешь, что ты сейчас сделал?

— Понимаю, — сказал Руслан. Губы горели. Сердце колотилось. — И знаешь что? Я не жалею.

Данила молчал. Смотрел на него. А потом рассмеялся. Тихо. Почти беззвучно.

— Ты псих, — сказал он. — Эмочка долбанный.

— Твой эмочка, — ответил Руслан.

Данила замер. Что-то дрогнуло в его лице. Что-то, что он прятал очень давно.

— Ты даже не представляешь, о чём говоришь, — прошептал он.

— Тогда объясни.

Данила схватил его за руку. Потянул за собой. Между стеллажами, в самый дальний угол, где не было камер и где свет едва пробивался через пыльные окна. Прижал к стене. Запер между полками и собой.

— Ты хочешь знать? — спросил он, наклоняясь к его лицу. — Тогда слушай.

И поцеловал снова. На этот раз — глубоко. Медленно. Так, что у Руслана подкосились ноги, и он схватился за полки, чтобы не упасть.

— Я думаю о тебе каждый день, — выдохнул Данила между поцелуями. — Каждую ночь. Я не могу спать. Я не могу думать. Ты как заноза. Понимаешь?

Руслан не отвечал. Только притягивал его ближе. Чувствовал, как Данила дрожит. Как его руки сжимают его плечи. Как он целует его шею, ключицы, снова губы.

— Я думал, что сойду с ума, — продолжил Кашин. — Думал, что это пройдёт. Не прошло.

— И не надо, — прошептал Руслан.

Он сам потянулся к нему. Сам поцеловал. Сам прижался всем телом.

— Я твой, — сказал он. — Слышишь? Я твой. И ты мой.

Данила отстранился. Посмотрел на него. В глазах — что-то новое. Что-то, от чего у Руслана сжалось сердце.

— Ты уверен? — спросил он тихо.

— Уверен.

— Тогда... — Данила выдохнул. — Тогда пошли отсюда. Пока нас не выгнали.

Он взял его за руку. И Руслан пошёл. За ним. Куда угодно.

Дождь моросил. Фонари мигали. Они шли по пустой улице, держась за руки, и молчали. Но это молчание было громче любых слов.

— Знаешь, что самое странное? — сказал вдруг Данила.

— Что?

— Я боялся. — Он усмехнулся. — Я, гопник, который ничего не боится. Боялся подойти к тебе. Боялся, что ты оттолкнёшь.

Руслан остановился. Повернулся к нему.

— Я не оттолкну, — сказал он. — Никогда.

Данила смотрел на него. Долго. А потом улыбнулся. По-настоящему. Без усмешки.

— Тогда пошли ко мне, — сказал он. — Мать на смене. Дома никого.

Руслан кивнул. И они пошли дальше. Вдвоём. Под одним капюшоном.

А где-то внутри Руслана всё ещё дрожало. Но теперь это было не от страха. От чего-то другого. От чего-то, что он не хотел отпускать