Биби и его крокодилы

Минувшей ночью Кнессет 25-го созыва официально завершил свою работу. Выборы состоятся 27 октября. Впервые с 1988 года израильский парламент досидел до конца полной каденции. В обычной стране это считалось бы признаком устойчивости политической системы. В Израиле лета 2026 года эта статистика звучит почти как издевательство. Полный срок завершил Кнессет, при котором страна пережила самый страшный провал в сфере безопасности за всю свою историю, резню 7 октября, долгую войну, раскол общества, кризис доверия к государственным институтам и затяжную борьбу власти с теми, кто еще пытался ее ограничивать. Они досидели - вот главное политическое достижение этой каденции. Страна изменилась до неузнаваемости, тысячи семей потеряли близких, сотни тысяч людей месяцами жили между фронтом, резервистской службой, эвакуацией и тревогами, а политическая система сохранила главное - собственные кресла. 

Последняя ночь Кнессета оказалась точной миниатюрой всей каденции. Парламент продлил срок срочной службы до 32 месяцев. Закон будет действовать задним числом и затронет солдат, призванных начиная с июля 2024 года. Молодым людям, которые уже служат во время войны, добавили еще два месяца. За это решение проголосовали и депутаты ультраортодоксальных партий, которые совсем недавно продвигали меры, препятствующие аресту уклонистов. ЦАХАЛ просит дополнительных военнослужащих, предупреждает о нехватке тысяч бойцов, говорит о выгорании резервистов и растущей нагрузке. Политическая система нашла решение: дольше служить будут те, кто уже служит. Тех, кто не служит, постараются и дальше не беспокоить. В этой сцене нет даже сложного политического расчета. Все лежит на поверхности. Депутаты, представляющие сектор, добивающийся массового освобождения от военной службы, голосуют за ее продление для остальных. Люди, чьи дети могут не появляться в военкомате, решают, сколько дополнительных месяцев проведут в форме чужие дети. Потом те же политики будут рассуждать о единстве народа, еврейской солидарности и святости армии. 

Ну и конечно главный вопрос - создание Государственной комиссии по расследованию - это правительство оставило без ответа. Не потому ли, что знает на него ответ? Зато хватило времени на законы в интересах ультраортодоксальных партий, на продолжение судебной реформы и на ослабление независимых средств массовой информации. Расследование провала 7 октября так и не началось в форме, которая могла бы обеспечить независимость и общественное доверие. Сначала объясняли, что расследовать нельзя во время войны. Аргумент звучал разумно: командиры должны воевать, солдаты не должны думать о будущих показаниях, государству нельзя отвлекаться от фронта. Война закончилась. Комиссия не появилась. Затем распустился Кнессет. И снова ничего. Похоже, война была препятствием лишь до тех пор, пока оставалась удобным препятствием. Правительство Нетаниягу предложило модель: если достаточно долго не создавать комиссию, общество устанет требовать ее создания. Если каждый разговор об ответственности объявлять политической охотой, ответственность со временем начнет выглядеть партийным лозунгом. Если постоянно менять тему, нападать на следователей, юристов, военных и журналистов, можно дотянуть до выборов и представить само голосование как замену расследованию. Победим - значит, народ оправдал. Проиграем - значит, выборы украли левые, судьи, пресса, генералы и какой-нибудь особенно зловещий крокодил. 

Крокодил в этой истории, кстати, уже появился. Министр охраны окружающей среды Идит Сильман объявила нильского крокодила "одомашненным диким животным", чтобы помочь Итамару Бен-Гвиру окружить тюрьмы крокодилами. Против выступили юридический советник министерства, Управление природы и парков и профессиональные специалисты. Они объясняли, что современных прецедентов использования крокодилов для охраны тюрем практически нет, что сотрудники тюрем не умеют содержать опасных диких животных, что решение требует серьезного изучения и, вероятно, отдельного закона. Министр все равно пошла вперед. И в этом крошечном сюжете, комичном на первый взгляд, отражается ровно тот же принцип, что и в большой политике этой недели – если институт, обязанный сказать "нельзя", говорит "нельзя", институт можно просто проигнорировать. Не мытьем, так крокодилом. Будущий историк, пытающийся объяснить последние дни 25-го Кнессета, вполне может начать с этого эпизода. В стране после войны не хватает солдат, резервисты измотаны, семьи погибших ждут решений, расследование крупнейшего провала не создано, общество расколото, экономика расплачивается за годы кризиса. Министры в это время выясняют, можно ли административным решением одомашнить нильского крокодила. Сам крокодил, разумеется, согласия не давал. Возможно, его тоже запишут в "дип-стейт".

В той же финальной спешке Кнессет утвердил закон, ослабляющий независимость средств массовой информации. Министр связи Шломо Кари назвал его "исторической реформой" и "победой над дип-стейтом". Формулировка многое говорит о том, как власть видит собственную роль. Министр связи считает своей победой ослабление системы, которая должна контролировать власть, задавать ей неприятные вопросы и сообщать гражданам сведения, которые правительство предпочло бы не публиковать. Свободная пресса раздражает любого политика. Она задает вопросы в неподходящий момент, проверяет красивые заявления и находит документы, которые должны были тихо лежать в папке. Но зрелая демократия отличается от режима личной власти способностью политиков терпеть это раздражение. Правительство, уверенное в своих аргументах, спорит с журналистами. Правительство, уверенное главным образом в своих телевизионных рейтингах, старается изменить правила работы телевидения. Кари, конечно, говорит о реформах, конкуренции и борьбе с монополиями. Такие законы всегда продают под благородными названиями. Никто не вносит в парламент "закон о создании более послушной прессы". Юридического советника ослабляют ради "разделения полномочий". Судебную систему подчиняют ради "восстановления демократии". Уклонистов защищают ради "сохранения мира Торы". Название успокаивает, содержание делает свое дело. 

Самый тяжелый вывод касается самого Биньямина Нетаниягу. В 2013 году он говорил, что хотел бы остаться в истории человеком, обеспечившим безопасность Израиля. После 7 октября эта претензия рухнула. Можно спорить о распределении ответственности между правительством, армией, разведкой и прежними кабинетами. Разумеется, ответственность лежит на многих. Но премьер-министр, который почти непрерывно руководил страной на протяжении полутора десятилетий и сделал безопасность главным основанием своей власти, не может после крупнейшего провала объявить себя сторонним наблюдателем. Если успехи принадлежат лидеру, поражения не могут всякий раз принадлежать системе. Нетаниягу ответил на провал привычным способом: политической мобилизацией. Генералы стали подозрительными, юридические советники - препятствием, Верховный суд - противником, журналисты - участниками заговора, семьи погибших и заложников - неудобной силой давления. Чем ближе выборы, тем больше людей будут записаны во враги. Политик, который когда-то обещал изменить систему, со временем построил систему, в которой его личное пребывание у власти стало мерой патриотизма. Поддерживаешь лидера - защищаешь страну. Требуешь расследования - помогаешь противникам. Задаешь вопрос - раскалываешь народ. Очень удобная конструкция. Для лидера. Такое превращение знакомо мировой истории. Молодые и дерзкие политики приходят к власти с обещанием встряхнуть старую элиту, сломать закостеневшие механизмы и вернуть государство народу. Проходят годы, и вчерашние бунтари начинают воспринимать собственную власть как естественный порядок вещей. Государственные институты кажутся им личной собственностью, критика - неблагодарностью, сменяемость - исторической ошибкой. Они уже не предлагают альтернативу системе. Они сами становятся системой, причем самой обрюзгшей ее частью. Одни лидеры на этом этапе начинают войны, чтобы вернуть утраченную славу. Другие раздают государственные ресурсы союзникам. Третьи меняют законы, правила назначения, работу судов и прессы. Четвертые требуют пожизненной охраны, служебных автомобилей и гарантий для семьи. Часто один политический режим успевает сделать все перечисленное. 

Поэтому выборы 27 октября будут посвящены не только Нетаниягу, хотя он снова постарается превратить их в референдум о собственной персоне. Вопрос шире. Израильтянам предстоит решить, какую политическую норму они готовы принять после 7 октября. Может ли правительство пережить национальную катастрофу, отказаться от полноценного независимого расследования, сохранить коалицию благодаря уступкам сектору, уклоняющемуся от службы, продолжить давление на суды, прессу и юридических советников - а затем потребовать еще один мандат, словно речь идет об обычном споре вокруг бюджета и цен на квартиры? Формально может. Закон позволял Кнессету работать до конца срока, и он этим правом воспользовался. Но демократия держится не только на букве закона. У нее есть неписаная сторона: чувство меры, стыд, готовность вернуть мандат гражданам после события, полностью изменившего страну. Именно поэтому полная каденция нынешнего Кнессета не выглядит достижением политической стабильности. Она показывает, насколько далеко способна зайти власть, если ее партнеров объединяет страх. Перед новыми выборами. И их результатом.