Безликие строки

"Ваш отец..."

...чужой, что роднее крови

Работа в баре никогда не заканчивалась. Клиенты приходили один за другим: кто-то в компании, кто — в одиночестве; кто за одним бокалом напитка, что растянется на весь вечер, а кто за очередной пробой, едва успев ощутить вкус предыдущих. И даже когда нет клиентов, всегда есть посуда, которую нужно перемыть, ингридиенты, что необходимо заменять по мере расходования, касса, которую следует пересчитывать не меньше двух раз за день и сверять с балансом в системе.

Галлахер не жаловался на свою работу, какой бы тяжелой она не казалась временами. Ведь эти трудности — это не главное в работе бармена. Самое важное — уметь поддержать беседу с клиентом, чтобы у него появилось желание вернуться туда, где его приняли и выслушали. И старый небрежный бармен обладал не просто навыком, а даром располагать к себе людей всех мастей и статусов.

И возрастов, как выяснилось, тоже.

В бар редко приходят семьи с детьми, оттого картина показалась ему ещё страннее: маленькая галовианка в полном одиночестве описывала круги вдоль барной стойки, пальцем повторяя резной узор на дереве. В тот день было тихо, лишь пара одиночек задержались в баре, не обращая внимания ни на кого вокруг.

— Как ты здесь оказалась, крошка? — Галлахер наклонился, локтями упираясь в барную стойку, чтобы получше рассмотреть гостью, и встретился с испугом в больших кукольных глазах. Крылышки распушились, лишая образ безупречности, в которую старательно оборачивали своих детей родители из высшего сословия. Мужчина добродушно рассмеялся, глядя на тебя с искрящейся теплотой. — Прости, не хотел напугать.

В первую встречу ты держалась особняком, настолько, что даже ответ на вопрос об имени бармену пришлось из тебя вытягивать клешнями. Тихая и замкнутая, как и многие дети из Клана Дубов, чьи родители чаще предъявляют требования, чем дарят ласку. Не удивительно, что доброму дяде из Клана Гончих удалось расположить к себе ребенка быстрее, чем родители успели разыскать свою пропавшую дочь. В тот день ты ускользнула из-под взора своих надзирателей — Галлахер тогда едва понял, называла ли ты так своих нянь или родителей, — и забрела в бар “Проснись и пой” в попытке развлечь себя или найти компанию повеселее строгих взрослых. Об этом ты поведала ему за бокалом сладкого коктейля, что бармен замешал специально для тебя.

Когда родители забирали тебя, он не думал, что вы увидитесь когда-нибудь снова. Но грустный взгляд кукольных глаз, брошенный вслед удаляющемуся силуэту бармена за стойкой, оставил его обескураженным. Забыть тебя он уже не смог. Воспоминания распалили радость следующей встречи, когда твоя крошечная фигура неожиданно оказалась сидящей напротив него в барном стуле и болтающей ножками в нетерпении.

— О, снова ты, — мужчина не скрывал улыбки, тем более, что и не смог бы её сдержать при виде такого ангелочка. Он вновь готовил для тебя напиток, не заботясь о плате, ведь ничего дороже этой улыбки он приобрести не мог.

Так повторялось несчётное множество раз. Временами ты навещала бар почти каждый день, иногда пропадала на месяц-другой, наказанная родителями за непослушание, но Галлахер знал, что однажды ты снова появишься здесь, вовсе не ради коктейля. Ребёнку нужна компания, и он был счастлив стать ею для тебя вновь и вновь. Лишь вопрос времени, когда хрупкий ангельский лик снова осветит его жизнь своим присуствием.

Со временем Галлахер поймал себя на мысли, что ревнует тебя к мужчине, что забирал тебя каждый раз. Мерзейший из всех галовианцев — какой ироничный парадокс для представителя его расы, — приходился тебе отцом, но ничего, кроме крови, вас не связывало. Бармен видел это, чувствовал, ведь только на его шее смыкались в крепкий замок эти крошечные ручонки, даря самые тёплые в мире объятья; только ему ты доверяла свои самые сокровенные секреты; только с ним могла рисовать часами напролёт и слышать похвалу вместо обесценивания. Ладони, ещё несколько мгновений назад трепавшие твои волосы со всей нежностью, на которую мужчина способен, от злости и досады сжимались в кулаки до хруста при виде того, как грубо тянет тебя за руку настоящий отец, ведя домой.

Настоящий ли?

Дом ли это, если в нём нет ни капли любви?

Порочный круг прощаний разорвался, когда ты вырвала свою руку из хватки галовианца и помчалась в обратном направлении.

— Папа!

Маленький ангел сделал свой выбор.