Российские беженцы умирают в Нидерландах!

Здравствуйте, меня зовут Лука Андреев, я российский антивоенный активист.

Еще недавно я и представить не мог, что в одной из стран ЕС столь грубо нарушаются миграционные законы, что людей дискриминируют по признаку гражданства, а массовые суициды и разбойные нападения остаются без внимания. Но теперь я увидел это своими глазами.

Это история о том, как меня "пригласили в гости" российские беженцы в Нидерландах.

Как должно быть на бумаге:

По общеевропейскому законодательству (Директива 2013/32/ЕС) процесс рассмотрения заявления на статус беженца должен занимать не более 6 месяцев. В крайних случаях — до 15 месяцев, а в САМЫХ крайних (например, при перегрузке системы) — до 21 месяца.

Заявитель имеет право на личное интервью, бесплатную юридическую помощь и обжалование отказа.

И это действительно работает — для сирийцев, йеменцев, белорусов и т. д. Они попадают в Нидерланды, живут в лагере не более полугода, проходят интервью и либо получают статус, либо обжалуют отказ.

(Кроме Украинских беженцев они находятся под субсидиарной защитой ЕС, у них всё проще)

Но с россиянами все работает иначе...

Многие люди с российскими паспортами годами не могут добиться одного лишь интервью — что является грубейшим нарушением закона. Любые жалобы игнорируются. По заверениям самих беженцев, миграционные власти аргументируют это тем, что Россия — "безопасная страна", и этим беженцам там ничего не угрожает.

– Все лето я писала письма в IND, и они отвечали, что пока рассматривают только Сирию и Йемен. Даже моя мама писала в IND, и ей отвечали то же самое. – говорила мне одна из беженок

Хотя многих из них в России могут репрессировать по закону о запрете пропаганды ЛГБТ, к тому же очень много беженцев имеют оппозиционный опыт в прошлом или вообще уголовное преследование. Только единицы получают одобрение, остальные живут в крошечных комнатах, страдают от агрессивных соседей и борются с депрессией, вызванной невыносимым грузом неопределенности.

И что самое страшное — на них всем всё равно...

Я — человек, который ещё не осознаёт ценности своей свободы, — еду 11 часов из Мюнхена в Амстердам, где меня должна встретить некая Букола Оджо, россиянка, что меня пригласила.

В первые дни после 24 февраля она участвовала во всех антивоенных митингах в Москве и даже осмелилась выйти на одиночный пикет против войны, так же она написала антивоенное письмо губернатору Брянской области. Тогда она ещё не подозревала, что совсем скоро за это будут сажать на огромные сроки. Несколько дней спустя, в квартиру её родственников в Брянске, пришла полиция с обысками. Тогда Букола поняла, что оставаться в России для неё слишком опасно, и решила бежать без каких-либо документов.

Спустя какое-то время скитаний по миру она попадает в Нидерланды, и вот уже больше двух лет живёт в лагере для беженцев под Амстердамом.

Мы едем на окраину Амстердама, к реке Амстел. Перед нами огромный круизный лайнер.

Раньше он использовался для отпуска в тёплые страны, но теперь это плавучий лагерь для беженцев, где приходится ютиться тысяче беженцам со всего мира.

Мы предъявляем документы, проходим внутрь.

Нас встречает хрупкая девушка с короткой стрижкой. Она тоже ждёт интервью уже несколько лет. Вернуться в Россию ей вдвойне опасно: в 2023 году приняли репрессивный закон против людей нетрадиционной сексуальной ориентации.

Она проводит нас в крошечную каюту, где едва помещается одна кровать.

— неужели ты правда живёшь здесь столько времени? — спрашиваю я.

— Я живу тут не одна. Со мной моя девушка, — отвечает она.

(Позднее я встретил людей, что живут в таких же комнатах но без окон и только со случайными людьми.)

Девушка жалуется на ужасное качество воды — после душа чешется всё тело. На плохое мыло, которое выдают бесплатно, и на то, что купить нормальное почти невозможно:

беженцам в этом лагере выделяют всего 14 € в неделю.

Для сравнения:

— Чтобы доехать на такси от центра Амстердама до этого лагеря, мне потребовалось 13 €.

— А чтобы поесть донер в какой-то забегаловке — 7 €.

Смотрю на всё это и понимаю, что вообще не могу представить, насколько это тяжело в первую очередь психологически — годами жить в тесноте, без личного пространства, в полной неопределённости, в абсолютном незнании того, что будет в будущем. Как будто живёшь в безвременье, с постоянным страхом отказа и возвращения в Россию.

Это понимание подкрепляет кошмарная статистика самоубийств среди российских беженцев здесь.

Пять самоубийств в год.

В 2023 году 4 россиянина покончило с собой и ещё одна девушка из приднестровья, и это только то что известно. Беженцы считают, что о многих они могут просто не знать, так как администрация обычно старается скрыть подобные инциденты.

Всего российских беженцев в Нидерландах подсчитать сложно, но их около 700. Букола утверждает, что всех можно было рассмотреть в течение 3 месяцев.

Миграционные власти продолжают молчать. Всем вокруг всё ещё всё равно, только другие беженцы стараются хранить их память.

Лайнер выглядит как лагерь выживших в постапокалипсисе. Потерянные люди ходят туда-сюда, сидят на полу. Бывшие бутики теперь пусты, магазин переоборудован в точку "отметки", а фуд-корты — единственная зона, где могут выжить клаустрофобы, чуть более свободно, чем в узких коридорах и крошечных комнатах.

Садимся за стол, и Букола с той девушкой начинают рассказывать.

А я в полном шоке сижу и не могу поверить, что такое возможно в XXI веке, в цивилизованной Европе.

1. Жалуются на то, что почти полностью отсутствует медицинская помощь.

Даже на самые острые боли администрация фактически отвечает: "само пройдёт". Что уж говорить о простуде с температурой…

Реагируют только на хронические заболевания, остальное — тотальный игнор. Говорят, что лекарств почти не выдают.

2. Большая проблема с адвокатами.

Государственные адвокаты пассивны и непрофессиональны. Беженцы фактически сами делают за них большую часть работы, но результата нет. А нанять частного адвоката невозможно:

— пособие — 14 € в неделю;

— нормальный адвокат стоит около 2400 € за 10 часов работы.

3. Опасные условия в лагерях.

Оказывается, что этот лайнер — лучший лагерь из возможных. Букола живёт в одном из самых опасных — в Дронтене. Там среди соседей — порой натуральные маньяки. А наркотики на территории лагеря можно купить совершенно свободно, администрация не следит.

Однажды на россиянку в этом лагере напал сосед с Ближнего Востока и ножом срезал ей часть лица. Преступника задержали на 6 месяцев, а потом отпустили обратно в тот же лагерь.

Позже на этом лайнере я встретил мужчину средних лет, который сидел на лестнице, задумчиво попивая кофе.

Это был Юрий Белоус. Он жил в худшем из возможных лагерей в Тер-Апеле. Однажды ночью его жестоко избил сосед североафриканской внешности, который ранее пытался украсть у него телефон, постоянно называл «педиком», угрожал расправой и плевал ему в лицо. Несмотря на множественные жалобы Белоуса, администрация лагеря ничего не сделала.

После избиения у Белоуса была сломана рука, разорвано веко, множественные переломы верхней и нижней челюсти. В ходе лечения ему вставили железные пластины в лицо. Нападавший так и не был наказан.

Позже я прочитал, что именно в этом лагере летом 2022 года около 700 беженцев вынуждены были ночевать на улице в течение трёх недель из-за переполнения лагеря. Именно там погиб трёхмесячный ребёнок.

Уже после моего визита в лагерь я полазил по чатам этих беженцев. Вот некоторые комментарии оттуда:

-

В Telegram я нашёл контакт транс женщины - беженки из России в Нидерландах. Диалог с ней меня шокировал больше всего..

Публикую фрагменты оттуда:

– Так вот, в Тер-Апеле я была один месяц, затем меня отправили во Флиссинген. Там я жила до недавнего времени, пока меня не переселили в Свейкхаузен. Во Флиссингене были только мужчины. Так как я трансдевушка, там было, ну, так себе (как я думала) — домогательства и так далее круглые сутки. В общем, на новом месте уже семейный лагерь, но только стало хуже. Я потеряла друзей, а ужасов стало больше. В последнее время думаю о суициде.

Из недавнего: поселили меня с грузинской трансженщиной, и она надо мной издевалась и оскорбляла — называла русской свиньёй, говорила, что нас надо убивать, даже детей, и так далее. Провоцировала всячески. Я ей ответила, она взбесилась, налетела, расцарапала мне лицо и вырвала волосы.

Эта грузинка прямо в открытую называла меня «русская свинья», «русская шлюха» (примечательно, что проституткой работает она, а не я) и говорила, что русских надо убивать, что у нас грязная кровь и так далее. С ней жила девушка из РФ — её она тоже поливала грязью.

– Кошмар. Её как-то наказали?

– Нет, вроде бы. Я сказала, что обращусь в полицию, и КОА типа позвонили, но за две недели ни слуху ни духу. Спрошу завтра.

От грузинки меня отселили, поселили к трансженщине из Ирана. Она домогалась меня, пока я не отказала. Потом обозлилась, стала кричать. Это было сегодня.

Конкретных инцидентов было не сосчитать, но вот что произошло за последние две недели.

– А нет возможности перевестись в место получше? На жалобы о домогательствах вообще не реагируют?

– Все места одинаковые. Беженцы из неевропейских культур, коих 99,9% во всех лагерях, относятся к трансгендерным людям с отвращением и презрением в лучшем случае, в худшем — с агрессией. Я здесь одна, а их много.

Сегодня утром пойду к психиатру, пожалуюсь на суицидальные мысли. У меня в жизни такого не было, это место выматывает. Не сбежать и не спрятаться от этих людей. А КОА… даже если бы они хотели что-то сделать, что они могут в теории?

Я чувствую, как это место ожесточает меня, делает сердце черствым, а суждения о людях — всё негативнее. Я не хочу такой быть, не хочу.

Хочется сказать: «Мамулечка, забери меня домой», но дома больше нет...

-

Но есть и альтернативная точка зрения. В telegram канале "парадокс эмигранта" на 800 подписчиков я нашёл вот такой текст:

«Не верю слезам жалобщиков.

Потому, что сам прошел лагерь беженцев, далеко не самый лучший и безопасный, прекрасно знаю ситуацию "изнутри". У нас на общей кухне людям выпускали кишки, за неверно сказанное слово. Лагерь беженцев - трудное место для жизни.

Уровень психологического напряжения там запредельный, у всех нервы натянуты как струна. Нужно тщательно контролировать себя, что-бы не сорваться и не спровоцировать окружающих. Большинство так и делает, сжав зубы и стоически терпя.

И вот в таком лагере появляются россияне, с поведением истеричных "принцесс", свято уверенные, что все вокруг им обязаны. В том числе и нидерландское государство. Многие из "королев" просто не желают понимать, где оказались. В COA они стучат по-столу туфлей, на длинном каблуке, требуют для себя каких-то невероятных условий. Словно они в отеле, а не в лагере беженцев.

_

Вот тогда и происходит настоящая жесть, ситуация - "пауки в банке", сражение на на жизнь - а на смерть. В котором, проигравшая сторона, частенько совершает показательную "попытку" суицида, наглотавшись таблеток ибупрофена или парацетамола.

"Королевы" очень любят плакать и жаловаться журналистам на ужасающие (по их словам) условия жизни в Нидерландах. Вот так появляются статьи в лево-либеральных СМИ, о страшных голландских "лагерях смерти", где российских ЛГБТ беженцев сживают со свету.

"Изнасилования" в лагере

Любимая тема "королев", много раз слышал от них, как арабы принуждают их к сексу в душевой или туалете. Большая часть этих историй похожа на откровенные выдумки и собственные, сексуальные фантазии. 

Я не отрицаю, что кого-то могут изнасиловать, все возможно. Но очень часто россияне сами пристают к арабским беженцам, намекая им на однополый секс, что приводят некоторых консервативных арабов - в бешенство. И может спровоцировать ответную агрессию.

Иногда, громкие случаи избиения российских беженцев, связаны с их провоцирующим поведением. Обычно СМИ сообщают, что снова злобные арабы-гомофобы покалечили ЛГБТ россиянина в AZC. При этом они умалчивают, что россиянин неделями приставал к этим арабам, предлагая им вступить в половую связь. И доприставался...

Если долго провоцировать собаку - собака в итоге больно укусит. Кто виноват в этой ситуации? Собака или идиот который ее провоцировал? Думаю, ответ очевиден.»

Автор поста - неизвестен 

По другим постам понятно, что это Эмигрант из России.

-

Возвращаемся в лайнер:

К нам присоединяются ещё три россиянина . Это три добродушных парня  лет 25. Двое из них - бежали от мобилизации, обоим пришла повестка в военкомат, обоим отказали в убежище, оба под угрозой депортации в Россию.

Вот Кирил Хинёв (справа) - он с Мурманска. Давно был оппозиционных взглядов, ещё в России выходил на митинги за свободу Навального в 2021 году. В 2022 работал моряком и сбежал с Российского судна в Нидерландах, узнав о повестке по мобилизации, подался в беженцы.

Кирилл три года добивается убежища, но власти Нидерландов отказывают. Они аргументируют своё решение тем, что "ему ничего не грозит в России" ибо "мобилизация в России закончилась" , хотя по факту - конечно нет. Фактически Владимир Путин так и не подписал указ о её прекращении.

Если суд отклонит апелляцию Кирилла его ждёт депортация в Россию.

Рядом с ним сидит Евгений, добрый парень из села в Калининградской области. История похожая, узнал о повестке по мобилизации, уехал через верхний Ларс, не желая участвовать в войне. Тоже ждёт почти три года и тоже отказ.

В случае если суд отклонит апелляцию, его ждёт депортация.

Меня поразили эти истории. Люди выступают против войны, добровольно отказались воевать, ценой своего дома и теперь Нидерланды хотят отправить их обратно в Россию. Что бы они что? Отправились воевать в Украину?

Парни также подтверждают что - «здесь начинает ехать кукуха, после стольких месяцев»

-

В ходе общения с беженцами я спросил, помогают ли им как то оппозиционные организации, или политики в эмиграции. Букола ответила, что последний год пыталась достучаться хоть до кого-нибудь.

Иван Жданов(директор фонда борьбы с коррупцией) на прямой вопрос беженцев при живой встрече ответил:

"ФБК этим не занимаются”

А когда в Нидерланды приезжал Владимир Милов, что бы прочитать речь в парламенте, они передали ему список Российских беженцев, что долго ждут в лагерях, с просьбой помочь им, Милов брать список отказался.

Получилось достучаться только до Ильи Яшина, когда Букола не выдержала и на живой встрече прокричала “у нас 5 самоубийств в год, дайте нам микрофон!”

После этого Яшин приехал в лагерь Дронтена .

После встречи он подписал список с беженцами, что ждут интервью, пообещал организовать круглый стол в Гааге с обсуждением этой проблемы и написал письмо министру по миграции Нидерландов Фабер, но к сожалению сами беженцы скептично оценивают шансы того, что это может хоть чем-то помочь, ведь они долбились в эту стену несколько лет, ответа так и нет.

После встречи и репортажа Дождя,

Руководители Free Russia NL обвинили Илью Яшина в том, что встречаясь с российскими беженцами в миграционном лагере, он игнорирует проблемы сирийцев и украинцев. Одна из лидеров организации назвала его визит «пиаром на костях», а пресс-секретарь Кристина Петрасова заявила, что россияне «считают свои проблемы самыми сложными» и напомнила о роли РФ в сирийском миграционном кризисе. По её мнению, только некоторые россияне заслуживают убежища после «детального разбора».

У беженцев и Free Russia NL здесь конфликт, Россияне говорят, что те помогают лишь Украине и украинцам, а к Россиянам относятся брезгливо.

У них политика 90% украинцам, 10% россиянам - говорит Букола

Беженцы жалуются на пассивность российской оппозиции — они не понимают, «чем они вообще там занимаются». Когда речь зашла о митингах и маршах, все сошлись во мнении, что, если и проводить подобные политические мероприятия, то обращаться не к российским властям «в воздух», а к европейским. Иначе они не видят в них смысла.

В целом, это довольно политически активные люди: они читают новости, следят за событиями, делают свои пикеты, выходили на митинг о просьбе обмена политических заключённых. Кто-то поддержал то, что я делаю, кто-то осудил, посчитав бессмысленными споры о флагах

Но на том скандале с Free Russia NL всё взаимодействие с российской оппозицией у беженцев закончилось, но они продолжают писать о помощи и рассылают приглашения политикам и активистам — хотя бы навестить и приободрить их.

Так они пригласили и меня. Я не могу помочь ни с адвокатами, ни с политической борьбой за их права, поэтому привёз медикаменты, которых им не хватало. Я знал, что в Нидерландах они особенно дорогие, а администрация лагеря, как я узнал уже на месте, почти не выдаёт лекарства.

Того скудного набора, который я привёз, мне кажется, надолго не хватит, поэтому я надеюсь, что наши оппозиционные политики и организации наконец-то возьмутся за эту проблему и помогут людям выбраться из этого вечного кошмара.

После лайнера мы с Буколой, Кириллом и Евгением поехали в ещё одно место, где живут беженцы из России.

Церковь — коммуна для людей, которым нужен приют (для беженцев в том числе). Там нас встретил ещё один беженец, получивший повестку по мобилизации, и женщина, которая восемь лет ждала получения статуса беженца.

У них есть комната для молитв, тут молятся и христиане и мусульмане.

Мы же все сфотографировались на фоне российского флага Буколы с надписью «Страшно», а затем сели за круглый стол, начали есть борщ и общаться.

Это прекрасные люди, тянущиеся к жизни, творчеству и развитию. Я слышал, как много они говорили про искусство, кино, про желание посетить очередную выставку. С восторгом рассказывали о красоте Амстердама, вспоминали Россию, философствовали.

Кирилл, который сбежал с российского судна, пишет и продаёт свою музыку. На его треках десятки и даже сотни тысяч прослушиваний, и он хочет продолжать развиваться в этом направлении. Свою каюту он переоборудовал в мини-студию.

Букола снимает документальный фильм о жизни беженцев под названием «Серая зона», берёт интервью у десятков таких же россиян, как и она. А так же мечтает открыть в Амстердаме «Русский дом» - культурное пространство для российских беженцев и просто эмигрантов, что скучают по дому.

Остальные мечтают о простой жизни: выйти отсюда, найти работу, выучить местный язык.

Эти люди не какие-то преступники или маньяки, заслуживающие годами жить в таких условиях. У многих есть хорошее образование, все трудоспособные и что самое главное трудолюбивые. Это очень добрые и дружные люди.

Я был вдохновлён тем, как они держатся друг за друга, самоорганизовываются, устраивают перформансы, свои митинги, собераются вместе, организуют барбекю, где сближаются друг с другом. Они стараются бороться за себя, максимально привлечь внимание общественности к их проблеме.

Я считаю, что мы, эмигранты «тыквенного латте», должны знать, что есть те из нас, кому повезло меньше.

В их глазах читается та травма, которую наносит им пребывание в таком состоянии — годами без дома, без документов, без видимого будущего. Это очень тяжело.

Мне врезался в голову последний разговор с Буколой, когда она провожала меня на поезд обратно. Она сказала, что жалеет о том, что приехала сюда, и что если бы у неё была возможность достучаться до людей, которые хотят бежать именно в Нидерланды, она бы их остановила...

«Не приезжайте сюда!» - сказала она

И вот я еду обратно. У меня есть возможность путешествовать, куда хочу, покупать, что хочу, я ни о чём не переживаю.

А эти люди остались там...

И у меня в голове не укладывается: как так вышло, что я ничего не знал об этой проблеме раньше? Почему об этом не трубят на каждом углу? Почему им никто так и не смог за всё это время помочь? Почему никто не обращает внимания на то, что людей дискриминируют по признаку гражданства в одной из самых «толерантных» стран ЕС?

Почему всем всё равно, что в отношении этих людей нагло нарушаются все законы и нормы?

Где оппозиционные политики? Разве не их задача — защищать россиян в беде здесь?

Давайте как минимум говорить об этом. А как максимум...

Помогите им уже наконец!