Бездушная тюрьма

На часах было семь утра. Будильник должен был начать свою утреннюю песнь ещё час назад, но он молчал. Генри велел ему сделать это, ведь у него выходной. Отдав своим подчиненным необходимые указания, он мог позволить себе проспать в мягкой кровати аж до восьми утра и дальше посвятить этот день только себе.

На часах было пять минут восьмого. Комнату наполнил противно неподходящий звонок телефона. Машинально, даже не открыв глаза, мужчина взял с прикроватной тумбочки телефон и быстро принял звонок, приложив устройство к уху. Он даже не увидел, кто звонил ему, но кто бы это ни был, он убьёт его за нарушенный заслуженный сон.

— Проснись и по-о-ой! — протянули по ту сторону.

Генри хватило двух секунд, чтобы по голосу понять, кто говорит с ним. Он тут же сбросил звонок и кинул телефон на вторую часть кровати, сам повернувшись на бок, глубоко вздохнув.

Звонок повторился. Потом ещё и ещё. Терпения мужчины хватило только на четыре звонка.

— Ты че, спишь? А работать кто будет?

Разлепив глаза, Генри с прищуром посмотрел время на своём телефоне и вновь поднёс устройство к уху.

— Я удивлён, что ты в такое время уже не спишь, Геральд.

— Ой, да я не ложился ещё, — весело, с подростковой гордостью сказал парень, — так я почему звоню. Я тут с вечеринки пришёл, ну, напортачил немного. Я знаю, что твой ангел способен лечить других фениксов. Ты, может, привезёшь его сюда?

— А мне с этого какая польза? — Генри медленно сел на край кровати, потирая сонные глаза.

— А чего бы ты хотел?

— Чтобы ты исчез из моей жизни.

По ту сторону трубки рассмеялись. Ненормально громко, не свойственно живо. Такой смех у братца был только тогда, когда он принимал запрещенные вещества. А когда его действиями руководит химия, от него не отвязаться.

— Я про папеньку твоего рассказать могу и какие у него планы на тебя, всё же я ему больше нравлюсь, — Генри через динамик телефона чувствовал, как весело скалится Геральд, говоря это.

— Ты не расскажешь мне ничего нового, — незаинтересовано зевнул Лэмптон.

— Даже если скажу, что он и мой папа начали разработку нового проекта совместно с правительством?

Умывшись, Генри появился в столовой. Сейчас на нём не было никакой официальной одежды, лишь мягкий молочный свитер с горлом и бежевые широкие брюки с ремнём из натуральной кожи. За столом уже сидел Егор, которого Кристина, как и до этого, неспеша и аккуратно кормила каким-то фруктовым пюре. Дворецкий, который просто стоял рядом, с некоторой растерянностью посмотрел на пришедшего мужчину, который сел за стол напротив Линча.

— Доброе утро, мистер Лэмптон. Ваш завтрак ещё не готов.

— Просто завари мне кофе. Нам с Егором нужно будет отъехать, так что сразу готовь обед.

Энтони кивнул и быстрым шагом направился на кухню.

Видя, как Егор поднял на него голову, не давая Кристине покормить его, он коротко пояснил:

— Фениксам моего брата нужна помощь. Я думаю, ты не откажешься спеть им.

Линч тяжело вздохнул и чуть опустил голову, принимая последние ложки пюре.

— Я могу узнать более подробно про то место, куда мы едем? — спокойно, с интересом спросил Егор.

Генри был на водительском месте, Линч сзади, расслабив крылья. Он начал этот разговор сразу, как услышал, что мужчина занял своё место.

— Мой двоюродный брат увлекается фениксами. И, видимо, сегодня не рассчитал силу и кого-то сильно избил. Попросил, чтобы я привёз тебя и ты помог им, — Лэмптон выехал из гаража и выехал на дорогу.

— Просто помочь? — обеспокоенно, тише сказал феникс, — как я могу просто помочь и уйти, зная, что избиения продолжаться?

— Ты не просто уйдёшь. Ты оставишь им зерно надежды, что за пределами их тюрьмы может быть по-другому, что они могут воссоединиться со своим Ангелом в месте, где таких ужасов не будет.

Егор нахмурился, можно даже сказать, оскалился. Всё, что касалось его народа, он воспринимал болезненно, особенно когда его втягивают в какую-то игру, не объясняя правил.

— Ты не можешь играть с чувствами моих подданных. Я не позволю тебе этого, — было слышно, как Линч пытался держать лицо, но в его словах слышались отголоски ярости и долго копившейся злобы.

— Я и не собирался, — бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида, спокойно сказал мужчина, — я лишь прошу тебя передать им, что они могут найти новый дом рядом со своим Ангелом.

Ехали оставшиеся двадцать минут молча. Егор опустил голову, и если бы не поднимающаяся грудная клетка, можно было подумать, что это вовсе какая-то статуя. Генри же от дороги не отвлекался, лишь изредка поглядывал на феникса в зеркало заднего вида.

Их уже ожидали открытые ворота. Въехав и припарковав машину, Генри вышел сам и помог с этим Линчу. Ангелу не нравилось это. Место было мертвое и искусственное. По ощущением сада не было, даже прохладный ветерок, который легко касался волос был молчалив. Этот дом угнетал. Неудивительно, что местные фениксы страдали. Когда они подошли к крыльцу, дверь им открыл парень-феникс и проводил внутрь, низко поклонившись. Такой жест Генри видел от него впервые и сразу понял — он принадлежал Линчу.

Когда они вошли в дом, Егор сильно напрягся, Лэмптон хорошо ощущал это, так как вёл его под руку. Давящая атмосфера мертвой роскоши вызывала тревогу, а запах страдания и апатии вызывали слёзы сострадания. В доме не было ни намека на природу. Пустые мраморные полы, хрустальные люстры лениво свисающие с потолка. Дизайнерская мебель, такая же дерзкая, как и сам хозяин, не создавали уют, а лишь добавляли тревоги. Стены кричали от боли, они запомнили каждую смерть, что была в этом доме и большие картины или фигурные колонны с позолотой точно не могли скрыть это. Дворецкий пристально смотрел на Генри всё это время и мужчина понял, что от него хотят. Он аккуратно отпустил Егора и его тут же перехватили новые руки, не забыв при этом вновь легко поклониться. Линч улыбнулся и склонил голову в ответ, отчего лицо дворецкого засияло.

Из-за угла показался Геральд, глупо улыбаясь, смотря словно куда-то сквозь гостей. Его одежда была в крови, а взгляд никак не мог остановится на пришедших, гуляя по всему помещению.

— О боже, сколько тебя можно ждать!

Гена раскинул руки в стороны и подошёл к Генри, намереваясь обнять его, но мужчина в нужный момент сделал шаг в сторону, отчего его брат чуть не упал. Жаль, что смог удержать равновесие.

— Я не собираюсь разговаривать с тобой, особенно когда ты под кайфом, — с презрением и отвращением выплюнул Лэмптон, — сначала ты рассказываешь мне про работу наших отцов, и только после этого я отпускаю к раненому своего Ангела.

— Ой-ой, да бро-о-ось. Ну ты не можешь что ли своему братику помочь?

— Ясно, — Генри смотрит на Егора, который всё это время стоит спокойно на месте, не поворачивая головы в их сторону — пойдём, Линч. Я зря оторвал тебя от твоих домашних дел.

— Стой-стой-стой-стой! — Геральд оббегает своего брата и смотрит ему прямо в глаза, старается как минимум, — ладно, ладно! Твой отец убил там какого-то важного человека, подставил другого, и теперь он занимает руководящую должность в правительстве! — быстро выкрикнул мужчина, стараясь не упустить внимание брата.

Генри недоверчиво выгнул бровь.

— Доказательство.

Геральд вздохнул и провёл рукой по шее, почесав её.

— Будут. Просто отведи уже свою тварь к моему фениксу.

Генри вздохнул и взглянул на бедного феникса, который поддерживал Егора.

— Отведи его куда нужно и следуй инструкциям.

Парень нервно кивнул и аккуратно, с заботой комментируя каждое движение, повёл его в соседнюю комнату. Геральд хотел было пойти за ним, но Генри грубо остановил его.

— Нет. Ты докажешь мне ранее сказанные тобой слова.

В комнате воняло болью. Все присутствующие здесь были истерзаны пытками, но их шрамы болели не так сильно. Виновник столь неожиданной поездки валялся на холодном полу в собственной крови. Он еле дышал, не осознавал, что происходит. Но чувствовал, что спасение пришло. Все почувствовали это, ещё когда Линч появился на пороге. Сейчас же пятеро фениксов с подрезанными крыльями тусклых, словно потерявших былую краску цветов было у его ног, даже ранее умирающий полз к нему, превозмогая всякую боль, стараясь держаться в сознании.

Егор освободился от рук, что держали его, и сел на колени, широко расправляя крылья. Ему это давалось нелегко — крылья двигались с большой неохотой, в моменте что-то хрустнуло, еле слышно для окружающих, но отдающее острой болью во всём теле Линчу. Но он не содрогнулся, не двинулся. Он понимал, в момент отчаяния им нужен маяк, который покажет, что ещё можно держаться, что есть на кого положиться. Как бы ему самому не было больно, он никогда не покажет эту боль своему народу.

Больные и хромые устроились под его крыльями, отдав в объятия ангела самого раненого. Линч аккуратно с любовью обнял его и медленно укрыл своими крыльями других. Медленно, словно боясь нарушить общее спокойствие, он поднял голову на всё ещё стоящего на месте дворецкого.

— Скажи, есть ли в этом доме живые растения?

— Нет, к сожалению. Хозяин не любит их.

— Ничего, всё хорошо. Прошу, присоединяйся к нам, я чувствую, как жгучей болью отдаются твои шрамы на душе.

Молча, он аккуратно присел с краю, но тёплого и безопасного крыла Линча всё равно хватило, чтобы укрыть и его.

В этом напыщенно дерзком, но таком бездуховном месте неоткуда было взять силу, поэтому, не думая ни секунды, ангел решил отдать часть своей души.

Его песнь началась. Тихие слова убаюкивали как колыбель, а мягкое одеяло крыльев заставляло присутствующих расслабленно закрыть глаза, поддаваясь соблазну уснуть в клочке спокойствия и безопасности среди общего мертвого хаоса. Даже главная жертва перестала стонать от боли, расслабляясь в нежных руках родителя, который успокаивающе поглаживал медленно затягивающиеся раны. Мелодия обволакивала каждого присутствующего, взывая к их израненной душе, вытаскивая наружу самое больное, отдавая их ангелу. Боль выходила горькими слезами, что катились по щекам, намочив до этого невинно белые одежды Егора. Но он не обращал внимания ни на что. Ни на слезы боли, которые затерялись в его горле в желании проглотить их глубже, ни на ноющую боль крыльев, что застыли в предательски неудобном положении.

Он был их спасательным кругом и не мог позволить себе иметь ни малейший прокол, ведь это погубит их всех.

Песнь Линча закончилась, когда он понял, что души в его объятиях успокоились. Он провёл по окровавленным волосам мирно сопящего феникса. Если он уйдёт сейчас просто так, значит предаст их. Подарил надежду, а после грубо бросает в свирепые лапы агрессора.

“Я лишь прошу тебя передать им, что они могут найти новый дом рядом со своим ангелом.”

Чувствуя приближающиеся шаги, Егор успел лишь негромко сказать последнее строгое наставление:

— В час тревоги и смятения, вспомните встречу нашу с вами. Воодушевленные словами моими, свергните тирана, что гнетет вас. И придёт к вам человек света, чтобы увести в безопасное место.

— Ну что, пташки? — чуть ли не влетев с двух ног, громко крикнул Геральд, словно ещё веселее, чем был до этого.

Конечно, это ужасно перепугало всех фениксов. Вздрогнув, они прижались друг к другу, а Линч сильнее укрыл их, словно пряча за редкими крыльями.

— Да убери ты крылья, голубь, — мужчина пытался хоть что-то рассмотреть, — ты уже всё сделал, всё нормально, живой? — не унимался он.

— Им нужен покой, — спокойно, не без нотки отвращения сказал Ангел, — и меньше шума. Тогда они точно будут в порядке.

— Не тебе мне указывать, птенчик, что мне делать с моими тварями, — тут же изменился в лице Геральд, — захочу, прям тут всех убью.

— Только через мой труп, — не раздумывая, прошипел через зубы Егор.

— Хочешь драки? Щас я твои крылышки на место вправлю.

Геральд двинулся на Линча, демонстративно разминая кулак, пока тот даже не думал вставать, продолжая своим телом защищать сородичей.

Драки не случилось. Генри, который до этого просто стоял безучастно, грубо схватил брата за волосы и силой дёрнул назад. Казалось, в руке мужчины окажутся чужие светло русые волосы, но, к сожалению, Геральд просто пошатнулся и сделал пару шагов назад.

— Прежде чем бить мою собственность, попробуй поднять руку на меня, — жестко сказал мужчина и толкнул брата в сторону. Тот почесал место захвата и покраснел.

— Ну а чё он у тебя такой дохуя смелый?

— Если ты не хочешь тратить бюджет своего папочки на частую смену игрушек, просто прислушайся к Ангелу и дай своим фениксам отдохнуть.

Геральд с оскалом осмотрел сидячий детский сад и, не найдя как парировать, всплеснул руками и пошёл в сторону лестницы на второй этаж.

— Спасибо, — подал голос дворецкий, выглядывая из-за крыла ангела, — спасибо вам большое. Мы все благодарны вам.

В ответ на это Генри просто кивнул и обратился к Егору.

— Пойдём, нам здесь нечего больше делать.

Феникс легко кивнул и медленно, аккуратно сложил свои крылья и попытался встать. Но у него не вышло. Отдав большую часть накопленных за эти два дня сил, он не мог даже достаточно напрячь свои мышцы, чтобы приподняться. Генри хотел было помочь Ангелу встать, но его опередили. Шесть пар рук схватили Линча и подняли на ноги, хотя вряд ли то, что ангел висел на фениксах, можно было так назвать. Лэмптон вздохнул.

— Пойдёмте за мной.

Прощание было тяжелым. Обступив машину, фениксы смотрели в открытые задние двери на с трудом сидевшего Линча.

— Нам нужно уезжать, — строго сказал Генри, закрывая двери, — вам нужно вернуться в дом.

Было видно, как все шестеро боялись Генри, но больше — потерять совсем недавно обретенного лидера.

Трясущимися руками Егор с трудом обхватил одно из своих перьев и резким движением оторвал его, протягивая в толпу фениксов, где его тут же взяли.

— Расставание всегда сулит воссоединению, — уже намного более уставшим, тихим голосом сказал Ангел, не убирая с губ улыбку, — сохраните это перо. Так в нужный час мы сможем вновь найти друг друга.

После этих слов фениксы словно зачарованные отошли от машины, и Генри наконец смог закрыть все двери и сам сесть на водительское место.

Толпа ещё долго смотрела в закрытые ворота, через которые уехал Егор, а дворецкий в руках бережно хранил полученное перо.

Он понял, что нужно делать. Все безмолвно пришли к одному решению. Они вернулись в дом, которому суждено было замолчать навсегда.

Когда машина въехала на территорию дома, на улице уже была Кристина, чтобы помочь Егору. Она ещё не знала, что Ангел потратил достаточно сил, отчего не мог даже ровно сидеть. Поднять она в одиночку его бы не смогла, поэтому открыв заднюю дверь, Генри аккуратно вытащил его, придерживая одной рукой за ягодицы, второй за спину, закинув обессиленные руки себе на шею, позволяя ногам феникса безвольно болтаться. Суетная Кристина быстро открыла входную дверь и как только Лэмптон встал на крыльцо, Линч тихо, на ухо прошептал:

— Сад… Отнесите меня в сад.

Мужчина молча развернулся и кивнув девушке пошёл в сад, огибая дом.

По просьбе Егора Генри уложил его на траву около пруда с рыбами, которые необыкновенно оживились, увидев рядом Ангела.

— Егор, тебе нужно что-то ещё? Ты не голоден? Принести тебе фруктов? — нервничая и переживая тараторила Кристина, ходя около ангела.

— Нет, всё хорошо. Просто оставьте меня, — словно засыпая сказал он.

Генри кивнул и неспеша пошёл в сторону дома, тогда как девушка осталась неподалеку, наблюдая за лежащим без сил фениксом, который что-то бормотал себе под нос.

Она готова была поклясться, что все растения вокруг парня тянулись к нему, а карпы выглядывали из воды, с грустными глазами смотря на него, безмолвно шевеля ртами. Хотя, может это она не могла расслышать их слова?