Без тебя
тюльпанНичего. Арсений решил не делать ровным счетом ничего. В самом деле не сорвется же он в Воронеж по адресу родителей Антона. И что он им скажет? “Майя Олеговна, добрый день, я ебал вашего сына, но почему-то все об этом забыли?” А если нет больше того дома, той квартиры, той семьи в старенькой трёшке? Где ему искать Шастуна, не носиться ведь по городу сломя голову, опрашивая прохожих.
Мир вокруг Арсения сошел с ума, но он-то не сумасшедший.
Поэтому Попов решил, что он просто позволит всему идти своим чередом. Возможно, он просто надеялся проснуться, и все это оказалось бы глупым сном, и Антон рядом, обнимает его, разморенный от совместной ночи, тепло улыбающийся, едва не мурлычущий на ухо.
Естественно, на следующий день, и через два, и через неделю жизнь Арсения не вернулась на круги своя. При этом мало что изменилось. Это казалось несправедливым — где же хваленый эффект бабочки? Целый человек исчез из череды событий, но проекты у Попова были все те же, новости по телевизору крутили все те же, люди на СТС сидели точно такие же, за исключением Захарьина. Войны шли, реки текли, земля вертелась.
Всем словно было плевать, что Антон не на месте, что у Арсения мир рухнул и восстановился каким-то кривым зеркалом. Арсений Попов, но можно просто Яло*.
Так шел месяц: Истории выкладывали, первый сезон Импровизаторов снимали, концерты отыгрывали, и с каждым днем Арсению все больше казалось, что это не мир перевернулся с ног на голову, а он сам кукушкой тронулся. Он даже позволил себе переспать с Захарьиным. Оставьте осуждающие взгляды при себе, вообще-то они с Шастуном никогда и не были в отношениях, так почему он должен себя ограничивать? В конце концов, у него есть потребности, он взрослый здоровый мужчина. И да, он и правда думал, что ему понравится трахаться с бывшим, но в итоге он заперся в ванной сразу после и словил паническую атаку возле зеркала, разглядывая совсем еще свежие засосы сквозь пелену слез. Мерзко.
Попов также пытался разобраться, что же случилось, как он мог оказаться совершенно в другом мире. В интернете Арсений не нашел ничего и отдаленно похожего на его историю, хотя готов был поверить в любой бред с реддита, но и там людей максимум воровали инопланетяне.
Пришлось во второй раз расставаться с Антоном (тот воспринял поразительно спокойно, а не как когда-то давно), сказал, что они и не встречались, просто это было “удобно”, и Арсений не мог не узнать своих же слов, которые говорил Шастуну еще недавно.
Интересно, а там, в его измерении появился другой Арсений Попов? А если нет, ищет ли его Шастун? Ищут ли остальные? А если да, то заметил ли Антон разницу? То как ведет себя этот новый Попов с его Шастунишкой? Не обижает ли? Флиртует ли? Ценит ли его хоть вполовину так же?
Наверное, нет. Потому что и сам Арсений не ценил, так какое дело другому Попову до незнакомого человека?
А может, и нет никаких измерений, и ничего нет. Может, и Антона нет, и тот закрытый аккаунт — другой мальчишка из Воронежа, совсем не кудрявый, не лучистый, не под два метра ростом. Может, какой-то рыжий гоповатый карлик.
От таких мыслей Арсению совсем плохо спалось. И сны ему совершенно не снились, ни разу, так что даже во сне Попов не могу увидеть Шастуна. Какое-то глупое наказание. Но оно — кто бы мог подумать — работало, вгоняя Арсения в апатию.
— Арс, пойдешь? — голос Димы выводит из оцепенения. Они сидят в душном номере отеля в Воронеже. Попов уже полтора часа думает, не наведаться ли к родителям Антона и не попросить ли под каким-то предлогом номер их сына.
— Куда? — переспрашивает он рассеянно.
— Поесть. В кафе напротив. Пока еще народу мало, ну?
Конечно мало, 7 утра, должно быть, кафе только-только открылось. Захотелось свежего горячего кофе. Попов кивает. Может, на бодрую голову думаться будет легче, прибавится смелости, чтоб завалиться к — фактически — незнакомым людям, и смелости встретиться с возможной горькой правдой — их там нет, или Антона такого вот нет, и все ниточки надежды будут оборваны.
Сережа с Антоном решили подремать, так что с ними не пошли. Немногое потеряли: кафе уютное, в стиле всяких гиковских забегаловок, где крутят музыку из “Друзей” и на стенах, освещенных гирляндами, весят афиши города — выставки, арт-пространства, концерты местных групп и поэтические вечера; но меню в таких заведениях обычно самое простое, никаких изысков, а мебель и декор старые, скорее всего купленные на авито или самодельные — чувствуется маленький бюджет.
Тем не менее пахло вкусно — какао бобы и легкий аромат чего-то ванильного, возможно, какой-то выпечки. Арсений с Димой уселись за столик в глубине зала, помимо них был только хмурый мужик в другом углу кафе, который уже успел заказать кофе и теперь медленно потягивал его, листая ленту новостей в телефоне. Тем лучше, что никаких поклонниц не встретить.
“Stand Up в Арт-баре 4FRIENDS по пт в 20:00” — прочел Арсений на одном из постеров. Может, Антон выступает там? Хотя маловероятно, мало ли площадок для комиков в городе. Может, Шастун и не комик вовсе. Может…
— Доброе утро, уже выбрали что-нибудь?
Попов никогда так быстро не поворачивался на голос человека, это был точно рефлекс, как у собаки Павлова, и его ждал самый лакомый приз — та самая заразительная светлая улыбка, непослушные кудри и довольные, с легким прищуром глаза. Антон. Его Антон, который Шастун, который Шаст, вот даже на бейджике написано — “Антон”.
Любые мысли тут же испарились, Арсений смог выдавить только: “Антон?” С таким радостным облегчением, что Дима покосился на него со странным видом, но Попову было плевать, он развернулся к официанту всем телом, столкнулся с ним взглядом, и в изумруде глаз сверкнула похожая эмоция.
Парень заулыбался еще шире, наклонился ближе и выдал ответное “Арсений?”
Сердце в груди Арса забилось с новой силой. Антон его узнал. Антон его помнит.