Без Тебя

“Лучше бы тебя не было в моей жизни!” — так глупо загаданное на падающую звезду, наивно сказанное не в то время и не в том месте. Холодный августовский вечер с чертовым звездопадом. Ссора, которая по возрасту, кажется, едва ли не старше их шоу. Ничего нового ни в ситуации, ни в словах, просто Арсений устал мусолить и сказал в сердцах, а Антон развернулся и потопал к станции через лес с севшим телефоном. Попов возвел глаза к небу и улегся на покрывало.

Иногда действительно казалось, что им с Шастуном лучше было не знакомиться. Они ведь мучали друг друга, пили, как вампиры, кровь, ебали мозги, пилили — да называйте как угодно, итогом все равно истощение. Они будто не могли мирно сосуществовать, им надо из крайности в крайность — либо в постель и до экстаза, либо со скандалами и криками по разным городам. И ничего среднего не выходит.

Если вы спросите Арсения, конечно, это из-за Антона. Тот попросту не понимал, что ни о каких серьезных отношениях между ними не может быть и речи, пока они два известных комика и ведущих (а Попов еще и актер, если кто забыл) на федеральном канале в одной из самых гомофобных стран мира. Шастун сопротивлялся, приводил глупые аргументы, “мы же все равно трахаемся!” и “да половина шоу-бизнеса геи и лесбиянки”, но Попову от этого было только смешно. Он не собирался рисковать своей карьерой и репутацией ради удобного секса с парнем, который ему симпатичен. И Антону рисковать не давал — заботился вообще-то.

А сейчас думает, что идет Шастун к черту, если в свои тридцать с хвостиком все еще движим каким-то юношеским максимализмом и наивен, как дитя. Обиделся, что Попов в сотый раз отказал ему встречаться — да и пожалуйста. Все равно Антон потом приползет, все равно попросит в сто первый, только Арсений уже будет умнее. Хватит ломать комедию. Антон Шастун в его жизни — помеха. Помеха его ментальному здоровью, его работе и его щепетильно выстраиваемой репутации.

Арсений смотрит на звездопад, на который Антон притащил его посмотреть, и засыпает с мыслью, что больше никаких Шастунов с их капризами и громкими словами любви.

Арсений просыпается в своей квартире в Москве и удивленно осматривается. Когда он успел вернуться из Подмосковья? Он совсем ничего не помнит. Неужели столько вчера выпил на нервах? Пора бы завязывать. А то Шепс и ему будет пророчить алкоголизм.

Первым делом Арсений лезет проверять телефон, замечает, что сообщений новых от Антона нет, и внутри неприятно колет. Обычно Шастун после любой ссоры на следующий день писал извинительное жалостливое полотно о том, как дорожил Арсением, как был не прав, и как готов был исправится, только бы Попов не бросал его. Попов уже был настроен посучить на такое сообщение, мол, между ними все кончено, но новых уведомлений от Шаста не пришло, а значит, парень наконец откопал гордость. Обидно, его слова Попову льстили.

А вот рабочие чаты уже вовсю функционировали, заваливая огромным количеством уведомлений об отметках Попова. Он вздыхает и открывает их. Стас спрашивает, помнит ли Арсений, что вечером съемки нового сезона. Арсений цокает языком. Нет, блять, забыл, словно он не ради этого приехал сюда из Питера. Попов язвит что-то в ответ и идет принять душ и сделать себе завтрак. До двух часов он абсолютно свободен.

От Антона ничего не слышно весь день. Попова это почти начинает напрягать. В рабочем чате тот тоже не появляется. “Может, набухался и отсыпается”, — подумал Арсений. Собственное беспокойство по этому поводу раздражало.

В офис Попов прибывает одним из последних — никак не привыкнет, что такси в этом чертовом городе нужно заказывать заранее, потому что любое время дня — час пик, и вообще в центре легче добраться куда-то пешком. Влетает в гримерку, едва тапочки не теряет по пути, и кричит Стасу, что он на месте.

Его тут же окружают стилисты и визажисты, чтобы сделать его помятое, уставшее лицо веселым и привлекательным. Не то чтобы Арсений не считал себя красивым даже в самые неудачные дни, но камеры, знаете ли, подчеркивают все неровности и морщинки. Попов нехотя усаживается, едва успевая пожать руки Сереже и Диме, и беспокойно крутит головой, пытаясь увидеть вещи Шастуна — обычно его легко найти по горе украшений за соседним столиком — но вместо этого в гримерку входит Антон. Не тот Антон.

— Ты здесь какими судьбами? — удивляется Арсений. Не то чтобы он не рад, но эта встреча максимально неожиданная. Захарьин не предупреждал, что он собирается в Москву, тем более что заглянет в Главкино.

Тот смотрит на Попова странно и растерянно улыбается.

— Это такой намек, что я слишком хорош собой, чтобы меня гримировали? — смеется Антон и садится рядом. Вторая визажистка берется за него.

— Да просто старость не радость, настиг склероз, — шутит Сережа.

Арсений, недоумевая, смотрит на их отражения в зеркале и пытается понять, когда это Захарьин всех предупреждал, что приедет.

— Ты сегодня в качестве гостя? — догадывается Попов.

Это, конечно, странно, ведь Антона знают лишь в узких кругах импровизации, и он никогда не был любителем телевизионных шоу, отдавая предпочтение театру. Но, может, книгу решил пропиарить? Или Стас решил, что это хороший подарок старичкам-фанатам Импровизации. Хотя к чему такие подарки? Февраль-то нескоро.

— Арс, тебе пудра в мозг попала? — тут уже прикалывается Дима, но Антон и Сережа смотрят обеспокоенно. Арсения эта ситуация раздражает.

— Да я серьезно, Антон, что ты здесь забыл? — начинает беситься он, вертит головой, отчего визажистка недовольно цокает языком и придерживает голову Попова за подбородок, чтобы тот замер и дал ей растушевать всю красоту на лице.

— Да я, вроде как, здесь семь лет выступаю, Арс, — уже серьезнее говорит Захарьин, косясь на Сережу, словно спрашивая, все ли с головой их друга в порядке.

Попов хмурится. Ему становится не по себе от взглядов друзей. Ему наконец наводят марафет, и он поднимается со стула и смотрит на парней недовольно, нервно дергая края футболки.

— Это тупой пранк, парни, хватит. Вас Шаст надоумил что ли? Из-за обиды своей? — с каждым словом мужчины все чаще переглядываются с встревоженными лицами, Дима, не стесняясь, крутит у виска. — Блять, да я серьезно! Прекратите эту клоунаду…

— Десять минут готовность, — заходит Стас, — Арс, ты чего еще не переоделся? Быстрее, вам еще микрофон устанавливать!

— Стас, — обрадовался Попов, решив, что того на этот розыгрыш парни надоумить еще не успели, — где Шаст?

Шеминов моргает, словно не понимает, о чем его спрашивают, и склоняет голову на бок в вопросительном жесте:

— Что где?

— Антон? Шастун? — никто не реагирует на имя. Арсению становится не по себе. Он тяжело дышит, переводя взгляд с Димы и Сережи, которые теперь смотрят не просто взволнованно, а напуганно, на Стаса, который обескуражен поведением Попова не меньше. — Это уже не смешно, прекратите, — шипит Арсений, но никто и не смеется.

Парни либо очень хорошо играют, либо правда не понимают, о чем речь.

— Антон Шастун, — Попов чувствует себя совсем потерянно. Кажется, если он еще пару раз повторит это имя, то слова потеряют смысл.

— Арс, давай-ка мы присядем, — гораздо мягче обычного говорит Стас.

Сережа подходит ближе и трогает лоб Попова тыльной стороной ладони. Арсений отшатывается и смотрит на друга почти жалобно — "объясни, что за сюр происходит" — но тот только качает головой и убирает руку. Лоб не горячий, а человек словно бредит.

— Дим, ну хоть ты скажи, — последняя надежда найти смысл в происходящем, но Позов в ответ качает головой и почти сочувственно сообщает:

— Прости, Арс, я правда не понимаю, кто такой твой Антон Шастун.