Бесы русской бани: фольклор

Аксютка выскочила из сеней, оглянулась и припустила в сторону бани. Старшие сёстры давно ускакали, уж не час ли целый сидела она одна в горнице? Но как приятно было насладиться тишиной, тем более сейчас, когда о стольком хочется подумать!

Но не слишком ли смеркается?

Солнце ещё светило, но так низко над землёй, что дома и деревья уже приобрели тот тёплый красноватый оттенок, который так быстро сменяется на вечерний морок.

Из-за угла выбежали Аксюткины сёстры с подружками.

- Что там, остался кто? - спросила она.

- Да нет, всё.

Аксютка задумалась, но всё-таки пошла дальше.

-Ты куда? Идём с нами домой!

- Да я быстро! - оглянулась она и действительно в мгновение ока оказалась у входа в баню. От ветхого закоптелого деревянного здания исходило мягкое тепло. Аксютка зашла внутрь и начала раздеваться.

Прямо здесь она родилась шестнадцать лет назад, эти непрочные стены слышали её первый крик, и тогда же они слышали последний крик её матери. Родившись, Аксютка отняла мамину жизнь, да и в ней самой-то жизнь еле теплилась. Никто не думал, что она выживет: Аксютка почти не плакала, только тихонько лежала и рассматривала всех, кто оказывался рядом с ней. Как будто боялась потревожить, как будто никогда не была уверена, что её не выбросят вон.

И вот теперь её всё-таки выбрасывают. Старших - Аньку и Агашку - пока не отдают никому, отец их любит. А её и рад сбыть. Сам, небось, не верил, что кому-нибудь приглянется Аксютка, такая худая, вечно простуженная.

А тут Богдан, возьми да посватайся.

Богдан, этот сирота, до двадцати лет проживший в одиночку в родительском доме. При воспоминании о его тёмно-карих глазах Аксютка поёжилась. Богдан когда-то был старшим товарищем по играм в горелки, в жмурки, по прогулкам в лес, а теперь его сватовство положило конец всем этим забавам.

То одна, то другая подруга выходили замуж, и больше не приходили на девичьи посиделки, не ходили с Аксюткой и другими по грибы и по ягоды. Страх и тоску навевали эти мысли.

Аксютка вздохнула и открыла дверь в парную, ничего не было видно внутри. Едва она переступила порог, пар рассеялся и увидела она на полке зеленоволосое существо. Аксютка замерла от испуга, а существо медленно повернулось и проворчало:

- Как зашла, так и уйди!

Аксютка шагнула назад, схватила одежду и побежала, не оглядываясь, домой, а в мыслях проносились услышанные когда-то слова:

На болоте баня рублена,

По сырому бору катана,

На лютых зверях вожена,

На проклятом месте ставлена...

Да, несмотря на то, что "баня парит, баня правит, баня всё исправит", она издревле считалась местом нечистым, а после полуночи и вовсе опасным. Всё дело в её обитателе, который обычно сидел под полком или за каменкой, и которого называли банником.

По народному поверью этот бес селился в банях, и каждый раз в банный день мылся там после всех. Если ему кто-то мешал в этом, он мог закидать горячими камнями и ошпарить кипятком. Ибо в свой законный час он мылся со своими, то есть с другими чертями, с лешими, с овинниками. Для людей же положенное время мытья было с пяти до семи вечера. Того, кто зайдёт в час банника, черти задушат, а люди решат, что это он угорел.

Зная о негостеприимном характере банника, путники, не имевшие денег на нормальный ночлег, предпочитали провести ночь в стогу или под кустом, чем зайти ночью в его обиталище. Только беглым каторжникам всё было нипочем.

Впрочем, если баней не пользовались по назначению, банник и тут был не доволен. Например, в Вологодской области мылись зачастую прямо в печи, у себя дома, а в банях устраивали трепальни и чесальни для льна. В отместку банник мог пробраться в дом и закрыть в печи моющегося заслонкой так плотно, что того потом находили задохнувшимся.

Добиться расположения банника можно было, принеся ему ломоть ржаного хлеба, щедро посыпанного крупной солью. Ещё более надёжным способом было принести ему в дар чёрную курицу. Когда после пожара строили новую баню, такую курицу душили и, не ощипывая, закапывали в землю под порогом здания, желательно в чистый четверг. После чего уходили оттуда задом наперёд, всё время отвешивая баннику поклоны.

Опытные хозяева после каждого мытья оставляли немного воды в кадушках и кусочек мыла, и никогда не уносили с собой в избу веники. Тогда по ночам можно было слышать, как черти хлещут друг друга в бане с озорством и усердием, и при этом жужжат, как бы разговаривая без слов.

На Святки банник позволял гадать у себя следующим образом: гадающий должен был просунуть в дверь бани голую спину и подождать. Банник либо бил его когтистой лапой (к беде), либо нежно гладил мохнатой ладошкой (к счастью).

Внешность банника оставалась загадкой, но, как и про всех чертей, предполагалось, что он маленький старичок. Да и как ему быть молодым, если он столько веков на Руси прожил?