Бессознательное, 8

Бирюзовый свет поднимался из разлома земли: выше, выше, над головой путника, касавшегося рукой разводов, и ещё выше — растворялся в черноте и так по кругу. За ним, не известно, как далеко, звёздным светом переливалась лиловая туманность.

Туманность — это слово путнику подсказали. Сам бы он, скорей, называл это пылью. Необъятной, бесконечной пылью, а в её нутре рождались и умирали миры. Теперь он точно знал, что все эти земли, пустыни, реки и города без людей — это некогда живые, а теперь увядшие миры, и он ходил по ним в поисках маяков.

Безжизненный остров проплывал мимо клочка земли, где стоял путник. Закрывал собой свет. Принёс с собой запах гнили…

— Ещё один мир упал, — раздался за спиной путника голос. Безразличный, как и бурый пусок под ногами.

Путник обернулся, увидел знакомый силуэт в мантии из струящейся энергии.

— Снова ты… откуда упал тот мир?

Почувствовал, как взгляд эмиссара скользнул по нему. Фигура подняла голову в сторону, откуда летел остров.

— Из пояса миров, — вскинул руку, указав во тьму пространства.

— И что с ним будет? — когда путник снова взглянул в сторону эмиссара, его и след простыл.

На его месте стояла незнакомая ему женщина: невысокая, не то, что другие эмиссары, и одетая в белое.

— Не будет. Уже произошло, — яркие серебристые глаза приковали путника на месте, — и это не имеет значения. Время здесь относительно. А вот твоё время — нет. Оно идёт. Очень очень быстро. Тебе стоит поторопиться.

Путник покачал головой.

— Зачем? Куда?

Женщина молчала, и путник молчал. Разглядывал: округлое лицо, большие вдруг ставшие голубыми глаза. Она тряхнула головой, и из хвостика выбились пара медных прядей.

— Кэсс?.. — шёпотом спросил путник, едва ли помня, кто это.

— Скорей нет, чем да, — она заправила прядь за ухо, склонила голову к плечу. Её действия помало пробуждали память о том, как легко и непринуждённо это делала девушка из его прошлой жизни. — Просто эта форма для твоего разума лучше воспринимается.

— Боюсь, я не понимаю. Что ты?

На руке у женщины золотом блеснули браслеты. Один за другим они сложились в украшение, полностью скрывшее её запястья.

— Я — Древняя, можешь называть меня так. Вижу, у тебя остались в мире живых незакрытые дела. А ты бродишь здесь, слишком долго бродишь.

— Маяк, его нет.

— Ты не готов. Я могу дать тебе силу.

Путник нахмурился. Ему уже встречались те, кто предлагаю свою силу, защиту и даже помощь, и он отказывался от них, не чувствуя необходимости. В этот раз он чувствовал инность.

— Я столько прошёл, меня каждый раз пыталась завербовать… Чем ты отличается? Почему я должен принять твоё предложение?

На короткое мгновение её губы застыли в улыбке. Когда же она заговорила, очертания лица незаметно сменились, придали женщине возраста и грубости.

— Загляни в себя и ты найдёшь ответ на свой вопрос, чем я отличаюсь от других. Мы находимся ещё достаточно близко к мирам живых. Хочешь вернуться? К ней? К семье?

Смутные воспоминания пробуждались в путнике. Кажется, он оставил это всё позади… кажется, он отдал всё на милость пустыне. Зачем она заставляет его вспоминать?

— Почему? Зачем тебе это нужно?

Зачем, хотел спросить, но не смог, они, эмиссары, приходят к нему?

— Ты всё поймёшь, когда твоё обучение подойдёт к концу.

— Теперь я тебя совсем не понимаю. Я спрашиваю об одном, ты говоришь о другом… Какое ещё обучение?

— Хочешь вернуться и хочешь узнать, что впереди, — поверх белых одежд проступил золотой узор. — Ты помнишь кладбище? Хранителя его? Ты обращался с конкретной просьбой там. Мы тебя услышали.

Это воспоминание было слишком уж давним, и путнику понадобилось время прежде, чем он смог восстановить в общих чертах, что же произошло. И, главное, что это было с ним, с путником, за спиной которого сейчас угасали миры, а когда-то давно он был… другим.

— Пожалуй, — неуверенно согласился он, — и тогда пришёл человек. Он… чему он служит? Даже не знаю как описать, но чувствую, что чему-то неправильному.

Женщина в белом кивнула. Когда её голова поднялась, глаза переливались разными цветами, а в их уголках и губ появились морщины.

— Ты должен был пройти той дорогой и у тебя получилось.

— Допустим. Но почему сейчас? Весь этот странный разговор — здесь и сейчас?

— Чтобы добраться сюда тебе нужно было принять определённые решения, — белое сменялось чёрным на её одеянии, а золото блестело всё сильней. — Тебе это было сложно, ведь за тебя всегда решали другие, не так ли?

Слова болью отозвались в груди.

— Нет.

— Да, — голос женщины охладил его едва вспыхнувший пыл. — Сначала искательницы, твоя сестра, потом хрупкая душа… милая Кассандра. Потом — башня. Зачем ты вошёл?

— Она... — путник тяжело вздохнул. Невольно взглянул наверх, в безграничную черноту, но башни там не было. Сестры тоже не было, сколько бы он не вспоминал касание её холодных пальцев. И любимой не было, но казалось, что она стояла рядом, а аромат её парфюма витал в воздухе. — Она звала. Башня снилась мне, словно тянула…

— А ты идёшь каждый раз, когда тебя зовут?

Путник смерил женщину в чёрном с золотом тяжёлым взглядом.

— Нет. Зачем ты заставляешь меня вспомнить кем я был?

— Потому что только помня себя прошлого ты можешь понять кем ты стал сейчас. Теперь, когда разум твой прояснился, готов ли ты продолжить путь?

Образы не покидали путника, а с ними и обещания: никогда не оставлять. Но он здесь, а они остались там, далеко.

— Или, — лицо женщины скрылось за белой маской, — ты всё же хочешь вернуться назад?

— Нет, нет. — Путнику хватило сил, чтобы не отвести взгляд от радужных глаз. — Я чувствую, что должен идти дальше, и я пойду.

Из-под складок чёрной ткани выглянула рука. Эмиссар протянул шкатулку на раскрытой ладони. Путник взял подарок, заглянул под крышку — там рубашкой вверх лежала колода карт.

— Если ты забудешь или собьёшься с пути, — голос эмиссара стал похож на сотни других голосов, что когда-либо слышал путник, и не напоминал ни одного из знакомых ему людей, — или у тебя будут вопросы, ты всегда можешь связаться со мной.

Прежде чем спрятать руку обратно под балахон, он взмахнул ею. Бурый песок и серые камни задвигались, складывались в дорогу. Подобно бирюзовым разводам света, она уходила вверх.

Когда путник обернулся к эмиссару, тот, подобно его предшественнику, уже покинул это место. Может быть, это был тот же, но это не волновало путника. Важно было то, что он снова встал на путь, и с ним снова был весь тот багаж, что он оставил в пустыне, и даже что-то приобрёл. Что-то ещё, не только холодные карты без рисунков.

И та сила, которую ему дали, начала в нём расти.