Бессознательное, 5

— Где тебя носило?!

Ворота. Лабиринт. Маска.

Из памяти стремительно уплывали недавние события. Ещё был образ — и вот осталось одно лишь впечатление: одиночество короля, сожаление победившего, вкус преодоленного испытания, пройденного пути.

— Там… просто ещё один склеп.

Полуправда.

Дворфов стало на двое меньше. Ни гнома, ни его сумки. Трое эльфов всё также в стороне.

— А нас не подождал. Между прочим, когда ты ушёл, из-под земли стражи вылезли. Знаешь, где наши? А я скажу где. Умерли они!

Злость. Горечь. Ужас.

Их одежды успели побагроветь. Сколько времени прошло? Под вечно ночным небом не понять.

— Покажи, что ты нашёл там?

Амулет. Сила. Путь.

Мечник смерил взглядом вопрошающего.

— Знания.

Любопытство. Озарение. Прозорливость.

Чтец снов указал на Мечника. 

— Нам кажется, что ты вынес не только знания, но ещё и артефакт.

Недоверие. Опасение.

Под плотной тканью на цепи — амулет. Стоило компании на него взглянуть, как ценность безделушки уравновесила жизнь.

— Ладушки, Мечник-с-мечом, раз уж ты склеп без нас обчистил, а мы тут товарищей в бою из-за тебя потеряли, вот что сделаем. Ты нам артефакт, а мы тебя отпустим живым.

Дилемма. Осторожность.

Амулету приятней на груди, под тканью. Там ему тепло, и цепь не тянет вниз, пытаясь сломать шею. Стоит ли артефакт его жизни? Или жизней других?

— Нет. Но можешь попытаться снять его с моего трупа.

Презрение, гнев.

Оружие в руках дворфов громко звенело и ярко блестело. Громче звучали голоса эльфов: несогласные, пытавшиеся это остановить, а после — певшие песни. Мечу же не было разницы, что резать: доспех, плоть, или магическое сияние.

— Мне жаль.

Искренность.

Мечник смотрел, как серебряная мантия Чтеца снов впитывала кровь. Об этом уроке он не просил, но принял. Осознал, что нельзя делить всё на чёрное и белое. Обстоятельства — только это важно, а не то, что подумают о нём или скажут о его поступках.

Крохотные духи под листьями клевера взглядом провожали человека без имени. Активировав призрачные ворота, он вошёл в них, и только бездыханные тела товарищей остались напоминанием о том, что прошёл древней тропой королей.