Бессонница

Рука пошарилась в кармане пиджака и наконец нашла заветный флакончик, легкий вес которого сразу послал в мозг печальную весть: таблетки кончились. Изуру и так это прекрасно понимал; Изуру не обращал внимания на то, сколько их осталось, но мозг, точнее то, что от него осталось, вперед Изуру считал количество таблеток и не позволял Изуру забыть. Изуру знал, что их нет, и что сегодня он не спит, но что-то заставило его демонстративно поискать в кармане, будто на него кто-то смотрел со стороны: да, я человек, я забываю, сколько у меня осталось таблеток, нечего тут смотреть. 

Глаза слипались. Изуру прикрыл их, защищаясь от бездушного и холодного фонаря за окном. Ложиться и хотя бы попробовать уснуть было бесполезно. До ближайшей аптеки, которую он еще не обыскивал, идти было не так далеко, но он больше не мог идти. Вообще он и не устал, он мог бы продолжить бессмысленный путь дальше, Изуру просто не хотел.

В одежде и обуви он сел на кровать в заброшенном мотеле; в нем еще теплилась крошечная, но, удивительно, надежда, что поза спасет его от мучительной тяжести собственного тела, но так он чувствовал ее еще сильнее, чем лежа. Изуру закрыл глаза и опустил голову, но она не опускалась. Изуру обхватил рукой колено, но колено все уменьшалось и уменьшалось, а хватка локтя становилась все шире. Изуру совсем сжался в один черный комок из запутанных волос, но этого было все равно недостаточно, любая поза приносила легкий дискомфорт, недостаточный, чтобы мучать, но достаточный, чтобы поставить в ощущение беспомощности.

Изуру вообще не помнит, чтобы он когда-либо спал без снотворного. Причем чтобы срубить его, нужны были конские дозы. Либо он пил их, либо его накачивали насильно, либо он не спал вовсе. И в целом снотворные были не единственным необходимым ему препаратом, но противоэпилептики у него закончились еще неделю назад, и следующий приступ был только делом времени. И удачи.

Когда ноги и руки, вроде, перестали мешать ему, Изуру начал проваливаться в полудрёму. Наверное, это состояние было самым близким ко сну, если он не пил таблетки. Сейчас он сидел за партой в большом зале, похожем на дворец, с огромной зеленой хрустальной люстрой на потолке. Иногда этот этап был промежуточным между нахождением в сознании и сном, по которому он мог определить, что успешно засыпает; без таблеток же бред, транслируемый ему в голову будет крутиться до самого утра, так и не дав остаткам разума отдохнуть. Изуру не дал и шанса полусну и открыл глаза.

Он запустил пальцы в грязные засаленные волосы. У корней они блестели, чуть дальше пряди было затруднительно отделить друг от друга, затем шли колтуны. Изуру вцепился в черные волосы – он не мыл и не расчесывал их ровно полторы недели, он знает, но все равно в мыслях сделал вид, будто не помнит, когда мыл голову в последний раз – а затем вырвал их. Ему показалось слегка интересным, точнее скорее почти полностью неинтересным представить себя обычным забывчивым человеком. Изуру в трансе продолжил рвать длинные черные волосы; боль была немного менее предсказуемой, чем остальные ощущения. 

Он просидел так еще час, прежде чем подняться с кровати, как ни в чем не бывало, и выйти на улицу. Одинаково. Придется ждать, и ждать, и ждать. И ждать. Пока не случится, не появится что-то, что заставит его пойти дальше. 

Оно рано или поздно настигло; уже почти что в бессознательном состоянии Изуру увидел приближающееся псиноподобное создание с белой копной волос на голове. Создание скривило счастливую морду и подбежало к Изуру.

- Ты никогда не ходишь по ночам.

- Камукура-сама, я смог развлечь вас своей непредсказуемостью? Ах, ладно, что же я говорю, кто я такой, чтобы суметь развлечь вас, Камукура-сама! – болтовня утомляла Изуру. Возможно, сейчас ему не помешает утомление, - Всё же моя удача вряд ли позволит мне умереть даже в такое опасное время.

Изуру стоял неподвижно с руками в кармане. Изуру нельзя обрадовать, Изуру нельзя расстроить, Изуру очень, о-о-очень удивить, у Изуру невозможно вызвать эмоции, но появление Комаэды этой ночью добилось ближайшего к какой-либо эмоции ощущения у Изуру.

- Мне найти таблетки?

Изуру приподнял оценивающий взгляд на Нагито, идущего по тонкому бордюру с расставленными в сторону руками.

- Отдыхай.

- Как же я отдохну, зная, что Камукура-сама не может уснуть?

Изуру снова прикрыл глаза, стоя неподвижно с руками в карманах. Нагито точно не умрет, если продолжит идти дальше ночью, но вполне сможет наткнуться на, мягко говоря, неприятности. Он устал не меньше чем Изуру, а человеком был всё-таки больше. Комаэда поморгал пару раз, а затем достал пачку сигарет и зажигалку и протянул их хозяину. Всегда знает, что нужно Изуру. Он достал одну, прокусил фильтр, зажег и положил вторую сигарету в зубы к Нагито, взял обеими ладонями его истощенное лицо, притянул к себе и дал прикурить сигарету от своей. Курение не вызывало у Изуру никаких чувств, приятное головокружение от никотина было мимолетным, практически неуловимым, но ему нравился этот ритуал с ним, если конечно ему и могло что-то «нравиться». Изуру не успел заметить, как остался только фильтр. На этот раз он не стал тушить бычок об себя. Сил посмотреть слегка в сторону и обратить внимание на то, сделал ли Нагито то же самое, у него не хватило.

Изуру и Нагито очень подходили друг другу, пожалуй, удача второго была единственным, что вызывало у Камукуры хоть малейшую, крошечную жизнь в глазах. Потом Нагито ему, что помимо боли есть и удовольствие. Изуру точно знал, что совсем скоро и он, и секс, и сигареты, и наркотики ему наскучат. Он каждый раз молча уходил, и Нагито терпеливо ждал, когда судьба сведет их снова, и судьба действительно сводила их каждый раз.

Он снова сидел на кровати, уже всё-таки без пиджака и с оттянутым галстуком, склонив голову. Изуру всё так же не спал и бесцельно сидел в той же самой позе, но на этот раз на другом краю кровати сидел Нагито и пытался разделить несчастные черные пряди волос и распутать колтуны. Расческа, как и сигареты, всегда была при нем. Иногда, а точнее вполне даже часто ему приходилось сильно тянуть голову Изуру на себя, ведь держать голову на расстоянии полутораметровых волос пришитой на место отсутствующей чужой рукой было затруднительно, но тот позволял своей голове безвольно болтаться под напором расчески. Время от времени Нагито не сразу понимал, что некоторые колтуны расчесывать бесполезно, и только дальше вырывал волосы, прежде чем просто отрезать колтун складным ножом.

Комаэда бы и до утра продолжил расчесывать волосы своему хозяину, если бы тот в один момент не вздохнул и не сказал просто отстричь оставшиеся колтуны.

Они разговаривали всё время, если это можно назвать разговорами. Затем переместились в ванную, абсолютная удача встала на их сторону и именно в этом здании оказалась горячая и холодная вода. В ушах стоял писк, но всё же у Изуру появилось небольшое желание; желание – слишком сильное слово для этого; помочь своему однорукому другу наконец со своими проклятыми волосами, а затем с его. В ванной, конечно, тоже не обошлось без сигарет; были бы у Изуру все мозги полностью на месте, и может быть массаж скальпа от милого и самого преданного тебе в мире мальчика подарил бы долгожданный сон. Но Камукуре делали лоботомию, и мальчик не кажется особо небезразличным, и сон он так просто не получит. 

Изуру не держится на ногах - Нагито готов заснуть на ходу; Изуру говорит ему идти спать – тому «нельзя засыпать, пока хозяин не спит». Оба похожи на мокрых больных собак, и трудно понять, кто из них чей хозяин. Последние силы уходят на стирку одежды, время близится к утру, Изуру все еще не хочет спать, хотя видит то, чего не должен, и не видит того, что должен. 

Если бы Изуру мог любить, то он бы точно хотя бы в какой-то степени любил Нагито. Нагито его тоже любит, но это то же самое, что любить утюг. В жалкой попытке воссоздать нормальность в грязном мотеле в условиях постапокалипсиса Нагито укладывает его в постель, обнимает, и в ответ его тоже обнимают, но оно не уходит, оно никогда не уходит. Хоть Нагито и «нельзя засыпать первым», изнеможение в конце концов взяло своё. Изуру знает, что он не заснет, что он ничего не почувствует и что Нагито ему надоест.

Сегодня очередной день.