Бермуды 297 глава

— Я призвал вас сюда, чтобы спорить?

Предупреждение, раздавшееся в темноте, было не резким, но его хватило, чтобы внушить ощущение опаски.

Ноэль напрягся, выпрямился, снова встал по стойке «смирно» и глубоко склонил голову. Метерион тоже поднял взгляд к потемневшему потолку, нахмурился и отвёл глаза в сторону.

Благодаря Венуму, который посреди зала закатил глаза и медленно начал рассеивать тьму в конференц-зале, распространился тусклый свет, обеспечивший хоть какую-то видимость.

Хьюго оглядел командиров батальонов, включая троих, стоявших перед ним, и холодно усмехнулся, глядя на их нынешнее состояние.

Состояние этих командиров, возглавлявших армию Совета, было далеко от идеального. Они рвали друг друга на части, подозревали и обвиняли. Не то чтобы подобного никогда не случалось, но на фоне проблемы с наручниками Леонардо эта группа сегодня казалась особенно безответственной. Он сам — разумеется — тоже.

Хьюго решил сперва успокоить собственное возбуждение и потер ладонью брови. С момента ухода из Фиделе, уклонения от Имперских рыцарей, возвращения в штаб и входа в конференц-зал — всё словно сжимало ему нервы и не отпускало.

Прошло уже несколько часов с его возвращения, но боевая форма, которую он так и не сменил, плотно облегала тело, из-за чего грудь казалась сдавленной. Поэтому его эмоциональная температура поднималась легче, чем обычно.

Так ли чувствовал себя Леонардо тогда, в прошлом, когда тёр сухое лицо в комнате для допросов?

— …Верно. Моей ошибкой было сразу начинать с обвинений. Это было недостойно поведения Командующего.

Хьюго остудил разгорячённую голову, вспомнив слова Метериона о том, что он не понимает, где в его поступках искать доверие. Он собрал холод, расползавшийся во все стороны, но температура, уже рухнувшая вниз, так и не поднялась.

Он крепко зажмурился, затем убрал руку и медленно поднял голову.

— Но то, что необходимо здесь прояснить, — это то, что данный инцидент является нелепым фарсом, возникшим по нашей неосторожности.

Он говорил суровым голосом, глядя командирам батальонов прямо в глаза.

— В ходе операции по подавлению были поставлены под угрозу честь и безопасность Леонардо Блейна. Из-за проблемы с нестабильностью контроля, постоянно сдерживавшей его, ему пришлось молча терпеть дискриминирующие взгляды и опасности, с которыми он вообще не должен был сталкиваться.

Хьюго вспомнил прошлый конфликт между ним и Леонардо из-за этой самой нестабильности контроля. Он постепенно нахмурился, думая о взаимном доверии, которое однажды было разрушено и лишь с трудом восстановлено, и о тех душевных ранах, которые Леонардо, должно быть, носил всё это время.

— Он нёс на себе всю тяжесть ответственности и тревоги, даже не зная, что сам является жертвой. И не будет преувеличением сказать, что многочисленные происшествия, случившиеся в процессе, также угрожали жизням наших людей, участвовавших в операции. Это означает, что мы — командиры Совета, обязанные защищать граждан империи, — не исполнили свои личные обязанности. Поэтому, была ли эта история чьей-то ошибкой или чьим-то умыслом, я непременно доберусь до первопричины и привлеку виновного к ответственности.

Его голубые глаза яростно сверкали на фоне сгущённой тьмы. В его голосе чувствовалась твёрдая решимость, спокойная до пугающей степени.

— С этого момента до завершения расследования я и заместитель Командующего будем совместно отвечать за арсенал и комнату управления снаряжением. Это может показаться чрезмерным, но это лишь временная система управления, направленная на предотвращение сокрытия улик. Первый батальон и я самостоятельно установим факты и по одному проверим, где и когда возникли пробелы, сосредоточив внимание на этих трёх людях. Разумеется, остальные сотрудники также не являются исключением.

То, что Первый батальон будет вести расследование самостоятельно, означало, что этот вопрос рассматривается как серьёзная внутренняя проблема организации, и они намерены вырвать причину с корнем. По мере того как ситуация становилась всё серьёзнее, Шорендо открыл рот, собираясь что-то сказать.

Но в этот момент Метерион, слушавший заявление Хьюго, вмешался с недовольным выражением лица.

— Постойте, разве я не говорил это ещё раньше? Когда я посещал производственный объект, даже очертания экспедиции на полуостров ещё не были определены. Я не вижу причин, по которым меня следует ставить в один ряд с этими двумя — теми, кто тогда пытался связаться с ответственным лицом, и с менеджером по производству наручников, — только потому, что у меня есть запись о визите в течение трёх месяцев и я участвовал в операции на полуострове.

— Метерион.

Хьюго на мгновение устало поднял взгляд, затем холодно опустил его.

— То, участвовал ли ты в операции на полуострове или нет, никак не связано с критериями определения главных подозреваемых. Даже если бы ты не участвовал в операции, ты всё равно мог быть причиной этого инцидента. Существует множество способов проникнуть на полуостров и покинуть его, даже если ты не был отобран в состав экспедиции.

Хьюго положил руку Метериону на плечо и крепко сжал. При этом он слегка наклонил голову и тихо прошептал ему на ухо:

— Ты ведь лучше всех это знаешь, не так ли?

В одно мгновение губы Метериона напряглись. Он резко закатил глаза и уставился прямо на стоявшего рядом Хьюго.

Хьюго также смотрел на него острым взглядом, без какого-либо выражения. Затем он отстранился верхней частью тела, сохраняя надлежащую дистанцию, словно вообще ничего не говорил.

Хотя другой сделал шаг назад, давление, оставленное Хьюго, всё ещё словно висело у Метериона в ухе. Это, по-видимому, подействовало: после этого он больше не прерывал, будто и не вмешивался вовсе.

Хьюго, внимательно наблюдавший за выражением лица Метериона, снова поднял подбородок и обратился к командирам батальонов.

— Не только эти трое передо мной, но и каждый из присутствующих здесь, как почётный командир Совета, обязан установить истину произошедшего и искренне участвовать в расследовании. Если в процессе вы осознаете, что эта проблема возникла из-за вашей собственной или подчинённых вам неосторожности, при условии немедленного доклада мне может быть принято решение о мере воздействия с учётом обстоятельств. Однако если умысел будет выявлен кем-то другим, включая меня самого—

Глаза Хьюго медленно закрылись. Подозревать товарища… Это была гипотеза, которую он совершенно не хотел допускать.

Но, как сказал Метерион, когда совпадения становятся последовательными, это уже не совпадения. И даже если в том, что Леонардо надели старые наручники, были замешаны внешние силы, без содействия кого-то на уровне командиров батальонов это было практически невозможно.

Поэтому теперь, как член Совета и как защитник Леонардо, он должен был открыть все возможности и докопаться до истины. Его тонкие веки медленно поднялись.

— Если умысел будет выявлен, будьте готовы к суду.

Когда его умные глаза зловеще сверкнули, командиры батальонов сглотнули. Созвав всех, чтобы обсудить этот факт, Командующий посеял семена подозрения между ними, и теперь каждому придётся отчаянно искать доказательства, чтобы вычеркнуть себя из списка подозреваемых.

Бросить бомбу в эти отношения, до сих пор поддерживаемые гармонией, было совершенно не в стиле Командующего. Но если кто-то из них действительно манипулировал этим инцидентом, гармония была уже давно разрушена.

— Понятно?

В тяжёлой тишине прозвучал властный голос.

Напряжённые голоса командиров батальонов ответили хором:

— Да, понятно…

***

Невидимая рука за одну ночь протянула свои демонические когти. Она заставила подозревать доверенных коллег, усилила тревогу и спровоцировала конфликт.

Ночь благополучного возвращения, которая должна была быть радостной, оказалась тяжелее и мрачнее, чем когда-либо прежде. Мрачные лица командиров батальонов, вернувшихся из конференц-зала, передали это тревожное настроение и их подчинённым.

Однако в ту ночь самым охваченным тревогой человеком в белом здании Совета, без сомнения, был Леонардо. Как раз в тот момент, когда он начал чувствовать, что это место небезопасно, произошёл инцидент, способный полностью поколебать его психическое состояние.

Флинн, остававшийся рядом с ним, всю ночь объяснял историю с наручниками старого образца, но намеренно не упоминал о возможности того, что кто-то специально вызвал у Леонардо нестабильность контроля. Это было следствием приказа Хьюго — сохранить его спокойствие.

— Похоже, новые сотрудники случайно подмешали их, пытаясь выполнить норму по наручникам. Такого раньше никогда не случалось… Блейн, мне очень жаль.

Флинн лишь сказал, что это ошибка со стороны Совета, и несколько раз извинился перед Леонардо от имени всей организации. Однако Леонардо не проявил никакой реакции — ни гнева, ни насмешки, ни вообще какого-либо ответа. Он просто молча смотрел на Флинна пустым взглядом. Его лицо одновременно казалось и совершенно опустошённым, и тревожным.

После этого он совсем не мог уснуть, и его состояние заметно ухудшилось, поэтому подробное обследование естественным образом перенесли на следующий день.

Флинн, который всё это время не спал, ухаживая за ним, в какой-то момент не выдержал усталости и рухнул на диван, погрузившись в глубокий сон. Леонардо же, обхватив колени, безучастно ждал Хьюго, но, сам того не заметив, тоже уснул, почти потеряв сознание от истощения.

Он смутно почувствовал, как кто-то поднимает его и переносит, но тяжёлые веки упорно не желали открываться.

Проплыв сквозь сон, окутанный теплом, и наконец придя в себя, Леонардо понял, что лежит один на кровати.