Бермуды 291 глава

Двое поднимались по лестнице, залитой светом заката, проходя через вестибюль, переполненный членами Совета. Затем они двинулись по коридору, где едва касались прохожих, свернули за угол — и перед ними открылся потолок, расписанный историей Совета.

Подняв взгляд на знакомую фреску, Леонардо понял, что оказался в том самом месте, через которое проходил незадолго до экспедиции. В том месте, где у него произошёл эмоциональный конфликт с Агризендро. Если бы они продолжили идти в этом направлении, то вышли бы к изолятору, похожему на те покои, где он тогда находился.

Однако на полпути Хьюго свернул в другую сторону и повёл его вверх по незнакомой лестнице. Леонардо, молча следовавший за ним, первым нарушил тишину — от раздражения.

— Куда мы идём?

Хьюго на мгновение бросил на него взгляд, затем снова посмотрел вперёд, продолжая идти на полшага впереди. Леонардо сжал губы и пошёл следом за его холодным профилем, пытаясь угадать его психологическое состояние — оно казалось даже хуже, чем его собственное.

«Он такой из-за вторжения в его домен… или потому, что это связано со мной?»

Он ещё не успел решить, что вероятнее, как перед глазами появился прозрачный мост, соединяющий два здания. Зрелище было головокружительным — даже человек без страха высоты замер бы на мгновение. Леонардо посмотрел вниз и только тогда осознал, на какую высоту они поднялись.

Перейдя мост и направившись на запад, они остановились перед дверью в конце коридора, где не было ни единого признака присутствия людей.

— …Где это?

Дверь была массивной и богато украшенной, излучающей власть — словно за ней непременно находился кто-то важный. Хьюго, немного постояв неподвижно, схватился за ручку и напитал её маной, открывая дверь.

— Моя личная комната.

— Личная комната?

Леонардо подумал, что его привели в кабинет Командующего, и непроизвольно наклонил голову. Насколько он знал, кабинет Хьюго находился не здесь. В тот самый момент, когда этот вопрос мелькнул у него в голове, плотно закрытая дверь начала медленно открываться.

И словно подтверждая правдивость слов «личная комната», через щель в двери резко хлынул насыщенный запах тела человека, стоявшего рядом.

Перед ними открылось просторное, но уютное помещение. В первую очередь взгляд зацепился за кожаный диван цвета махагона и массивный стол из высококачественного цельного дерева; одну из стен украшали большие окна, равномерно пропускавшие обильный свет.

Невысокие книжные шкафы и приставные столики, старинные настенные часы. В дальнем правом углу — разветвлённая напольная вешалка и кровать такой ширины, что с неё невозможно было бы упасть даже во сне. Это явно не было кабинетом.

— Проходи.

Поддерживая тяжёлую дверь одной рукой, Хьюго опёрся о косяк и указал взглядом внутрь.

Леонардо несколько секунд смотрел на него пустым взглядом, затем послушно шагнул в комнату, полностью пропитанную цветом своего хозяина.

Тяжёлая дверь, обтянутая кожей и бархатом, закрылась так медленно, что не издала ни звука.

Когда пространство окончательно отрезало их от внешнего мира, Хьюго наконец отпустил запястье Леонардо, которое всё это время держал. Освободившись от тянущей силы, Леонардо остался стоять у входа, оглядывая интерьер. Если бы не киноварный свет, льющийся из больших окон, комната легко могла бы напоминать либо комнату для допросов, либо частную ложу в опере.

— Садись, где тебе удобно.

Хьюго небрежно положил на приставной столик сдерживающие ману наручники, которые принёс с собой в гневе. Кивком указав на диван, он ярко зажёг шарообразные светильники, расставленные по комнате.

— Я давно здесь не бывал, так что, возможно, немного пыли накопилось, но для спокойного отдыха место вполне сгодится.

Одним движением он распахнул все окна, пустив внутрь ветер, чтобы проветрить застоявшийся воздух. Леонардо проводил его движения взглядом и медленно подошёл к низкому деревянному столу.

Осторожно сев на мягкий кожаный диван, он ощутил, как его верхняя часть тела будто наполовину утонула в сиденье. Он на мгновение испугался, но, привыкнув, понял, что это довольно удобно. Несмотря на слова Хьюго, по крайней мере видимой пыли не было.

— Ты здесь живёшь?

Это был чистый интерес. На брошенный вскользь вопрос Хьюго, стоявший у окна, повернул голову.

— Если иногда приходится работать всю ночь, могу задержаться здесь на день-два.

— Понятно.

Леонардо кивнул. Вскоре Хьюго подошёл к дивану и сел рядом с ним, на подходящем расстоянии.

Под его весом сиденье слегка накренилось, а ощущение запаха тела, наполнявшего комнату, стало ещё сильнее.

— Леонардо.

Хьюго взял стоявшую на столе чашку и, пустив струю воды из кончиков пальцев, тщательно промыл её — и снаружи, и изнутри. Вытерев до идеальной чистоты, он наполнил её тёплой питьевой водой и поставил перед Леонардо.

— В ближайшее время работы будет много.

Леонардо, молча смотревший ему в глаза, перевёл взгляд на чашку.

— Но пока ты здесь, никто не станет относиться к тебе небрежно. Это может быть неприятно, но я хочу, чтобы ты какое-то время оставался тут. По крайней мере в пределах Совета это должно быть самым безопасным местом.

Поскольку горло у него пересохло, он взял чашку за ручку и сделал глоток. Смочив рот, Леонардо поставил её обратно.

Он облизнул губы, вытер рот рукавом и, словно между прочим, ответил:

— Наверное, это лучшее место из всех, где мне доводилось останавливаться?

Это было куда более приятное пространство, чем любая тюрьма, изолятор или большой палаточный лагерь, где он бывал прежде. В конце концов, это была комната, в которой время от времени останавливался Командующий Совета. Вся мебель была высокого качества, атмосфера — спокойной, и не было слышно ни малейшего шума извне.

Он хотел сказать, что здесь не душно и что всё в порядке. Однако по какой-то причине выражение лица Хьюго внезапно стало жёстким.

На мгновение тот коснулся губ, затем опустил взгляд и уставился на тёмную деревянную поверхность стола. Медленно вылавливая в отражении стекла силуэт Леонардо, он перебрал в памяти прошлые воспоминания и тихо пробормотал:

— Понятно.

Леонардо на миг ощутил, что его слова были истолкованы немного не так, как он задумывал, но вместо того чтобы поправить, он сменил тему.

— Но… что дальше?

Он спрашивал о дальнейших планах. Хьюго понял это без лишних пояснений и поднял голову.

— Сегодня днём мы начнём с полного обследования. То, что проводилось в Фиделе, было временной мерой, поэтому его надёжность ниже. Нужно проверить, действительно ли с твоим телом всё в порядке и не появятся ли последствия. Медицинский персонал будет регулярно наблюдать за тобой и полностью сопровождать восстановление.

Хьюго намеренно не стал упоминать, что обследование включает забор крови. Леонардо же просто молча выслушал, никак не комментируя. После короткой паузы Хьюго, решив, что ответ был достаточным, внезапно поднялся и направился к двери.

Леонардо, решивший, что тот снова идёт что-то улаживать, повернулся и, вцепившись в спинку дивана, спросил:

— Ты куда?

— Мы только что вернулись, и нужно разобрать множество дел. Остальное объясню, когда вернусь. Я буду до темноты, так что жди здесь.

Что? Разве они вернулись так давно? Услышав внезапный намёк на уход, Леонардо тоже вскочил на ноги. Легко перепрыгнув через диван и ухватившись за дверную ручку, он обеими руками схватил Хьюго за предплечье. Когда тот обернулся с лёгким удивлением во взгляде, Леонардо нахмурился и с упрёком спросил:

— Ты опять оставляешь меня одного?

— …Я позову для тебя Флинна, так что скажи ему, если тебе что-нибудь понадобится. Я скоро вернусь, так что отдохни.

Печальный взгляд кольнул его, и Хьюго нарочно отвёл глаза. Его торопливость, казалось бы, лишь усилила тревогу в сердце Леонардо.

У него было много вопросов, которые он хотел задать ещё раньше. Правда ли, что он ни разу не просыпался с момента отъезда с полуострова до прибытия в столицу империи? И действительно ли Хьюго ничего не знал о той необъяснимой, леденящей душу сцене за окном экипажа?

Но сейчас, сильнее всего прочего, ему просто хотелось, чтобы рядом был кто-то живой. Даже несмотря на то, что ещё не наступила ночь, ему чудилось, будто холодные, жуткие руки ползут по ногам вверх и касаются всего тела. Он знал: среди множества лживых слов Агризендро обещание «вернуться до темноты» занимало первое место. Не зная, сколько времени придётся его ждать, Леонардо почувствовал, как мольба не уходить поднимается к горлу.

Но вопреки его желанию руки медленно разжались и отпустили предплечье Хьюго. Пусть сердце и сопротивлялось, разум понимал его положение.

Почему-то груз ответственности, который ему приходилось нести, ощущался куда сильнее теперь, после возвращения в Центральное отделение, чем на полуострове. Он уже скучал по той каюте в Фиделе, где они были наедине. Там он мог позволить себе быть с этим человеком хоть немного эгоистичным.

Леонардо опустил голову вслед за опавшими руками, затем снова поднял взгляд и встретился с голубыми глазами.

В них явственно углубилась тень — и это привлекло его внимание. Ему было жаль Хьюго, но, похоже, только услышав ответ на этот вопрос, он сможет позволить ему уйти со спокойным сердцем.

— Ты ведь не отправишь меня куда-нибудь ещё?

Веки Хьюго едва заметно дрогнули. Прежде чем он успел задать встречный вопрос, Леонардо заговорил снова:

— Ты обязательно меня освободишь, правда?

— …

Хьюго на мгновение потерял дар речи, уловив скрытый смысл этих вопросов. Иронично было то, что сомнения — не отправят ли его прочь и действительно ли его отпустят на свободу — могли сосуществовать одновременно.

Но он смутно догадывался, какую тревогу испытывает Леонардо. Тот наверняка уже почувствовал невидимые взгляды и давящую атмосферу, таившиеся за пределами этой комнаты.

Хотя происходящее начинало приобретать зловещий оттенок, Хьюго больше всего хотел, чтобы стоящий перед ним юноша не узнал всей реальности. Он снова и снова приводил мысли в порядок, пытаясь найти подходящий ответ. А между тем в тишине комнаты пугающе настойчиво отсчитывала секунды стрелка часов.

Было ли это из-за того, что он знал: за этой дверью его ждёт очередное поле битвы? Обычно он без колебаний находил самые успокаивающие слова, не растягивая паузу, но сейчас почему-то не мог сразу открыть рот.

Хьюго медленно моргнул и поднял руку, обхватив ладонью щёку Леонардо. Его пальцы поочерёдно скользнули по ресницам, уголкам глаз и губам, задержались на подбородке — и лишь потом отстранились.

Затем он произнёс твёрдым, торжественным голосом:

— Я поставлю на кон всё, что у меня есть, чтобы освободить тебя.

Сказав это, Хьюго открыл дверь и вышел.