Бермуды 279 глава
АйгеримГлаза генерала на мгновение расширились. Его выражение застыло, будто кто-то ударил его по затылку.
Несколько секунд он не двигался, словно пытаясь осмыслить услышанное. Леонардо, видя его краткую растерянность, слегка приподнял уголок губ и добавил:
— Поэтому я не должен отсюда уходить. У меня всё ещё много дел.
Леонардо намеренно сказал «не должен уходить», а не «не могу», чтобы это не прозвучало так, будто его удерживают против воли. Даже так его слова были двусмысленны для генерала, но решимость Леонардо передавалась ясно.
Генерал смотрел на него сложным взглядом. Затем с усилием шевельнул одеревеневшей челюстью:
— Понятно…
Леонардо нарочито спокойно посмотрел на него. Затем, чтобы друг, собравшийся с таким трудом, не почувствовал себя отвергнутым, он обвил его плечи своей нераненой правой рукой и мягко похлопал по спине.
— И всё же — спасибо.
Он прошептал это ему в ухо и задержался рядом на несколько секунд, словно отвечая на его доброту. Если бы не чьи-то ледяные глаза, наблюдающие издалека, он мог бы задержаться дольше.
Вскоре Леонардо убрал руку с плеча генерала и сделал несколько шагов назад, создавая необходимую дистанцию. Затем медленно двинулся в сторону за спиной генерала. Тот тоже постепенно повернулся, следуя за ним взглядом.
Картина, открывшаяся перед ними, была такой: герой страны, на чьих плечах лежала причина его оста́ться, стоял в самом центре бескрайней земли, сверкая подобно свету.
Генерал тихо выдохнул. Он видел огромную армию, стоящую за героем, как расправленные крылья. Грудь, стеснённая эмоциями, вздрогнула. Пусть их страны различались, он понимал сердце человека, который хочет защищать свою родину.
Он ещё некоторое время рассматривал широкое пустое пространство, затем снова повернулся к Леонардо. Через мгновение горечь исчезла, спрятанная за мягкой привычной улыбкой. Генерал медленно разжал их руки и слегка поклонился.
— В любом случае… я полностью понимаю твоё желание остаться ради своей страны.
Он смиренно принял решимость друга, скрывая сожаление в глубине сердца.
— Похоже… я был груб. Прости меня, друг.
— Нет, что ты… вовсе не груб
Леонардо поспешно замахал руками. Генерал тихо рассмеялся, но в его вздохе слышалось что-то трудночитаемое. Однако затем он с полным уважением склонился перед волей героя — благородной до безрассудства.
— Хотя ты и не служишь сейчас в армии, ты по-прежнему говоришь, что любишь свой народ и отдашь силы на защиту своей земли. Не знаю, что случилось с таким возвышенным человеком… но искренне надеюсь, что ты скоро вернёшь себе заслуженную славу.
Генерал сделал шаг назад. Его спина и плечи были выпрямлены.
— Ты самый достойный солдат, какого я когда-либо видел. Твоя стойкость и дух благороднее любого святого. …Разве не ты — истинный воин и настоящий герой этой эпохи? Я тоже буду учиться у твоей воли и ещё усерднее служить своей стране.
Генерал медленно моргнул. Потом поднял правую руку и почтительно приложил её к левой стороне груди. С мягкой улыбкой он произнёс торжественно:
— Слава Рейна Логии.
Леонардо, который всё это время бессознательно на него смотрел, очнулся от голоса. Затем, повторяя жест генерала, приложил кулак к своей груди и искренне ответил:
— Божья защита Паррену.
Лёгкий ветерок прошёл между ними — между двумя людьми, обменявшимися приветствиями своих стран. На их губах появилась едва заметная улыбка, тронутая нежным ветром.
Через некоторое время генерал первым опустил руку и подошёл к Леонардо, обняв его за плечо. Затем коротко взглянул в сторону Командора. Чуть склоняясь, он шепнул другу:
— Но если передумаешь — приходи ко мне в любое время. Если на сигнальной башне между Парреном и Фиделем зажжётся золотое пламя, я приму это за твой знак и сразу двинусь к тебе.
Смятые в улыбке глаза будто шутили, однако сама детальность фразы делала её наполовину серьёзной. Леонардо попытался угадать его намерения, но генерал больше ничего не сказал — лишь подмигнул, бросив значимый взгляд.
— Ну, мне пора. Такое чувство, будто в спину мне смотрят уже целую вечность.
Генерал мягко коснулся Леонардо между лопаток и легко подтолкнул вперёд. Благодаря этому Леонардо, сделав шаг-другой, поднял взгляд — и встретился глазами с Хьюго, который стоял в том направлении.
— …
Они обменялись коротким взглядом, после чего Леонардо вновь обернулся. Немного помедлив перед генералом, возле которого уже стояли подошедшие помощники, он невзначай спросил:
— Мы ведь ещё встретимся, правда?
Генерал, здоровавшийся со своими подчинёнными, ответил ему мягкой улыбкой:
— Конечно. Мы обязательно встретимся.
Услышав уверенность в голосе, Леонардо наконец повернулся без колебаний. Он широко шагнул и почти побежал. И направился прямо к тому, кто ждал его.
Хьюго, до этого стоявший неподвижно, протянул руку как бы говоря: добро пожаловать обратно.
Леонардо, быстро подбегавший, замедлил шаги у самого Командора и остановился. Он не взял протянутую руку — вместо этого просто посмотрел вверх, прямо в глаза Хьюго. Тот приподнял бровь, а золотые глаза Леонардо недовольно сузились.
— Когда вернёмся… купи мне что-нибудь вкусное. Там, помнишь? Где ты тогда угощал меня.
Хьюго удивлённо моргнул — просьба прозвучала неожиданно. Но вскоре он вспомнил, как сидел напротив Леонардо в ресторане при Совете.
Тот, кто с полным ртом уплетал еду, был, пожалуй, одним из немногих счастливых его образов, которые он запомнил. Лицо Хьюго смягчилось, и он кивнул.
— Хорошо. Сходим туда снова. И я отведу тебя в места получше.
Когда Хьюго снова протянул ему руку, Леонардо, наконец ярко улыбнувшись, коснулся рукой воротника на своей шее. В тот же миг мана Хьюго, которая уже собиралась рассеяться, резко рванулась, будто её поймали, и стянулась в ладонь Леонардо.
Колеблющаяся голубая мана, охваченная золотым пламенем, исчезла прямо на глазах.
Это был магический след, который Хьюго заранее прикрепил, поправляя Леонардо одежду, чтобы позже узнать, о чём они говорили. Но теперь, увидев, что Леонардо снял его так, будто знал об этом, Хьюго остался безмолвным, не находя слов.
Видя такое нетипичное смятение на лице Хьюго, Леонардо лишь тихо усмехнулся, не требуя никаких объяснений. В конце концов он пожал плечами — мол, ладно, прощаю, — и мягко положил свою руку поверх ладони Хьюго.
Они вдвоём повернулись и пошли бок о бок по дороге, ведущей обратно на родину. Корделия и командиры Совета сразу окружили их плотным кольцом.
Хьюго, продолжая смотреть на Леонардо среди людской суеты, внезапно обернулся и посмотрел на генерала Паррена. Тот всё так же следил за их уходящими фигурами с лёгкой, тёплой улыбкой.
— Блейн, когда вернёшься, обязательно пройди нормальное лечение. И если позже будет возможность… я правда надеюсь, что ты снова посетишь Фидель.
Корделия, словно не желая отпускать Леонардо, всё ещё держала его за руку и строила планы на будущее. Глаза её уже покраснели. От этого Леонардо становилось только тревожнее.
Вокруг члены Совета суетливо бегали — проверяли колёса и топливо, погружали тяжелораненых в сопровождающие машины. Леонардо, стоя перед одной из машин, ожидавшей его в середине колонны, прощался с теми, с кем должен был расстаться.
— К тому времени проблема с полуостровом, вероятно, будет почти решена, — продолжала Корделия. — Тогда я приглашу тебя в свой замок и приму как подобает. Хочу подольше поговорить о том, что мы не успели обсудить, и наконец показать, насколько прекрасны наши земли.
На этот раз Корделия, отложив свою обычную суровость, смотрела на Леонардо с таким теплом, что даже провела рукой по его щеке. Из-за этого Леонардо, хоть и не был уверен в собственном будущем, не смог дать ей расплывчатый ответ — пришлось ответить твёрдо.
— Да. Я обязательно приеду. Так что… не переживай так сильно.
Сказав это, он немного помедлил, затем раскрыл руки и осторожно обнял свою бывшую начальницу. Корделия прижалась к нему, и под его мягким похлопыванием по спине наконец дали волю слёзы, которые она так упорно сдерживала. Её плечи слегка дрожали, пока она, опустив голову, молчала.
Вскоре, вспомнив о рыцарях, наблюдающих за ней, Корделия тихо вытерла глаза и отошла на шаг. Но слёзы, уже сорвавшиеся с места, не желали прекращаться, и сохранить достоинство было трудно. Один из рыцарей протянул ей носовой платок, и, смущённо поблагодарив, она быстро привела себя в порядок. Затем, выдав светлую улыбку, снова взглянула на Леонардо.
Следом подошли те, кто в последнее время стал ему почти родным — командиры Южного отделения.
Изабелла Рослин, командир 12-го батальона, и её заместитель Грей Скотт. А чуть позади, опираясь на их плечи, медленно шёл Лайнер Молтен, командир 9-го батальона.
Леонардо внезапно понял, что видит Лайнера впервые после окончания битвы на полуострове. Тот даже не появился на последнем общем собрании, и Леонардо всерьёз опасался, что его могли включить в список погибших.
И теперь, будто желая рассеять его страхи, Лайнер нарочито озорно улыбнулся. Но вид у него был тяжёлый: лицо пепельно-бледное, губы почти бескровные.
Но сильнее всего бросалось в глаза отсутствие части его тела. Всё, что некротизировалось, было ампутировано — от Лайнера осталась лишь левая часть плеча.