Бермуды 277 глава

– Если он попытается сделать что-то подозрительное — подай мне знак. Я сразу же изолирую его.

Хьюго, отдавая распоряжения, легко провёл ладонью по затылку Леонардо и его левому предплечью, обмотанному платком. Услышав это, Леонардо слегка нахмурился и, будто считая слова излишними, ответил:

– Я же говорил, что он не опасен, разве нет? И раньше говорил. Мы познакомились во время Парренской войны за независимость. Мы довольно близки. Скорее уж, он ко мне относится лучше, чем все эти люди.

Леонардо кивнул подбородком сначала в сторону двух командиров батальонов Южной ветви, прибывших в качестве подкрепления, а затем на стоящего вдали парренского генерала. Командиры, наблюдавшие за ним издалека, вздрогнули и поспешно отвели взгляд.

Хьюго на мгновение лишился слов — по выражению Леонардо становилось ясно, что тот заметил настороженность. Он намеренно никого не представлял, надеясь, что Леонардо не обратит внимания, но, похоже, скрыть что-либо от его проницательности было невозможно.

Добавлять что-то сейчас было бы неестественно, поэтому Хьюго лишь поправил воротник Леонардо и опустил рукава. Лишь спустя короткую паузу сказал:

–…Ладно. В любом случае я буду здесь. Просто обменяйтесь короткими приветствиями и возвращайся. У нас мало времени, так что не задерживайся

Хотя слова могли прозвучать жёстко, правда заключалась в том, что времени действительно почти не было. Вид недовольства на лице Хьюго показался Леонардо по-новому выразительным. Говорить, что ничего не будет, даже открыто источая ману, — Хьюго явно был не в духе из-за этой ситуации.

Разумеется, виноват был генерал, который, нарушив порядок, ворвался на территорию в полном вооружении. Леонардо думал, что обращаться так сурово с человеком, участвовавшим в подавлении мятежа на полуострове, слишком строго, но понимал: если бы войска Турандоса пересекли демаркационную линию и сделали то же самое, этого бы хватило для начала войны. Так что для имперского герцога и командующего Советом такая реакция была естественной. Поэтому он и попросил разрешения поговорить.

Именно поэтому Леонардо не стал снова уверять Хьюго, что этот человек безопасен. Он просто кивнул, показывая, что понимает, и накрыл большую ладонь Хьюго своей, переплетая пальцы, будто давая немое обещание.

– Я скоро вернусь

Он развернулся и быстрым шагом направился к ждавшему его другу. Пальцы Хьюго непроизвольно дёрнулись, словно желая ухватить Леонардо за ворот, но не успели.

Генерал, которого вместе с адъютантами оттеснили назад, стоял, заложив руки за спину, и терпеливо ждал только Леонардо. Увидев приближающегося, он широко улыбнулся. А адъютанты вокруг него и около десятка членов Совета почтительно отошли на расстояние.

Двое оказались лицом к лицу посреди пустой земли — без стульев и ширм — и светло улыбнулись друг другу. Наблюдая, как атмосфера между ними быстро теплеет, Хьюго тихо вздохнул. Корделия, стоявшая рядом, бросила на него взгляд и сказала так, будто убеждая не придавать значения:

– Ваше Сиятельство, хотя тот человек и странноват, он ценит вежливость и честность. Он без конца говорил, что хочет встретиться с Блейном и что обязан ему, так что вам не о чем беспокоиться. Сам Блейн сказал, что они друзья.

–И именно потому, что они друзья, — это ещё большая проблема.

Хьюго ответил холодновато, не отрывая взгляда от двух фигур впереди.

– Прошу?

Корделия недоумённо моргнула. Хьюго прищурился и скрестил руки.

До этого дня Хьюго никогда не видел, чтобы кто-то кроме него самого называл Леонардо по имени. Но этот генерал произносил имя Леонардо совершенно свободно, без малейшего колебания.

Они находились в самой южной точке империи, буквально на расстоянии вытянутой руки от границы другого государства. Хьюго сомневался, что одинокий человек, встретившись с другом из другой страны в таком месте, сможет сохранить полное спокойствие.

Он заговорил с тихой, усталой интонацией:

– Последние три года Совет искал хоть малейший след Леонардо Блейна. Мы сталкивались с бесчисленными группами, организациями и амбициями, которые преследовали его. Как думаешь, ради чего все они охотились за Леонардо?

Корделия задумалась и ответила:

– Им нужна… сила Блейна? Его мана достаточно привлекательна, чтобы её хотели где угодно

Хьюго кивнул и продолжил:

–А что, если среди них была постоянная делегация Паррена?

–…Простите?

Глаза Корделии расширились. Она вновь посмотрела на двоих впереди.

– Учитывая отношения наших стран, я проверил это на своём уровне — и это, увы, факт, который нельзя отрицать. Миледи… я искренне надеюсь, что, как вы сказали, тот человек действительно ценит честь и порядочность, пусть и обладает странностями. Надеюсь, он не из тех, кто желает заполучить то, что ему не принадлежит.

Хьюго сказал это, пристально наблюдая за неожиданно близкими двумя фигурами.

Издали в золотых глазах Леонардо угадывалась особая живость. У генерала — такая же.

* * *

– Как ты мог вот так внезапно назвать меня другом? Если кто-то услышит, это покажется странным. Я просто подыграл, чтобы совпасть с твоим рассказом.

– А как ещё называть тех, кто доверял друг другу жизнью на поле боя? Я лишь сказал правду. Мы — близкие товарищи, прошедшие через самую грань смерти.

Генерал, сказав это, взял ладонь Леонардо обеими руками и наклонился ближе. Леонардо, по природе своей ласковый и чуть странный, только рассмеялся и не стал спорить. В конце концов, в этом была доля правды.

–Сначала, когда сказали, что мне предстоит встретить главнокомандующего, я подумал, что это будет тот командующий Паррена, которого я знаю. Поэтому я был не уверен, даже когда ты побежал ко мне. Я не знал, что ты… что именно ты окажешься здесь. В последний раз ты был всего лишь генералом

– Тогда — да. Но время идёт. Разве я не должен был получить повышение?

Генерал с гордостью стукнул себя по груди, показывая знак главнокомандующего. По знаниям Леонардо, в Паррене было всего три человека, которым присваивали этот ранг. Должность настолько высокая, что её обладателей можно пересчитать по пальцам. Если подумать об этом, поведение Агрисендро выглядело слегка чрезмерным.

Генерал добавил, что получил звание генерал-майора за признанные заслуги во время Парренской войны за независимость, а совсем недавно — звание главнокомандующего, приняв на себя миссию по подавлению восстания на полуострове. Он сказал, что во многом обязан Леонардо своим нынешним положением, несмотря на слабое происхождение.

– Если бы не ты, Паррен, вероятно, до сих пор оставался бы вассалом Турандоса, а из-за проблем на полуострове мы потеряли бы больше трети территории. Возможно, я бы вообще не занимал эту должность… Похоже, я всегда только получаю от тебя помощь. Мне жаль, что моих убогих слов не хватает, чтобы выразить чувство благодарности

– Да что ты такое говоришь? Разве моё присутствие могло настолько изменить ситуацию? Вы с остальными добились всего этим благодаря собственным усилиям

Леонардо, смутившись, почесал затылок. На секунду его лицо словно застыло, но потом он снова улыбнулся.

Генерал мягко улыбнулся и сказал:

– Раньше ты был гораздо самоувереннее. Но, похоже, со временем приобрёл добродетель скромности. Прекрасно.

От этих слов Леонардо неловко приподнял уголки губ и легонько стукнул кулаком в броню на уровне плеча, будто намекая, что хватит.

Однако, несмотря на то что Леонардо почти не приложил усилий, крупное тело генерала вдруг покачнулось. Леонардо, удивлённо подхватив его, увидел, как генерал делает преувеличенный шаг назад. На это Леонардо покосился на него, будто уловив озорство. Это было откровенное поддразнивание.

Они продолжили разговор в светлой, оживлённой атмосфере, вспоминая недавнюю операцию. Когда генерал, растрогавшись, начал говорить, что сочинит стих о моменте исчезновения материнского тела, Леонардо вовремя пресёк его — опасаясь, что ему вновь придётся слушать этот кринжовый экспромт.

Пока они так коротко, но насыщенно обменивались новостями, генерал внезапно стёр улыбку и развернулся спиной к толпе членов Совета. Леонардо непонимающе посмотрел на него. Генерал выпрямил плечи, заслоняя Леонардо от посторонних взглядов, и с серьёзным выражением произнёс:

– Кстати… я слышал кое-какие слухи о твоих обстоятельствах. Будто с тобой произошёл несчастный инцидент в имперской армии

От столь резкой смены темы Леонардо instinctively замолчал. Он на мгновение задумался, как реагировать. Затем, решив, что скрывать незачем, горько улыбнулся:

– Ах, ну… да. Были некоторые проблемы

– Тогда… значит, ты больше не военный?

– Ну… да. Теперь я гражданский

Глаза генерала потемнели, будто от лёгкого потрясения. Он явно не знал, что сказать. Леонардо, предвидя подобную реакцию, попытался сменить тему — но генерал опередил его:

– Если ты больше не солдат, тогда почему ты здесь? Ты перешёл в Совет?

Поймав его взгляд на своём боевом мундире, Леонардо рассеянно почесал грудь в месте, где был прикреплён значок Командующего.

– Нет, это просто временно одолжено. Я и к Совету не принадлежу. Просто…

Он собирался сразу сказать правду, но слова застряли — слишком унизительно было вываливать всё как есть.

Как он мог сказать другу, который дослужился до Главнокомандующего, что его взяли лишь временно — до конца операции, — и потом должны отпустить? Что его поймали за неявку по повестке и дополнительно обвинили в нарушении порядка в столице?

…Позор-то какой.

Крепко прикусив губу, Леонардо судорожно искал другое объяснение. Но, увидев, как его лицо помрачнело, генерал так же посерьёзнел, слегка наклонился вперёд и, приблизив лицо, положил руки ему на плечи.

– Леонардо.

Тот медленно поднял голову. В золотых глазах генерала лежала тень. Понизив голос, он спросил прямо:

– Не хочешь перейти в Паррен?

Леонардо дёрнул бровью.

– …Что?

– Я помогу тебе. Стоит тебе только сказать здесь одно слово — что ты готов — и мы сможем действовать быстро, если не сразу.

Леонардо нахмурился, понизив голос:

– Что ты этим хочешь сказать…?

– Я совсем недавно узнал, что ты здесь, так что подготовка у меня недостаточная… Но всё равно я не понимаю, почему такой выдающийся солдат, как ты, должен был пережить подобную несправедливость — и почему ты до сих пор остаёшься здесь.

Кадык генерала медленно дёрнулся. Его взгляд всё ещё был мягким, как прежде, но ощущался уже иначе.

У Леонардо мелькнула мысль, что тот знает куда больше, чем показывает. Поэтому он ничего не ответил. Руки генерала, скользнув с его плеч, обхватили ладони Леонардо.

В честных, решительных глазах не осталось и следа прежней игривости. Генерал произнёс твёрдо, ещё тише:

– Я имею в виду, что помогу тебе бежать