Бермуды 276 глава

Крик, подобный рёву огромной армии, — всегда вызывал по коже дрожь. Леонардо неглубоко вдохнул, когда оглушащее эхо на миг ударило по ушам.

Пожалуй, потому что добрая половина войск была новоприбывшей, их боевой дух был невероятно высок. По той энергии, что исходила от них, было ясно: даже после ухода Центрального отделения эта линия обороны простоит крепко.

Когда гуловые выкрики рассеялись в небе, ветром — совпадение это или нет — всегда тянуло в ответ. Леонардо пригладил тщательно уложенные волосы, чтобы ветер не испортил их, и обвёл взглядом ряды солдат, уходящих за горизонт.

Хотя головы оставались неподвижными, широко раскрытые глаза следили за ним целой стеной. Раньше — будь это другое время — он бы хмуро глянул в ответ: «Чего уставились?» Но сегодня он был в хорошем настроении, так что решил ограничиться лёгкой вежливой улыбкой.

Они неторопливо шли к временной штаб-квартире у ворот, минуя белые ряды палаток и толпу. Из собравшихся отделились три фигуры и быстрым шагом направились к ним. Одним был Бруно Амос, замкомандующего Южным отделением; двух других Леонардо видел впервые.

— Командир, это начальники передового отряда войск поддержки, — кратко представил Бруно, кивая.

Двое незнакомцев встали по стойке «смирно» и отдали честь Хьюго.

— Верность! Диана Хилл, командир 4-го батальона Южного отделения Совета, докладываю, командир.

— Верность! Логан Уайт, командир 13-го батальона Южного отделения Совета, докладываю, командир.

Хьюго убрал руку с плеча Леонардо и ответил лёгким салютом. Затем протянул руку первой — командиру 4-го батальона — в жесте поощряющего рукопожатия.

— Вам наверняка было нелегко добираться.

— Никак нет! Для нас честь встретиться с вами.

Командиры по очереди пожали его руку и слишком низко, почти чрезмерно, поклонились. Леонардо отступил на пару шагов — рядом с Командиром, когда приветствуют не его, — чувствовал себя несколько неловко.

Хьюго обменялся формальными репликами, похлопав их по плечу. После вежливых ответов головы батальонных командиров естественно повернулись к Леонардо, стоявшему чуть поодаль.

В их взгляде не читалось чёткое чувство — ни враждебность, ни благожелательность. Скорее, казалось, в их голове сталкивались два образа: ранее слышанные в сводках слова «герой» и вот этот человек перед ними.

Это было понятно: они не видели всего собственными глазами. Однако насторожённости в их взглядах было больше, чем тепла. Хьюго решил не представлять Леонардо — чтобы избежать возможных неприятностей, которые могли бы поставить его в неловкое положение. Он просто сменил тему и задал вопрос, который его беспокоил:

— Я слышал, все временные порталы, ведущие к внешним воротам, отключены. Каким маршрутом вы вошли?

— Ах, на юго-востоке территории есть довольно широкий лесной проход. Мы вошли через него…

Пока Хьюго беседовал, Леонардо рассеянно оглядывался. Бруно жестом распорядился о размыкании построения, и люди, заполнившие огромное пространство, наконец начали расходиться каждая к своей задаче.

Чувствуя, что если будет продолжать смотреть, то неизбежно снова встретится взглядами с кем-то из солдат, Леонардо перевёл взгляд на переднюю часть временного штаба. И именно в этот момент заметил группу из пяти–шести человек, спешно приближающихся откуда-то сбоку. Подумав, что это, вероятно, кто-то из Южного отделения, он не обратил особого внимания. Но их одежда с первого взгляда резко отличалась от формы остальных.

«Доспехи?»

Леонардо чуть согнул одну ногу и прищурился, наблюдая за приближающимися. Блеснувший на солнце металл того, кто шёл впереди, особенно ярко привлёк взгляд, и Леонардо вспомнил о генерале Паррена, которого упоминал Хьюго.

Однако скорость, с которой они приближались, была почему-то слишком резкой, даже угрожающей. Леонардо непроизвольно отступил на шаг. В ту же секунду мужчина, мчавшийся во весь дух, громко выкрикнул:

— Леонардо—!

Командиры, разговаривавшие с Хьюго, тут же повернули головы. Серебристые доспехи и длинный развевающийся плащ мелькнули перед глазами. Мужчина, пронёсшись позади Хьюго, без колебаний рванул к Леонардо.

— Лео!

Леонардо, ошеломлённый, даже не успел увернуться. Мужчина с силой заключил его в объятия, лицо его было переполнено эмоциями.

— …!

Сдавленный между жёсткими пластинами брони, Леонардо нахмурился — металлический напор пришёлся на его левую руку. Но мужчина, не замечая этого, тряс его за плечи, трогал спину, талию, словно не веря увиденному, и срывающимся голосом повторял:

— Ха… сколько же прошло? Это правда ты? Леонардо Блейн—

Он ещё немного «мял» Леонардо, а затем, взяв его за предплечья, отстранил лишь настолько, чтобы рассмотреть лицо. Леонардо, чуть поджавший губы от ноющей боли в плече, разгладил выражение, узнав его.

— А, это ты…

Но атмосферу воссоединения мгновенно смыло холодом. Со всех сторон раздалось угрожающее звенящее выдёргивание клинков. Одновременно мощная, ледяная аура ткнулась мужчине в затылок.

Почувствовав резкое изменение напряжения, Леонардо слегка оттолкнул мужчину, чтобы вывернуться, и оглянулся. И невольно втянул воздух.

Хьюго, с лицом ледяным до ужаса, держал у шеи мужчины сияющее голубое копьё.

«…Ты что сейчас делаешь?»

И это было только начало. Как только Командир направил оружие, оба батальонных командира также выхватили мечи и выставили их острия на мужчину. В ответ люди, пришедшие вместе с тем мужчиной, направили свои копья на командиров Совета. А увидев это, ближайшие бойцы начали в замешательстве, но один за другим, обнажать клинки.

— Генерал—!

Корделия, подбегавшая издалека, отчаянно звала генерала Паррена, который выскочил вперёд самовольно. Но положение уже вышло из-под контроля. Она с побледневшим лицом протиснулась между направленными копьями и мечами.

— В-все… прошу, успокойтесь. Я не смогла останов—

— Когда военный другого государства, тем более человек командирского уровня, входит на нашу территорию, — согласно правилам пограничной обороны — он должен быть разоружён и сопровождён минимум пятью нашими бойцами.

Хьюго произнёс это голосом, от которого пробегал мороз.

— Позволять вооружённым чужеземным войскам свободно разгуливать по нашей материковой части, не на полуострове — это ли не нарушение? Вы снова станете оправдываться, что «так вышло»? Я разочарован.

Слова были вроде бы обращены к Брюно и Корделии, отвечающим за координацию с Парреном, но настоящий удар был направлен в мужчину перед ним — того, кто только что держал Леонардо.

Бруно растерянно уставился на Корделию, слыша настолько холодный тон Командира. А она, с отчаянным выражением лица, торопливо попыталась погасить пламя конфликта, отталкивая руками копья помощников генерала:

— Прошу прощения, Ваше Превосходительство. Это моя недоработка. Что вы все делаете?! Уберите оружие!

В этот момент генерал Паррена, всё ещё держащий Леонардо, скользнул взглядом вниз — на ледяное копьё, упёртое ему в шею. Он тепло улыбнулся, не проявив ни капли тревоги, и ответил Хьюго, занимавшему здесь высшую должность:

— Прошу прощения. От радости — увидеть давнего друга после стольких лет — я утратил осторожность. Вины вашей здесь нет. Пожалуйста, не гневайтесь.

При словах «давний друг» брови Хьюго раздражённо дёрнулись. В этот момент Корделия, протиснувшаяся ближе, осторожно взяла его за предплечье и взмолилась:

— Ваше Превосходительство, это тот самый генерал Паррена, о котором я говорила. Он ни за что не стал бы причинять вред. Я ручаюсь за него, прошу — простите.

— Если вы понимаете, что это было неуважение, — то, пожалуйста, отойдите.

Хьюго ответил не ей — эта фраза была направлена генералу, чью шею он всё ещё касался остриём копья. Но Корделия, решив, что речь обращена к ней, испуганно отдёрнула руку.

Хьюго же не сводил взгляда с генерала. Тот явно был его возраста или даже старше — и утверждать, будто он «друг этого ребёнка», было чистым абсурдом. Звучало как нелепое оправдание. Хьюго чуть кивнул на сопровождавших генерала людей:

— Прикажи им опустить оружие.

На лице генерала на миг мелькнуло явное неудовольствие, но, сохранив мягкую улыбку, он убрал руки от Леонардо. Затем слегка кивнул своим бойцам. Солдаты Паррена, хоть и колеблясь, медленно опустили копья и поставили их наконечниками на землю, принимая заниженную стойку.

— Твоя талия тоже выглядит тяжёлой.

Взгляд Хьюго указал на меч генерала. Тот, ничуть не смутившись, отвязал ножны и уронил их на землю — с таким весом, что металл ударился о почву с глухим громых, утопив её и подняв облачко пыли.

Будто спрашивая: «Доволен?» — генерал слегка пожал плечами.

Хьюго рассеял копьё в ладони. Затем быстро подошёл к Леонардо, взял его за предплечье и притянул к себе, произнеся:

— Это ваша сторона нарушила наши правила, поэтому нам пришлось действовать жёстко. Прошу извинить за резкость. И, думаю, такого приветствия вполне достаточно. На любые частные вопросы по итогам операции я отвечу письменно. Пойдём, Леонардо.

— Прошу, подождите. Неужели встреча друзей после стольких лет может ограничиться этим? Я признаю, что повёл себя поспешно и грубо. Но позвольте нам хотя бы немного поговорить

— Друзей? Ты не в том возрасте, чтобы называть его своим другом.

— О-он мой друг.

Леонардо, наблюдавший за тем, как накаляется атмосфера, внезапно вмешался и схватил Хьюго за руку. Тот оборвал свою фразу и с растерянным выражением посмотрел вниз:

— Что?

— Мы знакомы. Он… не плохой человек, и тебе не нужно так настораживаться. Но… кажется, он хочет что-то сказать. Можно мне поговорить с ним ненадолго, наедине?

Слова прозвучали не приказом — просьбой. Хьюго нахмурился и перевёл взгляд с одного на другого. Его недовольство становилось всё заметнее. В этот момент мужчина, назвавшийся генералом Паррена, положил ладонь Леонардо на плечо.

Он вскинул брови и улыбнулся Хьюго так открыто и беззлобно, что это выглядело почти дерзко — будто специально демонстрируя своё право прикасаться к Леонардо.

Хьюго ответил ледяным взглядом, одновременно чуть усилив хватку на предплечье Леонардо.