Бермуды 271 глава

Бойцы 1-го батальона, стоявшие рядом, тоже, по привычке, попытались последовать за Командором, но Хьюго покачал головой, показывая, что идти за ним не нужно. Вместо этого он указал подбородком в сторону Леонардо. Это означало: обеспечить его безопасность.

Оставшиеся, которым не позволили идти, только растерянно смотрели вслед удаляющемуся Хьюго. Переглянувшись, они, кажется, сами не знали, что теперь им делать и куда направился их командир.

Леонардо, пытаясь уловить смысл происходящего, метался взглядом, затем поднял глаза на Корделию — ту самую, из-за которой Хьюго вдруг ушёл.

Она смотрела вслед уходящей группе с тревогой, которую не могла скрыть. Спустя пару секунд Леонардо, поднявшийся на ноги, небрежно спросил:

— Майор, что происходит?

Корделия, очнувшись, взглянула на него чуть смущённо. Затем, будто ничего не случилось, покачала головой и снова тепло улыбнулась, беря его за руку.

— Ничего. Не переживай об этом.

После этого она естественно села на место, где раньше сидел Хьюго, словно её настоящей целью с самого начала было именно это. Осторожно потянув Леонардо за руку так, чтобы не причинить ему боли, она усадила его рядом с собой.

Тёплым и внимательным взглядом она тщательно изучала его лицо.

— Я слышала, что ты очнулся ещё какое-то время назад… но была так занята, что только сейчас смогла прийти. Если бы я узнала чуть раньше, что ты уезжаешь уже завтра утром… я бы нашла время и пришла поговорить заранее, сколько бы ни потребовалось.

В её глазах сияли благодарность, извинение и сожаление.

И вопреки её словам «ничего страшного», в них явно читалась забота, которую она не успела скрыть.

Леонардо был любопытен относительно той странной сцены с Хьюго, но, видя, что она не собирается обсуждать это, он не стал спрашивать. Вместо этого он обратил внимание на её руки — огрубевшие настолько, что трудно было поверить, будто это руки благородной леди.

Сейчас она служила звеном между Советом и армией Паррена, неся ответственность, о которой говорили даже на совещании. Было очевидно: время, которое она нашла, чтобы навестить его, было вырвано буквально из самой плотной суеты.

Леонардо сам собой улыбнулся уголками губ. Это было простое желание показать ей только свою лучшую сторону — в то короткое время, что у них осталось.

Он вытащил один из одеял, служивших ему подушкой, согрел его в руках и накрыл им ноги Корделии. Затем, прищурив глаза нарочито укоризненно, сказал:

— Вот именно. Почему ты не пришла раньше?

Красные глаза Корделии округлились. Леонардо, откинувшись назад и опираясь на руки, пожал плечами и добавил:

— Мне хотелось, чтобы вы, майор, меня похвалили.

Корделия несколько раз моргнула, вся смущённость ясно отпечаталась на её лице. Затем она выдохнула и рассмеялась своим привычным тихим, чуть «сдувающимся» смехом.

На секунду ей показалось, что из её памяти вышел тот самый подросток, каким он был несколько лет назад — и теперь стоял перед ней. Тот мальчишка, который хмурился и требовал похвалы всякий раз, когда после задания она слишком сухо бросала ему: «Хорошая работа».

Тот Леонардо иногда пытался строить из себя хитреца, но возраст придавал ему неизбежное очарование. Стоило красавцу-юноше отпустить одну игривую фразу — и даже перед тяжёлой миссией атмосфера растворялась, становясь легче. Поэтому было естественно — и бесспорно — что она и её сослуживцы искренне его берегли.

Корделия улыбнулась ярко, словно на миг перенеслась в прошлое.

Но вспомнив прошение, которое ей приходилось скрывать, она крепко сжала руку Леонардо, и в её взгляде мелькнула горечь.

— Ты прав. Мне стоило прийти раньше.

— …

— Ты, давший мне клятву и сдержавший её… Я должна была быть первой, кто бросится к тебе…

Её лицо постепенно омрачилось, голос стал тяжёлым. Блуждающий, потерянный взгляд вызвал у Леонардо тревогу.

— Ты спас нашу семью и наш край. Спасибо тебе, Блейн.

Она повторила благодарность ещё раз. Леонардо смутился, но отчётливо чувствовал лёгкую дрожь, что передавалась через её пальцы.

Его тревожило и потускневшее выражение её лица, и дрожь… но, вместо того чтобы расспрашивать, он просто сильнее обхватил её руку своей тёплой ладонью.

В этот момент взгляд Корделии опустился на платок, повязанный на его шее. Ей и спрашивать не нужно было, чтобы понимать, кому он принадлежит. И она вновь повторила про себя слова, которые так и не сумела произнести:

«На этот раз спасать тебя должна я».

Она молчала несколько секунд, затем подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

Используя гулкие голоса бойцов как занавес, она почти невольно спросила:

— Блейн… ты доверяешь Его Превосходительству?

***

Празднование победы завершилось около полуночи. Хотя нашлись те, кто не хотел, чтобы оно заканчивалось, все сдерживали себя, помня о завтрашнем дне.

Леонардо снова вернулся в каюту один, сопровождаемый командиром 8-го взвода. Сев на настил, он рассеянно уставился перед собой, вспоминая недавний разговор.

Несмотря на шум вокруг, благодаря бойцам 1-го батальона, стоявшим на страже, они с Корделией смогли поговорить довольно серьёзно.

Разговор вернулся к тому времени, когда они ещё не вошли на полуостров — когда он у ворот дал ей клятву помочь. Иногда они вспоминали и былые армейские годы, известные только им двоим, но, будто остерегаясь границ, не углублялись в эти воспоминания слишком сильно.

Это был тёплый, ностальгический разговор — ровно до той грани, где тепло ещё не становится неловкостью. Леонардо мысленно благодарил Корделию за то, что она удержала эту тонкую линию.

Но когда она спросила, доверяет ли он Хьюго, он растерялся и не смог ответить сразу. Корделия быстро сменила тему, будто вопрос был случайным.

Но, зная её характер, она не стала бы спрашивать о пустяках. Потому Леонардо пытался догадаться о её намерениях, но не решался придавать её словам поспешный смысл. Он мог лишь предположить: между ней и Хьюго есть нечто, о чём он не знает, ведь они выглядели достаточно близкими, чтобы шептаться наедине.

— Куда он вообще ушёл…

Вернувшись из мыслей в реальность, Леонардо посмотрел на плотно закрытую дверь. Затем, нахмурившись, легонько плюхнулся назад на настил.

Он уже ждал больше двух часов.

Что могло так задержать его — и почему это касалось всех, кроме него? Даже Флинн, заглянувший ненадолго, затем ушёл, сказав, что Леонардо лучше бы уже спать.

Он ненавидел ночи в одиночестве. Они были слишком тихими. В них всегда пряталась неприятная пустота, липкая, почти осязаемая.

Когда он сталкивался с людьми, знавшими его прошлое — не считая семьи вроде Неро, — ему неизменно снились кошмары, если он засыпал один. И сегодняшняя ночь чувствовалась именно такой. Поэтому заснуть он не мог. И это вовсе не потому, что человек, которого он ждал, так и не пришёл. …Не поэтому.

Уставившись на тёплый оранжевый свет, окрашивающий стены и пол, он думал о том, как поступит, когда тот вернётся. Он хотел наконец разорвать странную напряжённость, висевшую между ними с самого утра. Если он чем-то задел Хьюго — хотел извиниться.

Но прежде чем мысли успели углубиться, снаружи раздались знакомые шаги. Лёгкая, уверенная походка, которую он узнавал безошибочно. Стоило золотым глазам дёрнуться в ту сторону, как дверь осторожно открылась.

Скрииип.

— Ты вернулся?

Леонардо резко поднялся с настила. Хьюго, который открыл дверь будто с осторожностью, замер, увидев, что Леонардо не спит.

— Ты всё ещё бодрствуешь? Ты должно быть устал.

Закрыв дверь, Хьюго вошёл внутрь, бросив взгляд на часы — стрелки показывали около двух ночи. Он направился к углу каюты, где лежали вещи, так и не встретившись с Леонардо взглядом.

Холодный приём был неприятен, но Леонардо спросил обычным тоном:

— Куда ты уходил? Что-то случилось?

Он наклонился вперёд, опираясь здоровой рукой о настил, стремясь быть ближе. Хьюго, расстёгивая свой комбинезон и снимая верх, на мгновение замолчал.

Лишь аккуратно сложив одежду и оставив её на стуле, он взял карту со стола, обернулся и ответил:

— Нужно было обсудить маршрут возвращения. Мы должны двигаться быстро, поэтому решили разделиться на три группы.

Брови Леонардо слегка поднялись. Он задавался вопросом, действительно ли для этого надо было встречаться с рыцарями… Но если Хьюго так сказал, значит так нужно.

Получив объяснение, Леонардо потерял всякий интерес к теме. Вместо этого он решил: раз Хьюго так подробно отвечает, значит настроение у него улучшилось.

Но эта мысль быстро рассыпалась.

Подойдя ближе, Хьюго взял с пола тонкое одеяло.

Стоя так близко, что его тень падала на лицо Леонардо, он мягко, почти буднично, сказал слова, что ударили как гром:

— Ты весь день терпел слишком много внимания. Поспи спокойно. Я переночую в соседнем помещении, так что пользуйся этим местом один.

— …Что?

Леонардо ошеломлённо переспросил. После всех этих ночей — куда он собирается идти сейчас?

Да, они не спали вместе. Вообще. И он не знал, что происходило, пока был без сознания — но, конечно, двое не связанных мужчин обычно не ночуют в одной комнате. Однако…

— Здесь просторно. Мы можем спать раздельно, если захотим. Тебе не нужно уходить.

Он попытался повлиять на решение Хьюго, стараясь звучать хладнокровно и делая вид, что ему всё равно. Но Хьюго покачал головой:

— Я собираюсь ещё поработать с картой, и свет будет мешать тебе спать. Я зайду утром, чтобы разбудить тебя. До тех пор отдыхай и ни о чём не думай. Поскольку портал у ворот на проверке, путь назад завтра будет долгим.

Сказав это, Хьюго едва заметно улыбнулся и прикоснулся к его щеке. Обычно он бы погладил его или провёл рукой по волосам, но сегодня это было лишь мгновенное касание.

— Спи хорошо, Леонардо.

Слегка кивнув, он повернулся, чтобы уйти. Леонардо, провожающий его растерянным, сбитым взглядом, машинально вытянул руку и попытался ухватить его за ворот.

— Подожди… не уходи!

Но Хьюго шагнул слишком быстро. Леонардо едва коснулся ткани — и потерял равновесие, накренившись вперёд.

Почувствовав, что его кто-то дёрнул, Хьюго мгновенно обернулся, увидел Леонардо, падающего вперёд, и резко наклонился.

Вещи, которые он держал, рассыпались по полу.

Леонардо повис у него на руках — нижняя половина тела всё ещё на настиле, а верхняя почти рухнула в широкую грудь Хьюго.

Двумя сильными руками Хьюго удержал его в воздухе, не дав удариться.

Он смотрел на оказавшегося в его руках Леонардо растерянно, почти ошеломлённо.

Расположенные слишком близко, они не могли даже дышать несколько секунд. Замерли, будто охваченные невесомостью, полуобняв друг друга и встречаясь удивлёнными глазами.

В тишине их сердца начали биться чаще. Когда тиканье секундной стрелки стало почти громким, первым дрогнул Леонардо.

Его красивые губы медленно шевельнулись. Глаза, полутёмные под длинными ресницами, выдали подлинное чувство — неосознанно, искренне.

— Не уходи.