Бермуды 269 глава

Вместо того чтобы ответить Леонардо, на лице которого ясно читалось недоумение, Хьюго лишь кивнул. Его взгляд был обращён только к одному человеку, не оставляя места для сомнений. Его жест раздвинул ближайших адъютантов по сторонам, словно море.

В результате Леонардо, который стоял растерянно посреди толпы, остался в том месте один на один с Флинном.

Хотя он понимал, что Хьюго зовёт именно его, Леонардо не мог вот так просто шагнуть вперёд и войти в толпу. Это казалось странным: ведь Хьюго сам говорил ему сидеть подальше, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Но прежде чем он успел показать хоть малейшее нежелание, Флинн резко отодвинул стул и расчистил проход. Слегка подтолкнув его со словами «Иди», он направил Леонардо вперёд. Тот обернулся с ошеломлённым видом.

— Эй, эй, не толкай…

Тем временем Хьюго подошёл к колеблющемуся Леонардо. Он взял его руку, беспорядочно взмахивавшую в воздухе, и мягко потянул к себе.

Леонардо, удивлённо повернув голову, сделал шаг вперёд — чуть подтолкнутый Флинном и направляемый Хьюго. Лицо Командора, встречавшее его тёплой улыбкой глаз под чистым небом, было настолько ясным и спокойным, что Леонардо не смел отвести взгляд.

— Пойдём.

Хьюго обнял его за плечо, всё ещё растерянного, и кивнул подбородком в сторону. Поведение, совершенно не похожее на мрачного человека, которым он был минуту назад, заставило Леонардо лишь ещё более ошарашенно смотреть на него.

Его ноги послушно двигались вперёд, ведомые Хьюго, и они вдвоём прошли через расступившихся командиров к главному месту.

При полном безмолвии, когда казалось, что внимание всех обращено только на них, Леонардо хотелось немедленно отдёрнуть руку. Но прежде чем он сделал попытку, они уже подошли к пустующему креслу. Хьюго поставил Леонардо между собой и Бруно.

Затем, слегка подтянув за плечо, которое держал, Хьюго повернулся к командирам и торжественно объявил:

— Думаю, невозможно обсуждать, как мы сегодня смогли вернуться оттуда живыми, не упомянув вклад Леонардо Блейна.

Хьюго мягко провёл пальцами по зафиксированной гипсом руке Леонардо, осторожно, чтобы не причинить боли. Этот жест был призван успокоить, но верхняя часть тела Леонардо лишь сильнее напряглась.

Пытаясь скрыть смущение, он медленно взглянул на множество обращённых к нему глаз. Понимая, зачем Агризендро посадил его сюда, ему было крайне неловко выдерживать эти взгляды.

Когда желание сбежать с этого места становилось почти нестерпимым, Хьюго снова заговорил:

— Хотя он участвовал в операции как посторонний, Леонардо каждую секунду отвечал за безопасность членов отряда ничуть не меньше командиров. Сталкиваясь с монстрами, он всегда бросался первым, а благодаря своим выдающимся способностям помогал нам идти вперёд без заминки.

Делуа, которая едва сдержалась, чтобы не зааплодировать единолично, крепко сцепила руки. Она вспомнила глубокий горный разлом, по которому шла вместе с Леонардо в начале операции.

Сквозь падающие с неба сгустки крови монстров ей стоял перед глазами образ ярко сиявшего мужчины. С того момента и до часа, когда он прогнал материнское чудовище на равнине, её память пролистала панорамой его силуэт — силуэт человека, который пытался защитить других.

— «План 5», который большинство считало невозможным, стал решающим ключом, позволившим сохранить наши жизни и территорию. И если вы командиры, присутствующие здесь, вы прекрасно помните, кому впервые пришла в голову эта мысль.

Сказав это, Хьюго посмотрел на Леонардо сверху вниз. Леонардо отвёл взгляд от смущающих его слов.

Бруно, наблюдая за ними, вспомнил странного парня, который размахивал руками на собрании, утверждая, что нужно вызвать извержение вулкана. Тогда это казалось настолько нелепым, настолько невозможным, что он до последнего пытался убедить Командора — План 5 неосуществим.

Вспоминая то время, Бруно невольно тихо рассмеялся. До сих пор было трудно поверить, что столь невозможное действительно удалось.

Хотя Леонардо стоял в центре внимания, он не мог не услышать этот короткий смешок рядом. Он бросил взгляд на Бруно и слегка напряг плечи, но Хьюго продолжил торжественным голосом, словно говоря: не обращай внимания:

— Он появился в самый отчаянный момент, когда требовалась наибольшая отвага. И, терпя боль, что будто лишала дыхания, он сражался на передовой, рискуя жизнью. В ответ на его решимость наши люди поднимались на пороге смерти, опираясь на мечи сломанными руками и ногами.

Торжественный взгляд Хьюго обвёл командиров:

— Если человек, который сделал всё это возможным, не герой — то кто тогда герой?

Среди сотни командиров повисла тихая, глубокая тишина. Леонардо не знал, что они хотят сказать. Ему просто не нравилась эта удушающая атмосфера, и, теребя пальцами, он инстинктивно сделал полшага назад.

Но Хьюго крепко удержал его за спину и руку, не позволяя отступить. Он прекрасно понимал: Леонардо некомфортно, но намеревался закрепить это официально.

Хьюго подал знак Бруно, стоявшему рядом, и убрал руку с плеча Леонардо. Бруно понял его намерение и первым сошёл с главного места, встав рядом с командирами.

Леонардо, совершенно не понимая, что происходит, получил от Хьюго взгляд, будто говорящий: оставайся здесь. И тут же Хьюго слегка склонил голову, улыбнувшись мягко.

— Поэтому… надеюсь, ты примешь наш поклон.

Сказав это необычайно формальным тоном, Хьюго отошёл от Леонардо на три–четыре шага. Развернувшись лицом к командирам и спиной к Леонардо, он дал ему увидеть, как все — включая самого Хьюго — смотрят только на него одного.

Не привыкший быть в центре внимания столь прямых взглядов, Леонардо не смог придать лицу свой обычный дерзкий вид. Увидев это, Хьюго удовлетворённо улыбнулся. Но улыбка быстро исчезла.

Он значительно понизил голос и твёрдо приказал своим подчинённым за спиной:

— Смирно!

Звук покрытых грязью боевых ботинок, одновременно двинувшихся по приказу верховного командующего, наполнил площадь единым гулким эхом.

Это были не просто рядовые бойцы — каждый из присутствующих командиров возглавлял как минимум десятки людей. Вид того, как такие люди двигались в унисон по одному только голосу, был по-настоящему впечатляющим.

Пока Леонардо был погружён в эти мысли, Хьюго, стоявший один, заложив руки за спину, низким голосом отдал команду:

— Салют национальному герою.

Глаза Леонардо широко распахнулись. Почётный титул, о котором он долгие годы словно забыл.

В ту же секунду правые руки командиров одновременно поднялись. Их движения выстроились в идеальную диагональ, а кончики пальцев коснулись линии бровей, образовав чёткий, острый угол.

Одновременно с этим из самой глубины их тел, объединённые одним импульсом, прозвучали слова:

— Слава Рейна Лоджия—!

Возможно, потому что небо было ясным, этот мощный возглас разнёсся особенно далеко. По позвоночнику пробежала дрожь, будто от лёгкого электрического разряда.

Это был уважительный лозунг, который он когда-то перестал переносить и стал почти ненавидеть, но сегодня… странным образом он не причинял ему раздражения. Напротив, его голову словно оглушило. Леонардо около пяти секунд тупо смотрел на Хьюго, отдающего ему честь.

Иронично, но первой мыслью было:

«Мне… действительно положено принимать такое?»

Затем он заметил Метерийона Клиндера, который крайне нехотя поднял правую руку слева от него. Двигаясь взглядом по площади по часовой стрелке от того места, Леонардо увидел, что все присутствующие — каждый без исключения — отдавали честь ему.

Сдерживая накатившие эмоции, Леонардо то сжимал, то разжимал правую руку, размышляя, как ему поступить. Приложить ли сжатый кулак к левому плечу, как делал обычно? Или ответить тем же жестом, коснувшись брови ребром ладони, как это делали они?

Однако даже пока он размышлял над такими ненужными мелочами, его брови, переплетённые смешанными чувствами, начали неконтролируемо хмуриться. Леонардо даже не осознал, что губы, которые он бессознательно прикусил, покраснели, словно синяк.

Ложью было бы сказать, что он ощущал возмездие за всё пережитое — нет. Но в этот момент та давняя, многолетняя обида будто немного отступила, отпустила его хоть на мгновение.

На удивление, он даже не чувствовал боли в левой руке, что постоянно преследовала его до этого. Странное чувство, медленно расползающееся в груди, будто меняло работу всех его органов чувств.

Леонардо опустил взгляд всего на секунду, затем поспешно пригладил губы, которые грозили дрогнуть. И когда он уже собирался поднять голову и ответить всем, кто стоял перед ним, Хьюго, опустив руку, сделал шаг вперёд и взял Леонардо за правую.

Он улыбнулся, слегка сузив глаза, затем наклонился и легко коснулся губами тыльной стороны его руки.

Это не был такой же глубокий, стремительный поцелуй, как в прошлый раз. Но горячее прикосновение проникло достаточно глубоко, чтобы кончики пальцев Леонардо снова предательски дрогнули — и лишь потом Хьюго отстранился.

Со свежей, ясной улыбкой в глазах он тихо прошептал Леонардо:

— Слава твоему будущему.