Бермуды 268

«Мы сформируем список необходимых поставок в текущем виде и отправим дополнительные официальные документы в близлежащие территории: Фийонель, Сейон и Аурелос. Однако в случае с Сейоном, ввиду поступивших сведений о сильном голоде из-за недавнего неурожая, мы намерены исключить запросы на продовольствие и сопутствующие гуманитарные ресурсы. Также, касательно входа во временный портал, необходимого для закупки материалов, мы запросим, чтобы территории открыли его самостоятельно…»

Когда основные пункты повестки один за другим приходили к завершению, темп заседания заметно ускорился, движимый к финалу.

Но проходя без перерывов, оно всё сильнее отражалось на лицах командующих — на них ясно читалась усталость. Почувствовав, что силы подчинённых почти на исходе, Хьюго во второй половине встречи сосредоточился исключительно на работе.

Он взял на себя роль ведущего, разгружая и без того измотанного Бруно, и настойчиво отрезал всякий порыв взглянуть в сторону Леонардо. Благодаря этому заседание, начавшееся ранним утром, смогло закрыть все оставшиеся пункты примерно к двум часам дня.

Когда последний докладчик спустился с трибуны, Грей, принявший от него руководство, поднялся для финального резюме.

«На предыдущем вопросе повестки мы закончили. На этом сегодняшние доклады и голосования по обсуждениям завершены. Однако что касается установки временных порталов на территории Фидель, обсуждавшейся ранее, это предложение отклонено, так как леди Харет, обладающая окончательным правом решения, не дала разрешение».

При словах Грея некоторые командующие разочарованно вздохнули. Невозможность установить временные порталы внутри территории означала, что даже при поступлении необходимых поставок всё придётся переносить вручную извне, сквозь ворота. В условиях острой нехватки людей это было крайне неудобным препятствием.

Однако стоило Хьюго едва заметно жестом остановить их, как вздохи тут же стихли. Получив взгляд-сигнал продолжать, Грей продолжил:

«Как вам известно, из-за ситуации на полуострове график административных работ Южного отдела Совета в целом задержан. По этой причине надлежащее управление Бармотом и крупными трущобными кварталами к северу от территории Фидель выполнено не в полной мере. Поэтому она заявила, что если порталы, ведущие внутрь территории, будут установлены снаружи, это может вызвать проблемы с общественным порядком и безопасностью — а потому разрешение не дано».

Пока он последовательно зачитывал полученные данные, командующие в целом кивали с согласием. С недавним резким ростом преступности в Бармоте это было вполне естественное опасение — и разумная мера со стороны представителя правителя.

Закончив, Грей взглянул на Хьюго на главном месте. Если бы тот — как Командующий или как герцог Агризендро — выразил намерение добиваться своего, территории Фидель пришлось бы подчиниться без возражений.

Однако выражение Хьюго показывало, что он полностью понимает ситуацию, и в глубине души даже благодарен за решение, которое предотвращало лишние споры.

Коротко кивнув, он дал знак, что принимает отказ. Грей продолжил:

«Тогда переходим дальше без дополнительных обсуждений. Кто-нибудь желает высказаться по другим пунктам повестки?»

Когда Грей обвёл взглядом аудиторию, все командующие хранили молчание. Бруно, осматривая зал, добавил, будто подводя итог:

«Похоже, больше вопросов нет. Закончим.»

Почти одновременно все взгляды обратились к Хьюго. Даже те, чья осанка уже распалась от усталости, выпрямились и сосредоточились на главном месте. Все ждали заключительного слова последнего инстанционного решающего.

Хьюго мельком взглянул на наручные часы, затем — на яркое солнце, стоящее высоко. Через мгновение, медленно поднимаясь со своего места, он заставил подняться всех присутствующих.

Даже Леонардо, до этого наблюдавший с цинизмом, поднялся, опираясь на подлокотник — по взгляду Флинна.

Убедившись, что Леонардо тоже стоит, Хьюго развернулся к аудитории и начал говорить.

«Решения, принятые на сегодняшнем совещании, должны быть переданы Оперативным отделом также и военным руководителям территорий Фидель и Паррен, за исключением засекреченных пунктов. Я знаю, что вы все устали после встречи, начавшейся ранним утром, но благодарю за то, что держались столь долго, не показывая этого. Кажется, теперь я могу облегчённо вздохнуть — всё завершилось куда более гладко, чем ожидалось.»

Сегодня, в отличие от прежних совещаний, Хьюго не указывал на недочёты и не напоминал о важных моментах. Вместо этого он первым выразил благодарность уставшим командующим мягким голосом. Тон был не холодным и формальным, как обычно, а официальным, но тёплым — будто он обращался к людям, с которыми связан чуть ближе.

Это придало командующим Южного отделения ощущение чего-то необычно свежего. Они слушали внимательно, затаив дыхание, и Хьюго, сделав паузу, продолжил:

«Хотя это уже не раз упоминалось, и вы все наверняка знаете, завтра утром я и Центральное отделение возвращаемся в столицу. До тех пор, пока не будет пресечено последнее дыхание последнего существа, пока не будут возвращены останки последнего погибшего… Мне жаль, что мы не сможем быть вместе до конца.»

Тяжёлый взгляд Хьюго опустился к его ногам, затем поднялся снова — ещё более смягчившись.

«К сожалению, нам ещё предстоит решать множество проблем. Но всё же… раз уж мы сражались за империю, не щадя жизни, раз уж мы выстояли на этой земле, ведомые обязанностью защищать её… я верю, что мы сумеем достойно завершить этот долгий и тяжёлый путь, которому осталось не так много.»

Его низкий голос разнёсся по площади. В нём звучали сдержанные эмоции, которых прежде почти не бывало.

«Прелюдия вышла длинной. Завершу кратко.»

Хьюго сделал короткий глубокий вдох и оглядел всех вокруг. Его голубые глаза, залитые солнечным светом, казались сегодня ещё более прозрачными.

«Вы хорошо сражались. И хорошо выдержали всё это время.»

Он продолжил спокойным тоном:

«Спасибо вам за то, что выдержали. И спасибо вам за то, что выжили.»

С каждым словом, произнесённым Командующим в неспешном ритме, глаза командующих наполнялись чувством, которое трудно было описать — смесью восторга, облегчения и чего-то почти священного.

Бруно, наблюдавший сбоку, слегка приоткрыл рот и снова закрыл. Его выдающийся кадык медленно поднялся и опустился. Влажная пелена, внезапно выступившая в глазах, была чисто физиологической реакцией — настолько неожиданной, что он сам растерялся. Грей на трибуне испытывал то же самое: он крепко сжал жезл двумя сложенными перед собой руками.

Делуа, привыкшая к удушающему давлению бинтов, вдруг почувствовала, как вместе с этими словами начальника силы покидают её. Изабелла чувствовала почти то же самое. Казалось, боль раздробленных костей смылась хотя бы на миг.

Командир 8-го взвода, стоявшая среди офицеров среднего звена, прямо смотрела на Хьюго. Лицо её было собранным, но взгляд — сложным, многослойным. Она невольно вспоминала тех товарищей, чьи тела ещё недавно исчезли из её поля зрения навсегда.

Каждый стоял на своём месте, вновь переживая пройденные шаги.

Хьюго ощущал мягкий ветер полуострова в этой вязкой тишине воспоминаний, где не слышно было ни единого вздоха.

Вскоре он крепко закрыл глаза, затем открыл — и произнёс спокойным, но мощным голосом:

«Благородный дух, который вы проявили на поле боя, останется не только в моей памяти — это станет великим подвигом и примером, запечатлённым в истории. Как главнокомандующий, я всегда буду хранить вашу отвагу в сердце, вспоминать о собственных недостатках и навсегда помнить нашу гордость.»

В его глубоком голосе не дрогнула ни одна нота. Но словно огромный камень, брошенный в озеро, он вызвал гигантскую волну в душах людей.

Хьюго медленно оглядел сосредоточенные лица подчинённых, затем перевёл взгляд на горные вершины полуострова, поднимающиеся за зданиями.

Вслед за его взглядом повернулись и взгляды остальных. Солнечный свет, стекающий по высокой горной гряде, был тёплым — почти уютным.

«Наши товарищи, ушедшие прежде нас, будут с нами до самого конца, пока мы не забываем о них. Поэтому будем жить и за их долю — и пусть эта минута навсегда останется глубоко в памяти, чтобы ни один порыв, ни одна смерть не оказались напрасными.»

Это было торжество, достойное последнего заседания. Как по негласному сигналу, все повернулись телом в сторону земли, где покоились их павшие.

День выдался необычайно ясным. Ветер колыхал их волосы, а тяжёлый голос Хьюго звучал мягче обычного:

«Все — минута молчания.»

Спины, пропитанные горечью, разом склонились в одну сторону. Среди них первой опустилась голова — золотая, немного выбивающаяся из ряда тёмно-синих военных униформ.

Леонардо, отбросив личные чувства, приложил кулак к левой стороне груди и крепко зажмурил глаза. Зная тяжесть смерти лучше многих, он искренне желал покоя павшим.

Флинн, бросив короткий взгляд на Леонардо, тоже бесшумно закрыл глаза и наклонил голову. По маленькой площади, как волна, разлилось чувство скорби, следуя за подавленной атмосферой.

Около минуты не слышно было даже пения птицы. Будто мир сам умолк, утешая души мёртвых.

«Вольно.»

Командующие один за другим подняли головы. Тогда Хьюго, медленно приподнимая веки, повернулся в одну сторону и заговорил:

«И есть ещё один человек, которого мы должны почтить.»

Снова все последовали за его взглядом. В конце линии зрения оказался Леонардо, только что поднявший голову после минуты молчания последним.

Леонардо, который бездумно смотрел на трибуну, вдруг расширил глаза, ощутив, что все смотрят на него. Хьюго, стоя на главном месте, протянул к нему руку.

«Леонардо, иди сюда.»

Увидев это, Леонардо указал пальцем на себя. С ошеломлённым выражением он слегка наклонил голову и беззвучно шевельнул губами:

«Я?»