Бермуды 265 глава

Около десяти домиков спустя от палатки, где находились Хьюго и Леонардо, открывалась широкая площадка, способная вместить большое количество людей. Именно там готовили еду для большинства членов отряда. Для командиров был установлен отдельный шатёр, в котором Хьюго и Леонардо заняли свои места.

Хотя это был не первый их совместный приём пищи, между ними не прозвучало ни слова, пока перед ними не расставили блюда. Лишь редкий звон столовых приборов нарушал тишину, настолько густую, что даже проходящие мимо бойцы ощущали её напряжение.

В такой обстановке есть было невозможно. Хотя еда на этот раз оказалась вкуснее, чем раньше, Леонардо лишь немного зачерпнул супа и так и не смог доесть.

Хьюго, зная, что после последних лишений им обоим требовалось больше калорий, быстро закончил свой обед, ограничившись минимально необходимым количеством белка, и аккуратно вытер рот.

Иногда он спрашивал Леонардо, можно ли есть приготовленное, но разговор так и не завязывался — за коротким «Да» или кивком головы следовало молчание. Даже если их взгляды встречались, это длилось лишь миг — и оба отворачивались, будто избегая друг друга.

В обоих взглядах клубились несказанные мысли. Но никто из них не решался их озвучить.

После короткой трапезы они направились к небольшой площади в пределах территории Фидель. Подходящего места, где могли бы собраться все командиры войска, кроме столовой, не нашлось, поэтому проезд местных жителей временно перекрыли и устроили собрание там. Площадь была достаточно просторной — дорога до неё от лагеря занимала около пяти минут. Поскольку это было крупное общее собрание, его решили проводить под открытым небом.

Пока они шли, прогулочным шагом, Хьюго держался примерно на полшага впереди Леонардо. Иногда он замедлял шаг и бросал взгляд вбок, но больше не обнимал его за плечи и не брал за руку, как делал раньше.

Это сдержанное расстояние было проявлением его собственного понимания — он считал, что позволял себе слишком многое с человеком, у которого есть возлюбленный. Но для Леонардо, который ждал его всю ночь, подобное поведение выглядело как отчуждение, вызванное обидой.

Когда они подошли к месту встречи, за поворотом уже виднелся вход на площадь. Флинн, прибывший раньше и занимавшийся подготовкой места для Хьюго, поспешил им навстречу.

— Ах, Блейн! Командир, вы уже поели? Пришли раньше, чем ожидалось.

Флинн, тоже не спавший всю ночь по приказу Хьюго, выглядел уставшим — под глазами легли тени. Но, скрывая усталость, он улыбнулся и повёл их вперёд, обещая проводить к подготовленным местам.

— Я свёл вчерашние отчёты в две страницы и оставил на вашем месте. Но я не знал, что Блейн придёт, так что приготовил только один стул... Сейчас быстро принесу другой. Поставить рядом с главным местом?

Будучи занятым подготовкой собрания и прочими поручениями, Флинн ещё не замечал странной атмосферы между ними. Но сухой ответ Хьюго заставил его замереть на месте.

— Нет. Не рядом со мной.

В этот момент даже Леонардо, шедший молча, с удивлением повернул голову. Флинн, растерявшись, переспросил:

— Простите? Тогда…

— Вчера произошёл инцидент — вокруг вдруг собралась толпа, и, думаю, излишнее внимание может быть обременительным. К тому же, он ещё не до конца оправился, так что, думаю, лучше посадить его рядом с тобой, Флинн. Если собрание затянется, сможешь присмотреть за ним вместо меня.

Хьюго произнёс это, отводя взгляд в сторону.

— Так ведь будет лучше, верно, Леонардо?

Леонардо не смог сразу ответить. Он был уверен, что займёт место рядом с Хьюго.

Хотя слова Хьюго звучали как забота, на деле они такими не ощущались. Даже на общем собрании перед штурмом Пика 118 его место находилось рядом с командиром — и никто не возражал.

Да, тогда ему было неловко под множеством взглядов. Но сейчас всё происходило иначе. Всё это казалось продолжением той же невидимой линии, которую Хьюго будто намеренно проводил между ними, и только подливало масла в огонь его смятения.

Леонардо смотрел на Хьюго глазами, в которых требовалось объяснение, но, стараясь скрыть растерянность, ничего не сказал. Хьюго же просто спокойно смотрел на него, ожидая ответа, словно добавить ему было нечего.

Когда разговор повис в воздухе, Флинн перевёл взгляд с одного на другого. Леонардо, не желая, чтобы кто-то заметил неловкость, наконец спокойно ответил:

— Да. Так будет лучше.

Это было не согласие — это была гордость. Хьюго, глядя на него взглядом, смысл которого невозможно было прочесть, слегка кивнул.

Только он отвернулся к Флинну, как мимо прошли несколько старших командиров и, заметив Хьюго, отдали честь:

— Командир.

— Командир, вы прибыли.

Когда вокруг начало собираться всё больше людей, Хьюго понял, что время собрания приближается, и взглянул на часы. Вскоре, по его жесту, командиры подошли и к Леонардо, коротко поприветствовав его. Разумеется, всем уже было известно, что командир относился к нему с особой осторожностью, поэтому они не подходили слишком близко и не задерживались, как это было вчера.

Однако вдруг Хьюго обнял Леонардо, положив руку ему на плечо и спину. Он слегка притянул его к себе, и командиры, уловив сигнал, тактично отступили.

Это внезапное проявление близости после целого дня холодного расстояния показалось Леонардо совершенно непостижимым. Хотя внешне он почти не изменился, его золотистые глаза широко распахнулись, и он в растерянности посмотрел на Хьюго.

Тот лишь слегка улыбнулся ему, как обычно. Затем мягко подтолкнул Леонардо в сторону Флинна, убрал улыбку, будто ничего и не произошло, и произнёс:

— Флинн, присмотри за ним.

***

Появление Леонардо на месте собрания, как всегда, привлекло внимание. Но после того, как Хьюго демонстративно сделал шаг вперёд, все лишь бросали короткие взгляды, не осмеливаясь приблизиться.

Тем не менее даже тем, кто не был напрямую вовлечён, было очевидно: взгляды, направленные на него, сильно изменились. Если раньше в них преобладали любопытство и настороженность, то теперь — уважение, даже почтение.

Герой войны после крупного сражения становится почти объектом поклонения. Флинн усадил Леонардо немного поодаль от главного места, но ощущал, что внимание большинства присутствующих было сосредоточено именно на них.

Все сидели прямо, глядя вперёд и ожидая начала собрания, но Флинн подумал, что если бы Леонардо сидел рядом с командиром, то ему пришлось бы крайне нелегко всё это время.

Тем временем Флинн заметил, что Леонардо сегодня странно тих. Тот сидел, скрестив ноги, немного по диагонали, и, как и остальные командиры, смотрел на главное место.

Однако его настроение явно было не из лучших. Взгляд оставался острым, но внутреннее напряжение будто сдулось, и Флинн начал подозревать, что между ними снова что-то произошло.

Пока он размышлял об этом, Хьюго, закончив просматривать последние документы, обвёл зал спокойным взглядом и заговорил:

— Как уже было объявлено, сегодняшнее собрание проводится с целью окончательно зафиксировать ситуацию перед возвращением Центрального отделения и закрыть все нерешённые вопросы. Поскольку сегодня присутствуют почти все, кто не смог прийти ранее, мы конкретно систематизируем текущий ход операции по подавлению и этап спасения пострадавших на основе вчерашнего совещания. После этого, если появятся новые вопросы или темы, поднимайте руку и высказывайтесь по очереди. Времени у нас немного, поэтому прошу быть краткими, но вместе с тем — упомянуть всё, что требует внимания, даже самые мелкие детали.

— Да, поняли! — раздался дружный ответ.

Из-за пустых зданий, окружавших площадь, где раньше жили беженцы, эхо их голосов особенно громко отразилось от стен.

— Тогда начнём финальное собрание.

По сигналу Хьюго первым встал Грей Скотт, заместитель командира двенадцатого батальона. Он поднялся на импровизированную трибуну в центре и начал доклад, подготовленный оперативным отделом.

— Сначала кратко обозначу повестку. Доклад будет проходить в порядке: перемещения монстров, зафиксированные после ликвидации материнского тела; устойчивость текущей линии обороны; виды и численность существ, сосредоточенных между границей полуострова Элдер-Милли и воротами территории Фидель; а также необходимая численность личного состава и предполагаемая продолжительность зачистки оставшихся особей…

Причина, по которой Леонардо вообще пришёл на собрание, заключалась именно в этом — он хотел услышать и оценить происходящее своими глазами и ушами.

Однако сейчас слова доклада не доходили до него вовсе. Настолько, что само присутствие теряло смысл.

Мысли Леонардо постепенно возвращались к тому, где всё могло начаться. С какого момента атмосфера, которая, казалось, складывалась так хорошо, начала рушиться. Когда этот человек, с его непостижимыми внутренними мыслями, начал возводить стену между ними.

«Это потому, что я спросил, зачем он так вмешивается?»

Оглядываясь назад, казалось, именно тот момент, когда он нахмурился и отвёл взгляд в сторону, стал началом.

С точки зрения Агризендро, это могло быть довольно неприятное замечание. Он, должно быть, сильно устал после ночного совещания. Когда люди не высыпаются, они становятся особенно чувствительными, и вещи, на которые обычно не обращают внимания, начинают раздражать. Он понимал это очень хорошо — сам испытывал подобное не раз.

Так что, хотя командир в целом относился к нему терпимо, Леонардо думал, что его тогдашние слова могли задеть его — просто как одного человека другого. Разумеется, это было лишь его предположение.

«И всё же, не стоило говорить это таким тоном».

Взгляд Леонардо был устремлён на главное кресло, которое сегодня казалось особенно далёким.

Он всякий раз заново осознавал, каково это — быть в разлуке с Командиром, то, чего не ощущал, находясь рядом. Возможно, потому что вокруг было собрание множества командиров, фигура Агрисендро вдруг показалась ещё более отдалённой — как нечто недосягаемое.

Леонардо изо всех сил пытался стереть эту внутреннюю дистанцию, вновь и вновь прокручивая в голове разговор с Хьюго перед тем, как покинул шатёр.

«Это действительно из-за долга?»

«Ну…»

В этот момент брови Леонардо глубоко нахмурились.

«Пожалуй, да».

Тут он вспомнил, как Хьюго обнимал его за плечи перед командирами. На самом деле, для человека, который только что говорил о долге, этот жест был чересчур личным и самовольным.

Леонардо пристально уставился на профиль Хьюго, который ни разу не повернулся к нему, опершись подбородком на руку.

Вскоре его перекошенные губы, будто сдерживая обиду, выплюнули одно слово:

— Лжец.