Бермуды 258 глава

Феликс закатил глаза в недоумении и молча умолял стражников взглядом о помощи. Однако двое, стоявших на посту, тоже были озадачены, поэтому лишь нерешительно замешкались, не предпринимая никаких действий.

Не имея другого выбора, Феликс встретился взглядом с золотыми глазами и робко спросил Леонардо:

— Эм... почему ты...

Его выразительные черты лица казались наполненными каким-то чувством к Леонардо, и это было заметно всем без исключения. Более того, огромная сила, которой Леонардо заставил выпрямиться его тело, казалась угрожающей, сложно было поверить, что она исходит от такого красивого человека с тонкими чертами.

Феликс дрожал и не двигался, а Леонардо, молчавший некоторое время, наконец пошевелил веками.

— Ах

Он смягчил выражение лица и наконец отпустил Феликса. Точнее было бы сказать, что он просто бросил его — его рука с глухим звуком упала вниз, словно обрушилась.

Увидев это, Феликс быстро опустил рюкзак, который держал в руках. Не в силах схватить его, он в растерянности переводил взгляд с Леонардо на его руку и обратно, спрашивая:

— Ты в порядке?

Золотистые волосы и глаза, светившиеся даже в темноте, без сомнения были предметом разговоров среди собравшихся. Повстречав Леонардо Блейна лицом к лицу, Феликс мог стать настоящим грешником, если случайно усугубил бы травму руки.

Из-за этой мысли Феликс был особенно покорен, но Леонардо вовсе не заботился о том, что произошло с его рукой. Внутри он горько наблюдал за видом Феликса, всё больше убеждаясь, что это не Неро.

Нет. Так даже лучше.

Человек, который должен был давно уйти, задержался и ушёл с опозданием. Так что то, что Неро здесь нет — было совершенно естественно и к счастью.

Да, это действительно было хорошо, но... столкнувшись с реальностью, Леонардо почувствовал, как сила покидает всё тело. Испытав лёгкое головокружение, он крепко зажмурил глаза и махнул рукой в сторону Феликса.

— Прости. Я ошибся.

В голосе, смешанном со вздохом, и в его печальном лице читалась глубокая пустота. Почувствовав это, Феликс охватило чувство, что он сделал что-то не так, хотя и не понимал почему.

— Ты сказал, что уйдёшь. Уходи сейчас.

Вскоре последовало желанное разрешение от Леонардо. Но даже произнося эти слова, он смотрел так, будто Феликс вовсе не должен уходить.

Из-за этого, даже взяв рюкзак, Феликс не мог легко покинуть место, выжидая знаков. Один из наблюдающих членов Совета осмотрелся и тихо, с некоторым раздражением, подтолкнул его:

— Он сказал уходить. Поторопись, пока не пришёл командир.

— Ах, да! Понял.

Внезапно очнувшись, Феликс поклонился стражнику, затем глубоко поклонился и Леонардо, добавив:

— Спасибо.

Глаза Леонардо, до самого конца пристально следившие за ним с привязанностью, дернулись в тот момент, словно что-то обнаружили. Но знал он об этом или нет — Феликс ушёл, будто убегая, чтобы не попасться снова.

«...»

Леонардо, стоявший неподвижно, словно статуя, смотрел на удаляющуюся фигуру с серьёзным выражением. Затем взгляд опустился на его собственное запястье, которое за последние дни заметно похудело.

Неужели...

В тот момент один из часовых рядом с ним тихо подошёл и заговорил голосом, совершенно отличным от прежнего:

— Эээ... в принципе, вам не следует выходить. Как вы знаете, из соображений безопасности...

Если раньше он говорил с некой властностью по отношению к уходящему члену команды, то теперь говорящий сторожился обидеть Леонардо и говорил осторожно. Леонардо мельком посмотрел на него, затем снова уставился туда, где пропал Феликс. Скоро он прищурился и легко повернул корпус.

— Я иду внутрь.

Направление, в котором пошёл Леонардо, не вело к палатке. Два часовых, не понимая его намерений, встретились взглядами.

— Я возвращаюсь туда, где был изначально.

Поняв, что за ним не идут, Леонардо добавил слово, не оборачиваясь.

Члены команды, осознав, что он говорит о каюте, поспешили сопровождать Леонардо.

***

— Сейчас уровень воды довольно высокий, почти на пределе. Мы сможем проверить устойчивость только после открытия шлюзов.

— Тогда сможете открыть шлюзы и завершить проверку за два дня?

— А, это... нам в нынешних условиях немного сложно. Нужно проверить, выдержат ли набережные у водного канала давление воды, а ещё нам придётся заранее предупредить группы самообороны, отвечающие за жилые районы у реки...

— То есть сейчас это сложно.

На холодноватый голос Хьюго управляющие плотиной в большом шатре временной штаб-квартиры на полуострове замерли и не решились продолжать.

Ответ тех, кто пришёл обсуждать разрешение на прохождение по водному пути, заключался в том, что при нынешней ситуации невозможно проверить устойчивость. Но, так как они разговаривали с человеком столь высокого ранга, пытались сказать это окольными путями. Когда же Хьюго указал на суть вопроса, они просто замолчали.

Хотя он и ожидал этого, Хьюго тяжело вздохнул — всё шло не так гладко, как он рассчитывал.

С точки зрения управляющих, естественно, нельзя было разрешить то, что могло привести к опасной ситуации. Зная это, он подумывал применить жёсткие распоряжения, но не было ничего более невежливого, чем использовать должность для командования на чужой территории.

Кроме того, если бы это дело стало известно посторонним, это никому не пошло бы на пользу. Именно поэтому он и устроил официальное совещание... но полученный ответ был неутешительным.

— Даже если возьму на себя ответственность.

Хьюго снова твёрдо произнёс, но управляющие выглядели растерянными. В этот момент вперёд вышла Корделия, которая наблюдала за происходящим. Она спросила Хьюго с недоумением:

— Ваша Светлость, если вам нужны дополнительные пути для поставок, я могу рассмотреть открытие новых шлюзов и выдать разрешения. Однако, как я уже говорила, водный путь у плотины изначально используется редко. Мы сами почти не пользуемся им, если только это не крайняя необходимость. Если у вас есть какой-то план, я могла бы попробовать найти другие решения...

Делуа, которая отступила назад, безучастно смотрела, как Корделия пытается уговорить, а Хьюго не сдаётся. Она сама не знала намерений Хьюго, поэтому стояла словно ширма, едва понимая суть разговора.

В этот момент за палаткой послышались приветствия членов Совета. Повернув голову в ту сторону, Делуа заметила, что Хьюго и Корделия замолчали и повернулись к закрытому входу.

Дверь палатки, крепко закреплённая металлическими стойками, распахнулась. Там без спешки появился Метерион. Хьюго посмотрел на часы и холодно произнёс:

— Опоздал.

Метерион тоже взглянул на свои часы и равнодушно ответил:

— Я думал, сегодняшнее совещание уже закончилось.

— В такой ситуации оно не заканчивается даже тогда, когда кажется, что закончилось.

Бровь Метерина дернулась от мгновенного ответа Хьюго. Но, увидев, что тот не стал спорить дальше, Делуа подумала, что это, наверное, эффект от того, что у него рядом с головой висит двуручный меч.

Метерион подошёл к столу, не отвечая, только слегка кивнул. Хьюго взглянул на него с недовольством, затем снова уставился вперёд и продолжил:

— В любом случае, раз все собрались, приступим к главному вопросу.

Хьюго возобновил разговор о мерах предотвращения узких мест при сосредоточении войск, когда Центральное отделение вернётся в императорскую столицу. Хотя тема отличалась от обсуждавшейся до прихода Метерина, она была не полностью чуждой, поэтому присутствующие сразу поняли, что это то, что Хьюго изначально хотел обсудить.

Только Корделия удивлённо подняла бровь на слегка изменённую тему. Человек такого уровня, который тщательно обдумывает каждое действие, не стал бы без причины менять тему, связанную с водным путём.

Однако, поскольку совещание проходило гладко, никто больше не упоминал разговор, который был только что.

***

Внутри каюты всё ещё было тепло и уютно. В отличие от сравнительно шумного внешнего мира, здесь было совершенно тихо.

Леонардо, вернувшийся под зоркой охраной, прислонился спиной к закрытой двери и пусто посмотрел на пол.

«Этот ублюдок Неро».

Кулак Леонардо сжался. Вместе с этим из-под крепко сжатых зубов вырвался хихикающий звук. Причина его такого волнения в этой тишине была проста.

Только что, когда член 3-го батальона уходил после приветствия, он мельком заметил зловещий отпечаток, мерцавший внутри его рта.

Это был след, появившийся настолько мимолётно, что его можно было бы пропустить, не присмотревшись, но Леонардо, внимательно изучавший лицо бойца, не мог не заметить.

То, что он увидел на языке Феликса, когда тот говорил «спасибо», было явно магическим кругом.

Более того, это была довольно опасная магия, которую обещали не использовать, если это не было абсолютно необходимо.

— Ха... что ты собираешься сделать?

Леонардо глубоко склонил голову и прижал лоб к руке. Без сомнения, это была работа Неро — наложить магию на Феликса Монтеро.

Обычно магические круги, нанесённые на органы речи, такие как язык, с вероятностью в 99,9% используются для «заглушения». Это магия, созданная в прошлом для того, чтобы заставить молчать гонцов, рабов или тех, кто знал секреты, которые не должны были быть раскрыты.

Разумеется, так как основное применение было в нелегальной торговле или преступлениях в теневых местах, было понятно, какие последствия это может иметь для общества. Поэтому эта магия тоже была определена как запретная, и сегодня найти о ней записи довольно сложно. Но по крайней мере внутри Армсильвера, включая самого Леонардо, не трудно было найти тех, кто мог её использовать.

Так что владелец этого магического круга был определённо Неро... но обычный боец вряд ли позволил бы сделать себе такую мерзкую штуку на собственном языке. Значит, скорее всего, сам член 3-го батальона не знал, что на него наложена магия.

И причина, по которой это попало в его поле зрения, вероятно, заключалась в том, что содержание, о котором нужно было молчать, как-то касалось самого Леонардо.

Но это означало, что они втянули в свои дела ещё одного невинного человека. По мере того как число проблем, которые нужно было убирать, росло, у Леонардо словно затуманивалось сознание.

«Если он позволяет кому-то с наложенной магией свободно ходить, значит, ушёл он в довольно большой спешке».

Эту магию крайне трудно убрать после её наложения. Процедура полного удаления весьма сложна. В древности её называли не магией, а проклятием — отсюда можно понять, насколько она была дурно известна, не испытывая её на себе.

Другими словами, наложивший магию и тот, на кого она наложена, связаны невидимыми цепями. Пока оба живы, эффект сохраняется, и это похоже на неразрывную связь подчинения.

Прямо как контракт, который он заключил с Алеком Сайлсом ради заглушения и отслеживания — каждый из них носил по одному золотому кольцу на запястье.

И так же, как чёрная лента на его шее, которую он не мог снять по своей воле, превратилась в ужасный ошейник, сдавливающий его.