Бермуды 256 глава

Глубокие глаза Хьюго устремились в золотой свет Леонардо. Вскоре он, несколько импульсивно, позвал по имени, которое у него вертелось на языке.

— Леонардо

Золотистые глаза отреагировали едва заметно, и Хьюго без утайки выразил свои искренние слова:

— Иногда, глядя на тебя, я думаю, что ты гораздо более зрелый, чем я.

Леонардо приподнял брови в недоумении.

— …Хм?

— Часто ловлю себя на том, что размышляю, что я делал в твоём возрасте и как бы поступил, будь я на твоём месте.

Леонардо пусто моргнул, глядя на серьёзное лицо Хьюго.

Он не ожидал какой-то особой реакции, но такие слова заставили его почувствовать лёгкое смущение. Поняв, что он уже достаточно долго бормочет сам с собой, Леонардо смущённо уставился в стол.

— О-о… правда?

Его взгляд невольно скользнул к наручным часам на руке Хьюго, но быстро вернулся на собеседника, услышав продолжение.

— Ты уже достоин восхищения таким, какой есть, и, пожалуй, не нуждаешься ни в чем… Но я считаю, что тебе можно позволить немного насладиться своими достижениями. Я тоже хочу увидеть эту твою сторону.

Спокойный, но проницательный совет вызвал у Леонардо новое, едва заметное щекочущее чувство. Его глаза на мгновение расширились, он повторил слова Хьюго с рассеянным выражением.

«Что он хочет увидеть?»

— Я имею в виду, ты более чем достоин слов благодарности. Посмотри туда, Леонардо.

Хьюго, словно прочитав его мысли, добавил, кивнув головой в сторону выхода из палатки. Леонардо, задумавшись о смысле, последовал взглядом за его указанием.

Атмосфера в лагере, судя по выражениям лиц и голосам солдат, сильно изменилась с тех пор, как Леонардо внезапно вмешался. Если раньше казалось, что все лишь цепляются за силы, чтобы не рухнуть, то теперь в них ощущалась энергия, будто они готовы преодолеть всё любой ценой.

Понимая, что это влияние Леонардо, Хьюго спокойно заговорил:

— Корпус нашего Совета изначально обязан и рад служить народу империи, посвящать себя её миру. Конечно, у каждого свои мысли, но в момент присяги на посвящении у всех было одинаковое сердце.

Глаза Леонардо снова скользнули в сторону. История казалась резкой, но, почувствовав, что это не главная мысль, он тихо слушал.

— Борьба с чудовищами — тоже наша работа, если они угрожают народу империи. Однако у Совета было мало случаев участвования в масштабных боях, где нужно было рисковать жизнью. Поэтому сражаться с дьяволом, достаточно сильным, чтобы разрушить эту землю... — это было почти немыслимо для наших членов.

Кружка Хьюго, висевшая на пальце, опустилась на стол. Количество кофе почти не уменьшилось.

— Когда материнское тело вырвалось с пика 118 и двинулось в сторону равнин, я увидел в глазах солдат отчаяние, которого раньше не встречал. Их тела боролись, а разум уже охватило бессилие. Но в какой-то момент я увидел у этих же солдат пылающую волю. Было бы ложью говорить, что у них не было страха или печали, но что-то большее двигало ими.

Веки Леонардо слегка дрогнули. Хьюго, откинувшись назад по диагонали, протянул руку через стол.

— То, что позволило им встать вновь, было не только благородным духом бороться до конца за империю. По сути, это была самая малая вероятность, что они выживут и вернутся, что выиграют эту битву.

— ...

— И ты был в центре этой вероятности.

Рука Хьюго переплелась с рукой Леонардо, крепко сжимающей кружку. Холод прикосновения постепенно снимал пальцы Леонардо с посуды, пока он говорил.

— Я никогда не думал, что один человек способен изменить ход сражения. Но, увидев тебя, я изменил это мнение. Я до сих пор не могу забыть тот момент. Наверное, никогда не смогу.

Лицо Хьюго, вспоминая то время, было крайне серьёзным. Но вопреки выражению, его большая рука нежно ласкала пальцы Леонардо.

В его неспешных, но настойчивых движениях не было ничего постыдного. Однако это было крайне возбуждающе, словно жгло нервы, и Леонардо оказался сосредоточен больше на ощущениях от прикосновения, чем на словах.

Хьюго сжал руку Леонардо и притянул к себе. Стол был невелик, и вскоре рука оказалась перед лицом Хьюго.

— Посмотри на людей, которых ты спас.

Хьюго провёл взглядом по тыльной стороне руки Леонардо, затем поднял глаза и встретился взглядом с ним. Возможно, из-за глубины его голубых глаз Леонардо на мгновение задержал дыхание.

Вскоре, как только в комнате стало жарко, губы Хьюго коснулись тыльной стороны руки Леонардо.

— ...?

Горячее дыхание легло на выступающие пястные кости. Мягкое прикосновение передалось через кости и кожу, и рука Леонардо заметно дернулась.

Глаза широко раскрылись, мысли на мгновение замерли. Между тем дыхание Хьюго скользило по пальцам Леонардо с маленькими шрамами, не давая им времени высохнуть.

Аккуратные губы поочерёдно касались каждого сгиба пальцев. Это было слишком интенсивно, чтобы назвать это лёгким поцелуем птицы.

Леонардо не сразу понял, что делает этот человек. Он просто дрожал на кончиках пальцев, полностью оцепенев. Потом, придя в себя, он с трудом оттянул руку и спросил в растерянном тоне:

— П-постой, что ты делаешь?

Однако плотный захват Хьюго не отпускал его руку. Скорее, его дыхание глубоко проникало между пальцами. Леонардо, глядя на него, вздрогнул плечами, лицо его было в замешательстве. По спине пробежал холодок. Чистый звук, щекочущий его пальцы, был ужасно чувственным.

Хьюго какое-то время нежно ласкал руку Леонардо губами, и лишь покорив кончики пальцев, наконец отпустил её. Леонардо уставился на Хьюго с чистым удивлением, какого раньше никогда не показывал, прижимая руку к груди.

Мочки его ушей пылали, словно в огне. Увидев это, Хьюго мягко рассмеялся.

— Ох, не ожидал, что ты так удивишься.

Такой чрезмерно расслабленный ответ, несвойственный Леонардо, заставил его запнуться, и он с трудом шевельнул губами. Вскоре, пытаясь стереть ощущение на тыльной стороне руки, он растер её, убеждаясь, что намерения Хьюго были просто почтением, уважением и небольшим подшучиванием, чтобы удивить.

Такая мысль вызвала у него легкий стыд за свою прозрачную реакцию. Леонардо, с трудом сохраняя спокойствие внешне, сказал, заметно краснея:

— Так делать со мной не стоит.

Хьюго приподнял бровь на неожиданное возражение. Вскоре он с недоумением переспросил:

— Почему?

— Потому что ты герцог.

Леонардо слегка повысил голос, словно говорил очевидное. Скорее это была не злость, а обида на другого за то, что он так его удивил.

Леонардо был не настолько наивен, чтобы неправильно понять поцелуй в тыльную сторону руки. Он сам несколько раз давал такой знак уважения в официальных случаях — отдавая присягу своему господину или выражая почтение высокопоставленному человеку.

Однако большинство таких моментов происходило в официальной обстановке, а в приватных ситуациях он старался избегать этого, чтобы не создавать неловкости. После неприятного случая даже в необходимых ситуациях дело заканчивалось лишь кратким жестом.

Но чтобы герцог — один из высших в империи — целовал руку простого человека, как бы уважительно это ни было, казалось немыслимым. Хотя говорят, что грани между сословиями стираются, кроме императора, всё ещё существует непреодолимая пропасть между знатью и простыми людьми.

Кроме того, такой настойчивый и длительный поцелуй в тыльную сторону руки Леонардо в своей недолгой жизни никогда не испытывал.

Хьюго, наблюдавший за всё более сложными золотыми глазами, тихо рассмеялся и ответил:

— Быть герцогом — что в этом плохого?

Леонардо на мгновение потерял дар речи от такой дерзкой реакции. Это было властное и упрямое заявление, в которое было трудно поверить от обычного для него человека. Однако оно так подходило Хьюго, словно он надел свои собственные одежды, что Леонардо забыл то, что собирался возразить.

Тыльная сторона его руки горела, словно в огне. Вместе с этим живо всплывали в памяти моменты, которые уже собирались затеряться.

«Я стараюсь не думать об этом, но почему он продолжает...»

Ощущение тех губ, которые он познал словно случайно, теперь отчётливо было запечатлено на каждом его пальце, пройдя через шею и плечи. Несмотря на то, что это ощущение иногда доставляло ему неприятности, этот человек казался вполне нормально воспринимающим ситуацию.

«Это потому что он дворянин?»

Понимая, что они воспринимают это с разной степенью значимости, Леонардо вскоре крепко закрыл рот. Почувствовав себя побеждённым без причины, он опустил глаза и отвернулся.

Естественно, в поле зрения попали двое членов отряда, стоявших у входа. Они не смотрели в их сторону, но были достаточно близко, чтобы слышать разговор.

Однако даже беспокоиться о них казалось его личной проблемой, поэтому Леонардо просто вздохнул и сжал свою раскалённую руку.