Бермуды 254 глава

"..."

Потрясённые золотистые глаза долго не моргали.

Ситуация, о которой он только что услышал напрямую от Командира, казалась на удивление обнадёживающей — всё, как говорилось, закончилось благополучно.

Он знал, что ущерб от вулканического пепла удалось свести к минимуму благодаря завершённому ремонту защитного барьера. Что местные жители с готовностью принимали у себя солдат, вернувшихся с поля боя, где те рисковали жизнью. Что из соседних регионов уже прибыли гуманитарные грузы, а раненые получали своевременную помощь и шли на поправку.

Когда он лишь слышал об этом, всё казалось почти невероятно светлым.

Что за прекрасный, сияющий эпилог — словно с последней страницы героической сказки.

Это напоминало тот самый идеальный образ, который Леонардо лелеял в своём сердце.

Но то, что отражалось теперь в его глазах, было далеко от этой мечты.

Скорбь по потерянным товарищам, раздробленные конечности, неизгладимый рыбный запах, исходящий от ржавого металла и засохшей крови.

Тьма уже опустилась на измученные тела, и боль в левой руке по сравнению с ней казалась постыдной. Тяжёлое дыхание тех, кто выжил после ужасной сцены, густым ковром ложилось на землю, окутываемую сумерками. Среди всего этого Леонардо не мог заставить себя понять, какие мысли таились в пронзительных глазах, мерцавших в свете фонаря, когда они смотрели на него.

«Мне следовало бы использовать усилитель... раньше».

Он не сожалел о том, что использовал усилитель. Но когда стеклянный флакон внезапно выпал из внутреннего кармана — словно само провидение напомнило о нём, — потребовалось слишком много времени, чтобы снять крышку и принять таблетку. Страх перед тем, что могло случиться после, оказался слишком цепким, слишком живым, чтобы его просто так заглушить.

Но, вспомнив, что кто-то умер или едва не умер прямо сейчас, пока он колебался, он сожалел, что не принял усилитель раньше.

Возможно, тогда картина, которую он видел сейчас, не выглядела бы настолько разрушительной.

«Нет… если бы этого вообще не существовало...»

Леонардо стиснул зубы и обхватил шею правой рукой. Левую, ослабевшую, сжал в кулак.

Если выжившие выглядели так, то сколько же жертв осталось позади?

Столкнувшись с полной правдой, он почувствовал, как сердце стало биться всё чаще. Глухой ритм, будто эхо, стал медленно наполнять его сознание, и в этот момент те, кто до этого лишь перешёптывался вокруг, сделали шаг вперёд.

У Леонардо не было приятных воспоминаний о моментах, когда к нему стремительно приближались люди. Инстинктивно он отступил назад.

И вдруг гнетущую тишину прорезал высокий голос.

Знакомый голос.

— Блейн!

Он вздрогнул, услышав, как кто-то громко окликнул его по имени. Повернув голову на звук, он увидел знакомое лицо.

— Блейн!!

Он не успел среагировать — за криком последовало столкновение. Что-то тяжёлое врезалось ему в грудь, и, едва удержав равновесие, Леонардо ошеломлённо опустил взгляд.

— …Командир батальона Ривера?

Делуа, появившаяся будто из ниоткуда, резко обняла его за талию.

Произошло всё так быстро, что он не успел даже поднять руку, чтобы остановить её. И вместо того, чтобы оттолкнуть, он машинально распахнул объятия — скорее, чтобы не задеть левую, закованную в гипс, руку.

В результате всё выглядело так, будто он с распростёртыми руками встретил бросившуюся к нему командующего батальона Совета.

Сцена вышла странной, почти нелепой — но при этом какой-то… естественной.

Хотя сам Леонардо был в крайней степени смущён.

— Ха… Я что, правда это вижу? Это не сон, да?..

Словно в сказке, в голосе Делуа звучала радость, почти детская.

Прижав лоб к его шее, перетянутой платком, она сжимала его талию так крепко, будто боялась, что он исчезнет, и шептала сквозь захлёбывающийся голос:

— Слава Богу… Слава Богу, ты жив…

Леонардо, стоявший с неловко поднятыми руками и растерянно глядя на неё сверху вниз, просто моргнул — разум застыл.

Дело было не в том, что женщина вцепилась в него посреди толпы. Её голос, прерывистый от дыхания, был полон влаги.

«Она… сейчас плачет?»

Столкновение с чужими сильными эмоциями вновь выбило его из равновесия — точно так же, как тогда, когда глаза Флинна блестели от слёз.

— Хаа… Ты даже не представляешь, как сильно я волновалась…

Он смотрел на неё с выражением полного непонимания.

Сам факт, что кто-то переживал за него, не был чем-то плохим.

Напротив — это было то тепло, о котором он когда-то так мечтал.

Но когда человек, с которым его ничто особо не связывало, начинал плакать, говоря, что волновался за него… в этот момент он чувствовал не благодарность и не радость, а скорее растерянность.

Он не ожидал увидеть такие глубокие чувства среди этих людей. Он больше привык к камням, летящим со стороны прохожих.

Но тяжёлое дыхание Делуа было слишком настоящим — и в нём слышалось сердце, которое искренне боялось потерять.

Леонардо медленно опустил правую руку и неловко похлопал её по спине. Его пальцы на миг замерли, когда он почувствовал под боевой формой плотную повязку.

Вскоре Делуа подняла лицо, оторвавшись от его груди, следуя за этим неловким жестом. Обхватив его лицо ладонями, она начала крутить его туда-сюда с какой-то резкой тревожностью. За этим последовали вздохи и лавина вопросов:

— Ох... Посмотри на себя... Что нам теперь делать с твоим лицом?.. Что с тобой случилось за эти несколько дней?.. Слушай, а тебе вообще можно уже вставать? Ты ведь только очнулся — разве тебе можно выходить? Всё ли у тебя в порядке? Рука нормально двигается? Не болит? Ты говорить-то можешь?

Леонардо, буквально атакуемый вопросами, уже и сам не знал, какое у него лицо — его щёки были так сжаты её ладонями, что губы едва не сложились в рыбью гримасу.

А потом в голову вдруг пришла мучительная мысль: Ублюдки из Совета же всё это видят.

Очнувшись от нарастающего чувства неловкости, он перехватил Делуа за запястья и, насколько мог, откинулся назад:

— Подожди, подожди! Со мной всё в порядке. Просто… отойди немного и говори помедленнее.

— А голос у тебя почему такой? Это потому что ты долго болел? Что сказал медик? Это точно нормально?..

Наступление Делуа истощало его моральные ресурсы.

Перед лицом этой дежавюшной сцены, которая уже будто случалась прежде, Леонардо выглядел подавленным, но всё же чуть приподнял голову, настороженно ощущая на себе взгляды.

Однако, когда через мгновение он осмотрелся внимательнее, его глаза непроизвольно расширились.

— ...?

Кто-то незаметно подошёл слишком близко, и теперь он видел — они смотрят на него…

с тем же выражением, что и Делуа.

Некоторые из них торопливо вытирали глаза, и Леонардо даже подумал, не мерещится ли ему всё это. Он приподнял одну бровь в выражении полного когнитивного диссонанса, и будто по сигналу — всё началось.

— Блейн!

— Блейн!!

Толпа, как приливная волна, хлынула к нему, выкрикивая его имя. Это напугало его так, как не пугало даже столкновение с Материнским телом.

Он попятился, чувствуя, как сгущается напряжение, но Делуа, всё ещё держащая его, не отступала. А сзади давили другие — и в итоге он оказался буквально зажат и увлечён вперёд, не имея ни малейшей возможности что-либо сделать.

— Блейн, ты в порядке? Зачем ты вообще сюда пришёл?

— Боже... У тебя что, рука ранена?

— Говорят, это ты уничтожил Материнское тело?

— Я видел это вблизи, говорю тебе — это было жутко.

— Герой войны никуда не исчез.

— Эй, не толпитесь! Мы вообще-то все тут пациенты!

— Дайте пройти! Я тоже хочу поближе…

— Я только слышал... А насколько оно было сильным?

— Я выжил благодаря тебе.

— Это же форма Командующего, да?

— Когда ты очнулся? Тебе бы ещё отдыхать...

— А тебе вообще можно так разгуливать? Командующий разрешил?

— Да притормозите вы, спрашивайте по одному.

— Эй, сейчас не до этого! Давайте-ка его на руки, понесли!

— Точно, понесли его!

— Вы с ума сошли? Какой "понесли", он же ранен!

— Эй, вы! Всем вернуться на места!

Руки, тянущиеся к нему, словно цветы, распускались вокруг Леонардо, будто и впрямь собирались его поднять. Но это были не белые руки из кошмара — это были руки живых, тёплых людей, полных энергии и жизни.

Леонардо, ещё не до конца осознающий происходящее, не успел увернуться. Против его воли одна нога взмыла вверх по диагонали, и в тот момент, когда он почувствовал, как всё его тело поднимается над землёй, раздался голос командира, пришедшего на место, чтобы остановить несанкционированное веселье:

— Что здесь происходит? До времени техобслуживания ещё далеко. Кто тут самовольничает?!

Леонардо, затерянный в толпе, плохо слышал происходящее, но стоящие по бокам командиры строго вмешались. Конечно, их быстро разогнала волна участников, однако тело Леонардо, уже почти взмывшее в небо беспомощно, вновь вернулось на землю.

Когда его ноги коснулись земли, Леонардо пошатнулся, теряя равновесие. Не столь важно было то, что чужие руки только что коснулись его тела. Настоящим везением было то, что Дэлуа обнял его и поддержал — иначе он уже, возможно, рухнул бы на землю.

Однако, хотя попытки поднять его прекратились, участники и не думали отступать. Напротив — к ним начали стекаться всё новые и новые люди, даже те, кто раньше проходил мимо и не знал, что происходит, теперь подходили с вопросами.

С момента прибытия на полуостров он получал внимание разного рода, но чтобы настолько прямое и горячее — такое случилось впервые. Его закоченевшее от напряжения сердце немного оттаяло от их смеющихся и плачущих лиц, но тело всё больше сжималось, взгляд метался, а в голове начинал кружиться вихрь.

Из-за скопления углекислого газа дышать снова становилось трудно. Когда лицо начало наливаться жаром и в висках запульсировала дурнота, лица нескольких ближайших участников, ещё только что обращавшихся к нему, внезапно напряглись и побледнели.

— Стойте.

В тот же миг жара, проглотившая даже приказы командиров, резко отступила. Где-то по краям ещё слышались обрывки шёпота, но шумные голоса участников мгновенно стихли.

Холодная ладонь закрыла ему обзор, и вслед за ней в уши проник низкий голос. Как только на веки опустилась тень, Леонардо, перегруженный происходящим, выдохнул застрявшее в груди дыхание.

Когда его обмякшее тело начало клониться, широкая грудь надёжно подхватила его сзади. Чья-то крупная рука мягко прижала его лицо, чуть откинув его голову назад — на плечо человека, что держал его.

— Ха-а... Я же говорил — не отпускай меня.

Грубое дыхание, будто преодолевшее большое расстояние, прозвучало у него над головой. Леонардо, который до этого неуверенно нащупывал его предплечье, будто ища спасения, в ответ на эти слова крепко вцепился в воротник Хьюго.