Бермуды 253 глава

Леонардо, поднявшийся со своего места, держась за руку Хьюго, ощущал повязанный на шее платок. Его беспокоило: неужели Его Светлость герцог, который, казалось, знал абсолютно всё, мог завязать его бантом или «бабочкой» — хоть это и казалось маловероятным.

К счастью, наощупь узел был не таким изнеженным. Однако он был завязан весьма туго — скорее по-солдатски, чем как обычный шарф.

Леонардо, несколько раз дёрнув за край платка, начал сомневаться: получится ли его вообще развязать.

«...Это что, армейский узел?»

Материя в месте завязки была так туго скручена, что трудно было поверить — она из шёлка. Пока он в растерянности ощущал это сдерживающее прикосновение под пальцами, он спустился на палубу и втиснулся в обувь, которую подготовил Флинн. Постучав носком по полу, Леонардо последовал за Хьюго мимо придвинутого в сторону кофейного столика.

Даже мельком взглянув на разложенную сверху газету, Леонардо всё ещё ощущал в груди волнение и остаточное тепло от предвкушения выхода на улицу. Однако крупный заголовок, заметный даже издали, образовывал знакомое сочетание слов, которое сразу привлекло его внимание.

Он, уже было собираясь пройти мимо, вдруг замер. Почувствовав это, Хьюго тоже остановился и обернулся.

Леонардо поспешно отвёл взгляд от журнального столика. Он посмотрел на Хьюго и неловко наклонился:

— Я... ещё не до конца надел обувь

Он поправил замятый задник ботинка и, выпрямившись, с натянутой улыбкой заявил, что теперь готов.

Хьюго, не сводя с него взгляда, мельком глянул в сторону стола, а затем снова перевёл взгляд на Леонардо.

Почувствовав напряжение в воздухе, Леонардо крепко сжал его руку и потянул за собой. В этот момент Хьюго, отказавшись от мягкости в голосе, заговорил с внезапной серьёзностью:

— Леонардо. Позволь ещё раз повторить... Это будет совсем недолго. Мы просто немного подышим воздухом — и вернёмся.

На фоне такой серьёзности эти слова показались Леонардо почти смешными. Он моргнул, потом, будто всё само собой разумеющееся, ответил:

— Я знаю. Ты уже много раз это говорил. Думаешь, я не вернусь обратно?

Я не ребёнок. — хотя эта мысль прозвучала тихо, Хьюго в ответ лишь многозначительно посмотрел на него. На его лице читалось, что такое вполне возможно, отчего Леонардо фыркнул и добавил:

— Хочешь, я тебе обещание дам?

Он, с трудом вытянув мизинец из забинтованной левой руки, помахал им. Будучи уже знаком с этим жестом, Хьюго только улыбнулся и покачал головой. Осторожно опустив его руку, словно говоря: не напрягайся, он тут же вернулся к серьёзному выражению и добавил:

— Там всё ещё не полностью стабильно. И сейчас очень загруженное время... Снаружи может показаться шумно и сумбурно. Если тебе станет тяжело стоять или почувствуешь слабость — скажи мне сразу.

Леонардо кивнул, слегка сбитый с толку — всё это звучало так, будто его считали и физически, и морально ослабленным. Это было чересчур заботливо, почти чрезмерно. Но, в конце концов, беспокойство — это не так уж плохо. А вдруг действительно, в его глазах он выглядел именно так?

Опасаясь, что Хьюго может передумать и отозвать разрешение, Леонардо встряхнул его руку и поторопил:

— Я понял, понял. Так пойдём уже. Солнце почти село.

Хотелось увидеть не просто солнечный свет, пробивающийся через стекло, а само солнце. Не теряя времени, Леонардо шагнул к двери первым. Хьюго, чуть замешкавшись, быстро последовал за ним, крепче сжав его ладонь. Затем, обхватив дверную ручку, медленно потянул дверь наружу.

Крррииик—

Через узкую щель просочился тусклый свет. Воздух снаружи едва заметно коснулся его кожи.

Когда дверь распахнулась полностью, свежий, хоть и слегка «рыбный» запах наполнил лёгкие. Леонардо, прищурившись от яркого дневного света, глубоко вдохнул, позволяя ветру коснуться лица.

«Кровь?...»

Солдаты вокруг тут же отдали честь командиру, но Хьюго жестом остановил их. Леонардо же, даже не обратив на них внимания, первым делом посмотрел вперёд.

Сквозь ряды палаток и плотные заросли, чуть вдалеке, он увидел красное солнце, прячущиеся за горизонтом, словно гигант, уходящий в сумрак.

— Вау...

Хотя солнце уже почти скрылось, растворяясь в наступающих сумерках, он не мог не выдохнуть это слово. Ведь когда шла битва с Материнским телом, он и представить не мог, что снова увидит завтрашнее солнце — сжимая сердце в страхе.

Ветер был умеренно прохладным — не холодным, но ощутимо свежее, чем тепло в помещении. Это было даже приятно. Но стоило ему немного напрячь плечи, как Хьюго, всё ещё держащий его за руку, тут же заметил это:

— Замёрз?

Леонардо покачал головой. Хоть здесь и прохладнее, чем на полуострове, температура всё же была вполне комфортной.

Уловив в этом избыточную опеку, он бросил на Хьюго косой взгляд. И в этот момент их глаза встретились с пятью или шестью членами отряда, стоявшими за его спиной. Их выражения были полны удивления — будто перед ними появилось легендарное существо. Леонардо, сначала не придав этому значения, вдруг почувствовал неприятный укол.

«Чёрт... Сейчас совсем не время для этого»

Вспомнив, что именно было написано в той самой газете, он подумал, что пора торопиться. Если солнце сядет ещё больше, лица будет трудно различить — и весь смысл выхода пропадёт.

Но прежде чем он смог двинуться дальше, Леонардо попытался выскользнуть из руки Хьюго. Однако тот сжал её ещё крепче, не давая отпустить. Леонардо бросил на него вопросительный взгляд, но в этот момент чей-то крик — громкий, отчаянный — пронзил воздух.

— Ааааагх!

Вырванный из краткого покоя, Леонардо тут же повернулся на звук. Источник доносился издали — от особенно большой палатки. Туда поспешили несколько человек. Крики, продолжавшиеся с той стороны, говорили о серьёзности происходящего.

«Что там происходит?...»

Леонардо, чьё лицо внезапно посерьёзнело, инстинктивно попытался пойти в сторону шума. Но, поскольку Хьюго потянул его в противоположную сторону, он не успел сделать и двух шагов, как был вынужден остановиться.

— Леонардо, сюда

— …А?

Леонардо растерянно оглянулся, чувствуя, как его ведут вперёд. Он был озадачен, потому что Хьюго, который в подобных ситуациях обычно первым шёл выяснять, что произошло, на этот раз, казалось, наоборот — уводил его прочь.

— Там же, похоже, что-то случилось. Разве мы не должны проверить?

— Медики уже пошли туда. Тебе не стоит об этом волноваться.

Профиль Хьюго, идущего на шаг впереди, выражал решительность и холодность одновременно. Несмотря на внутренние вопросы, Леонардо молча последовал за ним. Однако, поскольку это была его первая полноценная прогулка с момента пробуждения, дыхание стало сбиваться, хоть и шаг был не таким уж быстрым.

Одновременно с этим его ноги вновь начали подкашиваться, и в голову закралась лёгкая дурнота. Леонардо, перехватив дыхание, поспешно проговорил:

— Подожди, давай медленнее…

Хьюго тут же резко остановился и обернулся. Леонардо, не успев затормозить на повороте у кабины, врезался в него, сделал шаг назад и замер. Он нахмурился, почувствовав, как сердце застучало сильнее, и машинально прижал ладонь к груди.

Поняв, что, похоже, слишком поторопил его, Хьюго тут же обеими руками обхватил его лицо и внимательно вгляделся в его цвет.

— Лео, ты в порядке? Прости, я слишком быстро пошёл.

— Нет, всё нормально. Я в порядке. Просто… ты куда-то спешишь? Почему такая спешка…

В этот момент налетел довольно сильный ветер, растрепав волосы обоих. В его знакомом привкусе Леонардо почувствовал то самое — металлическое, тягучее — и понял: запах крови ему не показался.

Глаза Леонардо на миг распахнулись, и он тут же замолчал. Окинув взглядом пространство вокруг, он заметил узкий проход между двумя палатками, ведущий на противоположную сторону. Там то и дело проходили члены Совета, и ветер, казалось, усиливался именно оттуда.

— Лео?

Чувствуя, что с ним что-то не так, Хьюго встревоженно окликнул его и крепче сжал его ладонь. Но Леонардо выскользнул из его руки и в тот же миг переместился в ту сторону, куда смотрел.

— Лео!

Крик Хьюго, звучавший буквально рядом, сразу стал отдалённым. Леонардо, пробежав по узкому коридору между двумя палатками, резко остановился, тяжело дыша, перед открывшейся перед ним картиной.

Он пересёк всего одну линию палаток, но сцена за ними разительно отличалась от той, что он увидел, когда впервые вышел из кабины.

Впереди простирались ряды временных построек и палаток, выстроенных в идеальном порядке. Повсюду сновали члены Совета, все они остановились и повернулись в его сторону.

Кто-то поддерживал раненых товарищей, кто-то чистил оружие, кто-то нёс медикаменты — и все, как один, уставились на внезапно появившуюся золотистую фигуру. В относительно просторной зоне собрались командиры, и те, кто вели обсуждение или принимали рапорты, одновременно прекратили разговоры.

Все взгляды постепенно сосредоточились в одной точке, и над равниной воцарилась тишина. Лёгкий ропот, прорвавшийся из одного источника, стал нарастать, как волна.

Леонардо растерянно оглядывался, глаза метались. Дело было не в том, что на него смотрели — не это его беспокоило.

Здесь не было ни одного человека без ран. Повсюду лежали или сидели раненные, кто-то тихо стонал, кто-то истекал кровью. Кровавые бинты, потерянные обрывки ткани валялись прямо на земле.

И вот, наконец, он понял — почему Хьюго пытался не выпускать его из комнаты. Почему увёл его в противоположную сторону.

Всё это время то, что находилось внутри — было изолированным, искусственным покоем, созданным специально для него. А вот это — реальность.

Реальность кровавого боя, стоившего сотен жизней. И победа, ради которой они сражались до последнего… в которой, казалось, не было ни одного победителя.