Бермуды 248 глава

— А, собрание закончилось?

Как только Хьюго вошёл, Флинн вскочил на ноги. Поправив выражение лица, он поспешно шагнул навстречу своему начальнику.

Хьюго молча кивнул, закрывая за собой дверь, и стал расстёгивать манжету. Как обычно, он протянул перчатки Флинну и вкратце изложил содержание завершившегося совещания:

— Говорят, кроме восточных врат, пятой и шестой, о которых мы обсуждали утром, открывают ещё дополнительные. Временные порталы тоже обещают связать к завтрашнему дню.

Хотя расписание было составлено им самим, на лице Хьюго ясно отражалась усталость — он только за этот день успел побывать уже на двух совещаниях. Поэтому Флинн, помогая расстегнуть боевой мундир, намеренно бодрым тоном уточнил:

— Значит, есть шанс, что выступим раньше срока?

— Посмотрим по обстоятельствам

Флинн тихо кивнул на прямой ответ. Потом привычно забрал вещи и прошёл в угол, чтобы аккуратно разложить их.

Хьюго следил за его движениями, на ходу омывая руки вызванной водой. И вскоре его взгляд упал на Леонардо, сидевшего на палубе и рассеянно уставившегося в их сторону.

Широким шагом он тут же подошёл и тяжело опустился рядом. Лицо смягчилось, и он, в упор разглядывая бледные черты, спросил небрежным тоном:

— Как самочувствие?

Его ладонь привычно поддержала Леонардо за спину. Широкое плечо чуть подалось в его сторону.

Расстояние было совсем небольшое, но сегодня Леонардо ощущал его особенно остро. Он невольно отстранился, и всего за несколько секунд в голове стало слишком шумно.

Ему и раньше казалось странным, что тело реагировало на Командора, когда он только очнулся, а теперь, после слов Флинна, в памяти всё переплелось, вызывая тяжёлую путаницу.

К тому же странный образ, мелькнувший в его сознании, неожиданно наложился на фигуру Хьюго перед глазами. Из-за этого он молчал, лишь смотрел на него. Хьюго наклонил голову и снова позвал:

— Леонардо?

— …А?

— Я спросил, как ты себя чувствуешь. Устал?

От повторного вопроса Леонардо опомнился. Сбивчиво, с заметным смятением на лице, он замялся и выдал:

— Э-э… ну да. Нет. Я в порядке. Всё нормально.

Хьюго, внимательно следивший за его выражением, слегка приподнял бровь от странной несвязанности ответа. Но, услышав уверение, что всё хорошо, лишь кивнул, не настаивая. Его взгляд переместился к низкому столику позади.

Увидев, что суп с его ухода так и остался нетронутым, голубые глаза чуть сузились.

— Почему он всё ещё стоит?

В голосе прозвучал лёгкий вздох. Леонардо тоже посмотрел на миску на столике.

— …

Помолчав, он снова повернулся к Хьюго. Лицо было слегка недовольным. Пусть он и понимал, что всё это ради его же здоровья, но в его возрасте слушать нотации из-за еды было обидно, и это замечание неожиданно вызвало раздражение.

Поэтому, обхватив колени в неловкой позе, он буркнул:

— Он невкусный

— …Но чтобы быстрее поправиться, тебе всё равно нужно есть

— Такое ощущение, что от него я только хуже себя почувствую

— Полезное обычно горько на вкус

Леонардо упрямился, а Хьюго твёрдо пресёк его жалобы, явно не собираясь потакать. И всё же, вопреки строгим словам, его рука мягко откинула чёлку с лба.

Леонардо не стал отстраняться, но глядел на него с лёгкой угрюмостью в глазах. Когда пальцы скользнули по лицу, он чуть опустил взгляд. Короткая улыбка, мелькнувшая на лице, тут же исчезла.

Большая ладонь, тёплая и уверенная, легко скользнула по волосам и лбу. Прикосновение было знакомым, но сегодня он ощущал необычное напряжение, и затылок невольно напрягся.

Яд…

Золотистые пряди, щекотавшие глаза, полностью переплелись с длинными пальцами и были убраны назад. Когда зрение прояснилось, Леонардо медленно поднял веки. В ту же секунду ему вспомнились слова Флинна.

Неужели именно он высасывал его?..

Хотя Флинн и не сказал этого прямо, слова медика о том, что Командор участвовал в операции, звучали как намёк. А если совместить их с тем странным образом из воспоминания — интуиция подсказывала, что это мог быть только он.

Но Агризендро выглядел совершенно обычно. Разве что глаза, в которых сквозила усталость, казались чуть глубже. Никаких других перемен в лице, обращённом к нему, не было.

В отличие от него самого, Леонардо уже не мог сохранять равнодушие. Его взгляд встретился с чужим — и тут же скользнул вниз.

Ему снова почудилось, будто по губам растекается алая жидкость. Одновременно левое плечо вспыхнуло жаром.

Это сводит меня с ума.

Это уже не была прежняя пульсирующая боль, а скорее жгучее ощущение, словно его обожгли. И всё же рядом находился лёд — полная противоположность жару.

Почему… почему Командор?...

Если бы во рту у него тогда была рана, заражение стало бы лишь вопросом времени при таком способе отсасывания яда. К счастью, похоже, обошлось без последствий, но ведь и сам Агризендро был серьёзно ранен в битве с матерью-тварью. Стоило хоть капле отравы попасть в дыхательное горло или пищевод — и при его внутренних повреждениях это могло бы стать смертельным.

По сути, подобный метод был крайне опасен для столь высокопоставленного человека, тем более в качестве медицинской процедуры. И осознавать, что именно он сделал это собственноручно, было странно.

Леонардо крайне не любил, когда его тело касались без спроса, особенно левое плечо. Но в случае с этим человеком неприятного ощущения не возникало. Нет — даже наоборот, хотелось бы поблагодарить, и простого «спасибо» явно было бы мало.

По словам медика, тогда он действительно балансировал на грани смерти. Да и если вспомнить, что происходило внутри барьера, — это был далеко не первый случай, когда он оставался жив лишь благодаря этому человеку.

И всё же, раз это была пока только его догадка, Леонардо хотел удостовериться. Кадык заметно дёрнулся.

— Эй

Стоило его голосу разнестись по комнате, как внимание обоих сразу обернулось к нему. От внезапной тишины стало неловко, но он всё-таки открыл рот, чтобы прояснить мучивший его вопрос:

— Эм, моё плечо…

Он всего лишь хотел спросить: «Это вы удаляли яд из моего плеча?», — но вопреки мыслям, слова не шли.

Почему-то произнести это здесь оказалось слишком тяжело. Может, всё из-за того, что Флинн был рядом? В голову внезапно пришло: лучше спросить наедине.

Пока Леонардо колебался и снова умолк, взгляд Хьюго стал чуть неоднозначным. Казалось, он напрягся, будто почувствовал неладное.

Может, именно поэтому тело Леонардо мелко дрогнуло, словно от холода, когда он встретился с его глазами. Он машинально обхватил колени, втянул плечи, и тогда Хьюго, немного помедлив, убрал руку и спросил:

— Что такое, замёрз? Или плечо болит?

— …Нет, не в этом дело

Леонардо покачал головой, не желая добавлять поводов для беспокойства. Он не замёрз и не чувствовал боли — лишь какое-то чуждое ощущение щекотало нервы.

Но взгляд его всё равно то и дело опускался на губы Хьюго. В памяти ясно стояли голубые глаза, увиденные сквозь поднимающиеся пузыри. А ещё — случай, когда его губы грубо столкнулись с губами этого человека в миг, когда он был близок к потере контроля. Магия, которой тот тогда наполнил его нутро, будто до сих пор ворочалась внутри.

На этом Леонардо решил поставить точку — не смотреть. Разум подавил инстинкт.

Да, всё, что сделал этот человек, было ради его спасения. Но оттого, что он вновь и вновь вспоминал чужие губы, он ощущал лишь сильное отвращение к самому себе.

Он прикрыл рот рукой, будто подперев подбородок. Хьюго же смотрел на него с выражением, в котором смешались настороженность и забота из-за этих непонятных перепадов настроения.

На всякий случай он вновь поднял температуру воздуха в комнате, подкинув тепла своей магией. В этот момент Флинн, всё это время молча наблюдавший за ними из угла, прервал тишину, грозившую затянуться:

— Кхм… Командор, что будем делать с одеждой Блейна?

Оба — и Хьюго, и Леонардо — одновременно повернулись к нему. Хьюго сразу понял, о чём речь, и его взгляд скользнул к боевому мундиру, что был сейчас на Леонардо.

Леонардо тоже посмотрел вниз — на рукав, который почти полностью закрывал его ладонь.

Ах.

И правда, он всё ещё был в этой форме.