Бермуды 246 глава

— Ты не помнишь?

На встречный вопрос Леонардо кивнул с озадаченным выражением лица. Он смотрел в пустоту, пытаясь понять, что произошло. Хьюго встретил его взгляд, но затем отвернулся, не сказав ни слова.

— …Обсудим это позже. Итак, можем ли мы считать, что с нервной системой и работой сердца проблем нет?

Сам факт вопроса о том, не помнит ли он, явно означал, что что-то случилось. Но отказ отвечать и перенос темы заставил Леонардо смотреть на Хьюго с недоумением. Однако, как он и сказал, впереди еще многое предстояло обсудить, а профиль Хьюго создавал впечатление, что он как будто избегает ответа, поэтому Леонардо не стал настаивать.

Тем не менее подозрения возникали. В памяти Леонардо всплывал образ, как он сжимает свою шею на фоне взрывающих вулканических обломков.

«Неужели… я опять собирался сойти с ума?»

Размышляя, не в этом ли причина того, что командир и медицинский офицер избегали ответа, Леонардо с напряженным лицом попытался вспомнить размытые эпизоды. Однако, словно фильм был обрезан, никаких сцен он не мог вспомнить — словно кто-то намеренно вырезал воспоминания.

Как раз в тот момент, когда он привычно прикусил губу от волнения, рука Хьюго внезапно приблизилась и нежно обняла его за поясницу. Большая рука схватила его левое предплечье и слегка погладила. Леонардо опустил взгляд на свою руку, а затем посмотрел на Хьюго рядом.

Хотя он не понимал, что это значит, он почувствовал в ласковом прикосновении намерение утешить. Казалось, что голос Хьюго шепчет ему на ухо: «Все в порядке».

Медицинский офицер, наблюдавший за ними, прочистил горло и перелистнул пару страниц медицинского отчета. Затем, прочитав около трех строк, щелкнул языком и осторожно ответил на предыдущий вопрос Хьюго, словно вопрос был несколько сложным.

— Хорошая реакция нервной системы не гарантирует отсутствия проблем с телом. Нужно провести несколько дополнительных тестов, наблюдать за динамикой минимум две недели и подтвердить устранение токсинов и нормализацию вязкости крови через анализы, чтобы дать точный ответ.

В тот момент, когда прозвучало слово «анализ крови», плечи Леонардо напряглись. Хьюго, почувствовав это через пальцы, снова обратился к врачу.

— Есть ли альтернативный метод вместо взятия крови? Желательно что-то более простое.

— Что ж… Для проверки нервной системы можно ограничиться проверкой реакции зрачков и способности выполнять инструкции… но упростить обследование сердечной функции будет сложно.

— …

— Сейчас, когда сознание вернулось и организм только начал метаболизировать, лучшее время оценивать восстановление сердца. Однако при высокой вязкости крови сердцу приходится работать с перегрузкой, чтобы обеспечить кровоток, что может привести к ошибочному диагнозу или пропуску проблем, требующих раннего выявления. Также существует риск других сердечно-сосудистых заболеваний.

Хотя он говорил окольным путем, в двух словах это означало: анализ крови неизбежен.

После ответа Хьюго посмотрел на Леонардо. Судя по заметно напряженному выражению лица, тот явно не хотел проходить это обследование.

«Вряд ли он боится вида крови»

Это было бы странно для человека, который был солдатом и недавно сражался в посттравматическом стрессовом расстройстве, например, айхмофобии (страх острых предметов), но это тоже казалось маловероятным с учетом предыдущих фактов.

Размышляя дальше, Хьюго внезапно вспомнил, как Леонардо сильно сопротивлялся при сборе маны в Центральной клинике ранее. Тогда у него тоже возникли похожие сомнения, а нынешняя реакция Леонардо — как будто он чего-то боится — заставила Хьюго задуматься о связи между сбором маны и анализом крови.

«В любом случае, добровольно он не согласится.»

Когда Хьюго и Леонардо одновременно замолчали, медицинский офицер, посчитав, что его мысль донесена, перелистнул еще одну страницу отчета. Затем, сосредоточив взгляд на Леонардо, он спросил прямо.

— Блейн, ты знаешь растение под названием «Менделиас»?

Леонардо, который серьезно смотрел в пол, поднял глаза при знакомом названии.

— Менделиас?

— Вы употребляли это растение или какую-либо пищу с его компонентами за последние десять дней? — спросил медик. — Обычно оно растёт возле туш животных или могильных ям и пахнет так мерзко, почти гнилым, что вряд ли можно забыть, если вы его ели.

На вопрос медика у Хьюго тоже приподнялась бровь. Он прекрасно знал, что попадало в рот Леонардо за последние десять дней. Среди этого точно не было подобных растений, и уж тем более маловероятно, что тот сунул бы в рот что-то антисанитарное, выросшее на кладбище.

Однако лицо Леонардо напряглось.

Разумеется, он знал. Это было то самое растение, которое Неро насильно заставил его съесть.

— …Ел. А что?

спросил Леонардо в ответ, внимательно следя за выражением лица медика.

От неожиданного ответа Хьюго повернул голову к нему. Медик же, убедившись, что его предположение верно, удовлетворённо улыбнулся и сказал:

— Так я и думал. Компоненты этого растения очень сильные, поэтому у вас и возникли симптомы паралича нервной системы вместе с телесным шоком. В вашем ослабленном состоянии добавились ещё и антибактериальные свойства Менделиаса — организм просто не справился.

Медик сообщил, что во время операции в крови Леонардо проявилась реакция, словно компоненты Менделиаса и Дегалианифа столкнулись друг с другом.

Он объяснил, что принцип действия Менделиаса как противоядия заключается в том, что он подавляет уже существующий яд более сильными веществами, не давая яду распространяться и действовать в организме. Поэтому его и называют «чудо-лекарством», но побочные эффекты столь тяжёлые, что использовать его открыто невозможно.

Леонардо это было известно. Но впервые он услышал, что сила воздействия настолько велика, что может вызвать шок. В душе он злобно выругался на Неро за то, что тот накормил его чем-то, что чуть не убило.

Однако заключение медика оказалось совсем иным, чем его собственные мысли.

— И всё же, считайте, что вы живы именно благодаря Менделиасу. Без него яд давно распространился бы по всему телу, и даже лечение не спасло бы. А левую руку пришлось бы ампутировать.

Медик широко улыбнулся, произнося эти леденящие слова, и добавил, что подобный случай вызовет огромный интерес в научном мире.

Леонардо в изумлении уставился на него широко раскрытыми глазами. Потом невольно сжал и разжал левый кулак несколько раз — вдруг захотелось проверить, двигается ли он нормально.

«Благодаря тому растению?..»

Размышляя над словами медика, он вспомнил, как сопротивлялся тогда, когда Неро заставлял его это съесть. Они оба были измотаны борьбой, но если бы он всё же не получил это средство таким образом — исход мог быть катастрофическим.

Погружаясь в воспоминания, Леонардо постепенно прояснял разум, и перед глазами всплыло последнее, что он видел перед потерей сознания.

«Неро…»

Вместе с этим в памяти мелькнул его образ — того, кто до самого конца не подчинился приказу уйти, скрываясь под личиной члена Совета.

***

Медик и члены медицинской команды разом покинули каюту после того, как закончили простое обследование и выписали лекарства. Леонардо, только что пришедший в себя, выглядел уставшим; к тому же Хьюго распорядился провести более детальное обследование уже после возвращения.

Не зная точной даты возвращения, Леонардо лишь чувствовал облегчение от того, что проверку отложили. Однако из-за загипсованной левой руки и строгого предписания избегать нагрузок на сердце он оказался заперт в каюте, в чем-то вроде «восстановления», которое в действительности восстановлением вовсе не было.

Из всего, что он слышал от Хьюго, — это лишь то, что дела, связанные с полуостровом, постепенно подходили к завершению. Но мысли Леонардо были заняты только Неро — беспокойством, которое он сам никак не мог разрешить.

По правде говоря, ему не верилось, что тот парень, пробравшийся в ряды Совета и разыскивавший его до самого конца, покорно вернулся в штаб армии, пока он сам находился без сознания. Однако раз об этом нигде не упоминалось, значит, к счастью, его личность не раскрыли или никаких проблем всё же не возникло.

«И всё же… почему-то тревожно...»

— Блейн, ешь быстрее. Тебе нужно доесть, чтобы принять лекарство

Погружённого в тяжёлые мысли Леонардо прервал Флинн, всё это время наблюдавший за ним.

Леонардо вяло поднял голову, помешав ложкой суп. Потом, скосив взгляд на миску, недовольно глянул на Флинна и буркнул:

— На вкус — отвратительно.

— …А ты чего ожидал? Это больничная еда

— Хоть соли можно было бы добавить. Это же совсем пресно! И почему суп такой горький? Что туда вообще положили?

Он жаловался так, словно только этого и ждал. Флинн тяжело вздохнул и ответил:

— У тебя органы внутри в плохом состоянии, поэтому тебе нельзя солёного или пряностей. И всё же леди Харет, услышав, что ты очнулся, велела повару из её особняка приготовить это из лучших продуктов. Поешь хоть немного, хотя бы ради неё.

Когда упомянули майора Харет, возразить было нечего. Но вкус и правда был ужасный, а для Леонардо, у которого и так не было аппетита, этот суп оказался настоящей пыткой.

Тем не менее, ему нужно было доесть до конца, чтобы потом выйти и искать Неро.

Агризендро, ненадолго отлучившись, оставил Флинна караулить его, строго приказав проследить, чтобы он опустошил миску и принял лекарство. Всё это напоминало Леонардо времена начала кампании по подавлению, когда за каждым его шагом следили и вмешивались. Разумеется, смысл «надзора» теперь был совсем иным.

«…»

Наконец, с кислым видом он зачерпнул ложку супа. Морщась и задержав дыхание, он сунул её в рот.

Попытавшись проглотить всё разом, чтобы не почувствовать вкус, Леонардо вдруг вспомнил то, о чём хотел спросить Флинна.