Бермуды 245 глава

«Эм…?»

Хотя он не хотел показывать своего удивления, вопреки его воле ресницы заметно дрогнули.

Сила мгновенно покинула шею и плечи. Приподнятая голова опустилась обратно на наволочку спустя короткий миг.

Замерший в этом положении, Леонардо уставился на другого человека, а наполовину приоткрытые голубые глаза медленно моргнули несколько раз.

Температура в комнате была тёплой, почти сонной. Но по коже вдруг скользнул лёгкий, непонятный холодок.

«С каких пор?..»

Мысли в голове Леонардо запутались в клубок. В пространстве между ними, не шире ладони, повисло тяжёлое, ни с чем не сравнимое напряжение.

Он никак не мог понять, почему этот человек постоянно прикидывается спящим, заставляя его терять бдительность, а потом внезапно делает что-то подобное. Он не знал точно, когда тот проснулся, но чувствовал, что хотя бы момент, когда он коснулся его лица — точно был замечен.

С такого расстояния он не имел ни малейшего шанса буднично объяснить, зачем гладил чужую челюсть, лежа с ним бок о бок. Конечно, можно было вообще ничего не объяснять, но в ситуации, когда они буквально делят одну подушку и смотрят друг другу в глаза, отговорка казалась необходимой.

И пока он судорожно искал хоть какое-то объяснение и тяжело сглатывал, его кадык, ставший более заметным после недавнего похудения, резко дёрнулся вверх-вниз.

Ленивый, совершенно непроницаемый взгляд Хьюго проследил за этим движением, чуть скользнув вниз. В тот же миг его длинные ноги слегка сдвинулись — и коснулись бёдер Леонардо, которые уже давно были невыносимо горячими.

«…!»

Зрачки Леонардо расширились, будто от шока. В одно мгновение все предыдущие мысли вылетели из головы.

Жар внизу живота заявлял о себе с такой очевидностью, что все усилия разума разорвать причинно-следственную связь казались бессмысленными.

— П-подожди─!

Из горла вырвался высокий, пронзительный звук, которого он никогда прежде не слышал от себя. Опасаясь задеть Хьюго даже при малейшем движении, Леонардо резко поднял туловище, свернувшееся было калачиком.

Однако, будто под действием паники, которая стерла из памяти всё произошедшее мгновением ранее, он снова инстинктивно опёрся на левую руку.

— Ааааах!!

Когда боль, будто рвущая его изнутри, снова пронзила плечо, Леонардо вскрикнул и тут же отдёрнул поддерживавшую его ладонь. Его тело, дёрнувшееся словно у испуганного зверя, мгновенно потеряло равновесие и завалилось назад.

— Лео!

Хьюго, не менее ошарашенный, резко сел, ещё толком не проснувшись. Он успел подхватить золотую голову, уже почти ударившуюся о жёсткий пол, ладонью. В тот же момент он крепко схватил за руку самого Леонардо, который скорчился от боли, и с заметной тревогой на лице спросил:

— Что такое, болит рука? Дай посмотрю.

Несмотря на охрипший утренний голос, он быстро понял, что происходит. Хьюго одной рукой поддерживал спину и плечо Леонардо, а другой бережно массировал его левую руку, будто стараясь облегчить боль. Леонардо, находясь в полусогнутом положении, частично прижатый к Хьюго, дрожал плечами, но всё же ухитрился одной рукой дотянуться до одеяла и натянуть его на живот.

Боль, безусловно, была адская — глазные яблоки заслезились сами собой. Но нижняя часть его тела продолжала жить совершенно отдельно, реагируя на ситуацию своим чертовски стыдным образом. Сквозь сдавленный стон и презрение к себе, Леонардо попытался отвернуться, избегая и взгляда, и прикосновений другого.

Именно в этот момент рука Хьюго, только что гладившая его руку, скользнула вверх и начала теребить ворот формы. Леонардо, бросив вниз взгляд, увидел, как большая ладонь неторопливо расстёгивает мелкие пуговицы — одну за другой.

— Сними на минуту. Мне нужно осмотреть состояние

— …Ч-что?

Учитывая серьёзность его лица, вероятно, он действительно просто хотел проверить рану. Но с позиции Леонардо всё ощущалось совсем иначе. Когда он, наконец, опомнился, схватил Хьюго за предплечье — ворот уже был расстёгнут наполовину. Движения Командующего были явно… не впервые.

— Нет-нет, не надо! Я в порядке!

— В порядке? Но рана может воспалиться. Мне нужно проверить прямо сейчас.

— Нет, правда, всё нормально, я тебе говорю!

Леонардо бросило в холодный пот, и он изо всех сил сопротивлялся. Его инстинкт отчаянно сигналил: если в эту уже предельно напряжённую ситуацию добавить хоть каплю нового стимула, чувство, которое он пытается задавить, просто вырвется наружу — а вместе с ним и двойное презрение к себе.

Более того, он и сам был в полном замешательстве, толком не понимая причины своего состояния. А что уж говорить о другом — насколько сильнее тот бы растерялся, узнав об этом?

Спокойная атмосфера полудня исчезла, и между ними завязалась настоящая битва нервов — они схватили друг друга за воротники, словно хватая за шиворот. Последовала лёгкая возня: один пытался раздеть другого, а тот, сопротивляясь, извивался. Но для Хьюго это выглядело лишь как милое упрямство — ведь тот только что пришёл в себя после долгой бессознательности, и сил у него не было вовсе.

— Отпусти, Леонардо. Я просто взгляну — быстро...

Хьюго попытался полностью расстегнуть боевую форму, которую накинул на Леонардо, и стянуть нижнюю рубашку, чтобы осмотреть его плечо. В ответ Леонардо, до этого извивавшийся в его объятиях, сильно толкнул Хьюго в грудь и вырвался — точно так же, как когда-то прежде.

— Не трогай меня!

Свернувшись калачиком, он завернулся с головой в одеяло и, прижавшись к стене, свирепо смотрел на него. Леонардо ощетинился, как загнанный зверёк, а Хьюго в замешательстве уставился на него, не понимая причины такой реакции. Тем не менее, увидев, насколько тот напряжён, он не стал приближаться.

Вместо этого, не сдвинувшись с места, он с каменным выражением лица уставился на левое плечо Леонардо.

В тишине между ними звучало лишь тяжёлое дыхание Леонардо. Хьюго молча ждал, пока тот успокоится, прищурившись от яркого света, льющегося с улицы.

Когда вновь воцарилась тишина, рассеянное сознание Леонардо начало постепенно проясняться. Только тогда он заметил выражение Агризендро — что-то вроде ранения отражалось на его лице. Невольно взгляд зацепился за небрежно растрёпанные волосы и уставший, непривычно бледный облик.

— …

С опозданием до него дошёл смысл сказанных в порыве слов — слов, обронённых в адрес того, кто просто пытался проверить его состояние. С сожалением Леонардо осторожно поднял глаза на Хьюго, и в его взгляде читалась извиняющаяся растерянность. Хьюго, решив, что тот немного пришёл в себя, вновь задал вопрос уже спокойным голосом:

— С рукой всё в порядке?

Тон был таким искренним, будто он и правда переживал — и от этого Леонардо ещё сильнее злился на своё неразумное тело, не подчиняющееся даже сейчас.

Совесть задела. Ему стало неловко смотреть в глаза, и вместо ответа он лишь молча опустил взгляд и медленно кивнул.

Он прикусил губу, колеблясь, стоит ли говорить или нет, но в итоге еле слышно пробормотал:

— Я… хочу помыться…

Слова прозвучали уклончиво, но тело Леонардо действительно было всё мокрое от пота. Поэтому Хьюго, сначала удивлённый этим внезапным заявлением, начал немного понимать, почему тот так отчаянно сопротивлялся.

***

Хьюго решил, что Леонардо так яростно сопротивлялся, потому что ощущал себя грязным. Поэтому он попытался взять его на руки и отнести туда, где можно было бы привести себя в порядок. Однако Леонардо категорически отказался и настоял на том, что дойдёт сам.

Но даже просто встать, опираясь на стену, в его состоянии было непросто. Ноги дрожали, как у новорождённого жеребёнка. К тому же он завернулся в одеяло с ног до головы, сославшись на то, что ему холодно, так что идти было решительно невозможно.

В конце концов, Леонардо, тело которого оказалось слишком тяжёлым даже для минимального передвижения, был телепортирован в ближайшую душевую с помощью Хьюго. Там он наконец получил немного уединения — стряхнув с себя невинного командира, предложившего помощь с мытьём, и медика, утверждавшего, что на повреждённый участок нельзя лить воду.

Несмотря на то что несколько раз у него темнело в глазах, по мере того как тело очищалось, разум постепенно прояснялся.

Позже Леонардо вернули в комнату, где он, теперь гораздо свежее, оказался окружён медицинскими офицерами Совета. Хотя ему было не по себе от прикосновений незнакомцев, он всё же уступил настоянию Агризендро — послушно протянул запястье, открыл рот по указанию и принял осмотр.

Слушая до изнеможения рассказы о своём физическом состоянии, Леонардо наконец осознал, что пробыл без сознания довольно долго, и что рана на его плече была действительно серьёзной.

— Это невероятная скорость восстановления. Я подумал, что операция прошла успешно благодаря личному участию Командора, но если бы обычного человека отравили в такой степени, он бы не приходил в себя как минимум десять дней. А вы очнулись всего через три! И более того — ваши нейронные отклики сейчас на удивление стабильны… Это можно назвать не иначе как чудом свыше. Такой случай стал бы сенсацией, если бы о нём узнали в научном сообществе.

Медицинский офицер говорил с заметным воодушевлением. Он даже упомянул, что перед самой операцией рассматривался вариант ампутации. Поскольку некроз был заметен даже невооружённым глазом, Леонардо наконец понял, почему раньше его плечо так мучительно болело.

Одновременно с этим, услышав, что Командор лично участвовал в операции, он мельком взглянул на Хьюго. Он знал, что тот владеет искусством исцеления, но не подозревал, что его навыки позволяют участвовать в хирургических вмешательствах.

— Кстати…

Внезапно почувствовав любопытство, Леонардо перебил медика на полуслове. Хьюго, до этого молча сидевший рядом и внимательно слушавший, вместе с остальными членами медбригады обратил взгляд на него.

Хотя пристальное внимание всех присутствующих немного смутило его, Леонардо не дрогнул и прямо задал вопрос:

— А почему у меня голос такой? Это тоже из-за яда?

С того самого момента, как он очнулся, его голос был хриплым. Горло жгло и казалось распухшим, а голос — настолько осипшим, что временами звучал почти металлически.

Сначала Леонардо смутно думал, что голос просто охрип от долгого сна. Но теперь, чем больше он говорил, тем сильнее ощущал, что это слишком серьёзно, чтобы списывать всё на простую охриплость. Словно что-то было повреждено всерьёз.

Когда он невозмутимо задал этот вопрос, медицинский офицер замешкался и перевёл взгляд на Хьюго. Леонардо тоже невольно посмотрел в ту же сторону. Их взгляды встретились — и тогда Хьюго спросил:

— Ты не помнишь?