Бермуды 244 глава

После того как он некоторое время глупо застыл, Леонардо снова накрыл постель с довольно серьёзным выражением лица. Он уставился на белое одеяло с противоречивыми чувствами, но вскоре откинул ненужные мысли и вновь посмотрел на Хьюго.

Это происходило не в первый и даже не во второй раз без видимой причины, и в этом не было ничего необычного. Однако знать, что его тело в порядке таким образом сразу после пробуждения, ему совсем не хотелось, так что Леонардо не мог не чувствовать себя немного неловко.

«Это из-за того, что кровь внезапно снова начала циркулировать?»

Увеличение кровообращения — естественная реакция при учащённом сердцебиении во время возвращения к сознанию. Леонардо попытался отмахнуться от замешательства, придавая лицу нейтральное выражение и находя хотя бы какое-то правдоподобное объяснение.

Но тут его осенила мысль, и он снова резко откинул одеяло. Ему показалось, что он ошибся, но на нём действительно была тёмно-синяя форма для боевых действий.

Она была довольно велика, рукава — настолько длинными, что скрывали ладони. Более того, исходящий от одежды резкий запах почти в точности совпадал с запахом тела одного хорошо знакомого ему человека. На всякий случай он поднёс рукав к носу, и, как он и предполагал, это была форма Командующего.

«...?»

Прикрыв рот и нос, Леонардо чуть повернул голову и уставился на Хьюго с выражением, полным немого вопроса.

Не было ни одной очевидной причины, почему он носит именно эту одежду — этого человека. Но когда он снова натянул одеяло до подбородка и задумался, в голове вдруг возникло другое возможное объяснение.

Ах, если на нём одежда, пропитанная чужим запахом, то он просто не мог не осознавать этого — даже подсознательно.

Как назло, Агризендро лежал рядом, довольно близко, и, видимо, именно это ощущение и вызывало неловкость, которую Леонардо не сразу осознал. Лицо спящего казалось чуть более невинным, чем обычно… Но что с того? В любом случае, думать об этом человеке дальше точно не стоило.

Разум резко оборвал цепочку причинно-следственных связей, которую пыталось выстроить его тело ниже пояса. Решив, что проще всего будет просто не придавать этому значения, Леонардо отложил пробуждение Хьюго на потом.

Ведь в такой ситуации ему было довольно неудобно смотреть в лицо другому. Да и по глубокому сну Командующего было видно, что тот действительно сильно устал.

В итоге Леонардо снова лёг прямо, уткнувшись затылком в подушку, и начал с прищуром смотреть в потолок. Если бы он был один — никакой проблемы, но в такой ситуации всё было немного… щекотливо.

Он стал считать узоры древесины на потолке, стараясь переключить внимание. Но, возможно, из-за того, что даже до пробуждения он всё сдерживал, это ощущение наполненности и тяжести в теле никак не проходило.

«Кажется, мне надо в туалет»

Он попытался вспомнить, что видел перед тем, как потерял сознание — казалось, в голове вот-вот всплывёт что-то важное… но ситуация полностью выбила это из памяти. Леонардо моргнул, не веря себе, подумал о том, чтобы мысленно запеть строевую песню, но передумал.

Однако просто лежать вот так было неэффективно — облегчения не наступало, а мышцы рук и ног начинали зудеть от долгого бездействия. Всё тело ломило от скованности. В конце концов он решил встать и осмотреться, приподнялся, опираясь на руку, и начал поднимать корпус по диагонали.

Но по привычке оперся на левую руку, которая коснулась кровати. Мгновенно, как наказание за собственную неосмотрительность, забылая боль пронзила его тело, сжигая нервы.

— Ах! — непроизвольно вырвалось у него, резко и отчётливо, разорвав тишину комнаты. К счастью, не настолько громко, чтобы разбудить лежащего рядом. Но поскольку вся нагрузка пришлась на одну сторону, даже неиспользуемые ранее мышцы словно испугались. Всё повреждённое левое плечо заныло, будто кто-то снова разорвал его на части.

И тут, при словах «разорвано на части», что-то смутно всплыло в памяти… но не успев осмыслить, он наклонился вперёд — не удержав равновесия. Лицо спящего Хьюго стремительно приблизилось, и Леонардо, на секунду перестав соображать, замер в изумлении.

— …!

Остаток инстинктивной реакции вытянул правую руку раньше, чем мозг успел среагировать. К счастью, не слишком поздно — он с глухим стуком опёрся ладонью о кровать.

Однако, сумев едва-едва установить опору чуть выше головы Хьюго, он оказался в положении, при котором почти навис над спящим.

«…Чёрт»

С бешено колотящимся сердцем, не обращая внимания на боль в плече, Леонардо посмотрел вниз, на Хьюго.

Тот лежал на боку, и его плечо, поднятое как стена, создавало значительное возвышение. Чтобы не задеть его, Леонардо вынужден был вытянуть руку вверх и балансировать в этом нелепом положении.

Из-за странной позы расстояние между ними стало настолько минимальным, что он мог рассмотреть даже отдельные ресницы. Возможно, именно из-за дьявольски невинного выражения лица Хьюго — особенно сегодня — в руках, поддерживающих тело, не хватало сил.

Всё тело дрожало, но, понимая, что любое движение приведёт к неизбежному контакту, Леонардо стиснул зубы и изо всех сил старался не потерять равновесие.

Он совсем не хотел стать тем странным типом, который, едва очнувшись, наваливается с эрекцией на соседа по кровати. И уж тем более, если этим соседом был Командующий Совета — человек, который сам казался воплощением аскетизма.

«Это сводит меня с ума»

Придя в себя лишь пять минут назад после трёх дней беспамятства, Леонардо ощутил головокружение, и по коже пошёл холодный пот. Но ситуацию нужно было как-то разрядить, и он медленно оторвал правую руку от кровати, опираясь лишь на волю, хотя тело шатало.

Снова дикая боль пронзила левую руку, но в этот момент достоинство оказалось важнее страдания. Напрягая даже шейные жилы, он всё-таки сумел перекинуть правую руку через голову Хьюго.

Но как будто в насмешку судьбы — снаружи послышались шаги. Кто-то быстро приближался.

«Сначала — к Командующему…»

«Как вы и говорили в прошлый раз…»

Послышались голоса двоих, и тут же за дверью несколько громких салютов. Услышав, как зовут "адъютанта", Леонардо, не успев даже полностью отстраниться, резко напрягся всем телом.

Если адъютант Командующего пришёл в эту часть здания, то следующая остановка очевидна.

С этой мыслью разум на миг отключился.

Скрип—

— Похоже, в последнее время он был занят всякими делами. Даже сейчас — не представляю, где он…

В этот час Хьюго обычно был на внешних совещаниях, так что Флинн, разумеется, ожидал застать Леонардо одного, и без стука открыл дверь. Однако, сделав два или три шага внутрь, он резко остановился.

Корделия, шедшая за ним, тоже замерла, не успев сделать шаг. Заглянув через плечо Флинна, она нахмурилась и осторожно спросила:

— Что случилось? Что-то не так…

— Ах, ну…

Флинн быстро развернулся к ней и приложил палец к губам, давая знак молчать. Он заметил спину Командующего, неподвижно лежащего к ним спиной.

Однако, вспомнив, что Корделия — дворянка, он поспешно убрал палец и вежливо склонил голову, извинившись. Но при этом он всё равно незаметно жестом показал на выход, шепотом предлагая покинуть помещение:

— Похоже, Командующий спит. Давайте пока поговорим снаружи.

Понизив голос, Флинн сказал это, и Корделия, моргнув, вытянула шею, заглядывая внутрь.

Все, кто был знаком с Хьюго, знали, что в последние дни он почти не спал. Так что новость о его сне воспринималась скорее с облегчением. Однако она не ожидала, что он будет спать вместе с Леонардо, поэтому, хоть и кивнула словам Флинна, сама всё ещё пребывала в недоумении касательно намерений Его Превосходительства.

Они прекратили разговор и осторожно вышли, аккуратно прикрыв дверь.

Флинн ещё на секунду задумался, не накрыть ли Хьюго одеялом, но решил, что лучше будет уйти тихо, учитывая, что внутри было довольно тепло, а Командующий — известный лёгкий на подъём.

Тук.

Как только дверь закрылась, всё снова погрузилось в тишину, будто ничего и не происходило. Хьюго продолжал лежать с закрытыми глазами, не проснувшись даже от всей этой суеты.

Леонардо лежал, поджав ноги, перед Хьюго, затаив дыхание и глядя на него испуганными глазами.

Он успел вовремя вырваться из подозрительной позы до того, как Флинн вошёл, но не успел вернуться на прежнее место. Поэтому, не имея иного выбора, он остался лежать бок о бок с Командующим и, услышав голос Флинна, отчаянно молился, чтобы те ушли как можно скорее.

Он сам не знал, почему чувствует вину — но инстинкт подсказывал, что эту сцену не должны были видеть. К счастью, широкие плечи Хьюго полностью заслоняли его, и, похоже, со стороны Флинна он был незаметен.

Шаги удалились. Леонардо крепко зажмурился от облегчения, а потом снова открыл глаза.

Его положение — с головой, наполовину лежащей на подушке — никак нельзя было назвать естественным. Вид двух взрослых мужчин, спящих лицом к лицу на одной подушке, мог легко вызвать у товарищей по отряду желание зарядить кулаком — просто от возмущения.

Тик-так.

Маленький звук секундной стрелки казался оглушающим в тишине. Возможно, из-за ослабевшего напряжения, Леонардо так и остался лежать, не двигаясь.

Солнечный свет лениво освещал их верхние тела, лежащих в тесной близости. Пылинки, плавающие в воздухе, мерцали в лучах, прежде чем медленно опуститься на подбородок Хьюго.

Взгляд Леонардо тоже постепенно опустился, следуя за ними.

Сильная линия подбородка и губы, освещённые утренним светом, неплохо гармонировали с воспоминанием о золотистых глазах, чуть ниже уровня взгляда.

Неосознанно он протянул руку к Хьюго и легонько смахнул пылинку с его подбородка. Однако, посмотрев на ладонь, понял, что на ней ничего нет — возможно, показалось.

Тихо выдохнув, он потянул шею, чтобы наконец вернуться на своё место. И в этом положении слегка приподнял голову, заглянув в лицо Хьюго.

В тот момент плечи Леонардо дёрнулись.

— …

— …

Он встретился глазами с открытыми синими глазами, смотрящими прямо на него.