Бермуды 243 глава

Леонардо блуждал в каком-то сне. Точнее, он сам не был уверен, сон это или нет — но ему хотелось верить, что это всё же сон.

Сон начался в тот момент, когда он вонзил клинок в материнское тело.

Пространство «ничто», раскрывшееся после его уничтожения, затянуло не только самого Леонардо, но и всё время вокруг него. Насколько он помнил, ему едва удалось вырваться оттуда — но мгновение, в котором он оказался, вновь втянуло его в запретную зону.

Затем, падая в бездонную пустоту, он увидел перед собой вспышку — короткую, но насыщенную — как одна человеческая жизнь проносится за секунду. Это было и печально, и радостно одновременно. Он полностью погрузился в это состояние, пока яркий свет не озарил его зрение. Наморщив лоб и едва приоткрыв глаза, он неожиданно увидел множество людей, стоящих перед ним.

Среди них были знакомые лица — и совсем незнакомые. Но все они стояли вокруг него и плакали.

Его тело лежало неподвижно, вытянутое, с пустым взглядом, уставленным в потолок. И это ужасно напугало его — не является ли всё это предвестником смерти?

И действительно — он чувствовал, как тело постепенно начинает холодеть. Затем пришла тьма, и вокруг раздались рыдания.

Он решил, что умер. Но он не должен был умирать сейчас. У него оставалось слишком много незавершённых дел. Размышляя о своей бесполезной жизни, он находил слабое утешение лишь в том, что кто-то всё же оплакивает его.

Однако вскоре все эти люди исчезли. И остался только один.

Этот человек взял его за руку… и поцеловал. Губы и ладони этого человека были удивительно горячими.

«…Я тогда загадал желание»

Когда веки стали слишком тяжёлыми, чтобы открыть их вновь, он смутно услышал голос — тот, кто до этого молча рыдал, прошептал:

«Чтобы ты…»

Может, смерть уже начала уносить даже обрывки восприятия, потому что ни голос, ни слова он не мог разобрать.

«В конце концов, всё вышло так, как ты хотел»

Он хотел спросить «Что именно?», но не мог — это тело было неподвижно. И всё же он ясно ощущал смятение того, кто держал его за руку — через тепло в их ладони.

Тот человек продолжал держать его за руку, переплетя пальцы, — до самого конца, пока его пальцы не окоченели. А потом… оставив последнее слово, окончательно исчез из сознания Леонардо.

«Слава Рейне Логии»

***

"Ххгх!"

Он резко открыл глаза — и оказался посреди знакомого поля боя. Его тело стремительно нагревалось, а затем снова остывало.

Когда в его снах появлялись сцены сражений, за ними всегда следовали галлюцинации — зрительные, слуховые. Они захватывали мозг и передавали ощущения так живо, что невозможно было отличить от реальности. Поэтому Леонардо был уверен: это всего лишь ещё один сон, вызванный подсознанием.

Но пробуждаться из одного сна только для того, чтобы попасть в другой — не самое приятное чувство.

Осознанные сны часто были страшнее настоящих, потому что ты понимаешь: это — не реальность, но при этом не знаешь, как выбраться.

Но, имея за плечами немалый опыт подобных видений, он решил не сопротивляться и просто дождаться, пока не проснётся естественным образом. Как обычно, вокруг раздавались взрывы, и перед глазами лежали горы трупов, но даже во сне не было нужды сражаться. Поэтому он сел, прислонившись к полуразрушенному зданию.

Рядом каталась металлическая трубка — он подобрал её и сунул в рот, будто сигарету. На вкус она была отвратительна — возможно, потому, что была какой-то чужеземной марки.

«И как эти ублюдки из Турандоса вообще курят такую дрянь?»

Сплюнув и выкинув трубку, только испачкав рот, он подтянул колени к груди, опёр на них руки и посмотрел вверх. Небо было кроваво-красным, и вспышка вдали — багровая, тревожная — стремительно увеличивалась.

Он понял это инстинктивно: начинается бомбардировка. И цель — прямо над ним.

Но чтобы проснуться из сна, иногда нужен был сильный толчок. Он подумал, что если взрыв накроет его — он, возможно, проснётся. Поэтому спокойно стал ждать конца.

И вдруг — кто-то резко схватил его за руку. Двое человек. Один — мужчина средних лет, другой — солдат примерно его возраста. Оба были хорошо ему знакомы. И оба — по-настоящему им любимы.

«Леонардо»

Они быстро подняли его на ноги. Тянут за руки, бегут. Он побежал тоже — со всех сил. Бомба упала точно туда, где он сидел минуту назад. Взрыв был сокрушительным. Здание, к которому он прислонялся, исчезло, будто его никогда не было.

Оглянувшись в испуге, он снова посмотрел вперёд. Оцепенев, посмотрел по сторонам. И, не веря себе, прошептал:

— Халид? Иан?

На его зов двое обернулись. С яростью и тревогой в голосе они крикнули:

— Проснись. Сейчас же!

***

"...!"

Когда он открыл глаза в третий раз, он уже не верил, что это сон.

Это должно быть реальностью.

Тем более что ощущения были слишком отчётливыми. Его тело больше не было холодным — наоборот, оно пылало, будто изнутри.

— Ха... ха…

Первое, что он заметил — это мягкий оранжевый свет и приглушённые, но явственные звуки стонов. Ненадолго он даже растерялся.

Откуда они шли?

Ответ был прост: из его собственного рта.

Осознав это, он смутился и прикусил губу — но стон, вырвавшийся вопреки его воле, скатился по подбородку вместе со слюной.

— Угх

Холодок пробежал по позвоночнику, заставляя дрожать всё тело. Левое плечо и шея, словно обжигая, горели огнём. Воздух был жарким и сухим, но тело было мокрым от пота. Невыносимая боль нахлынула на него, скручивая верхнюю часть тела, и твёрдое прикосновение рук давило на его живот и грудь, оттягивая назад, не давая ему вырваться.

— Оставайся на месте

Низкий рык, пронзивший ухо, лишил его возможности пошевелиться, словно под действием заклинания. Из-за этого он на мгновение замер, и всё его тело, согнутое вперёд, легко приподнялось и беспомощно оттащило назад. Чья-то широкая грудь прижалась к его спине, а нижняя часть тела, полная присутствия, мягко коснулась его ягодиц. Его ноги, которые до этого беспорядочно болтались, были прижаты и зафиксированы длинными и тяжёлыми руками.

Его низ живота был обхвачен и сжат большой рукой, а прохладное прикосновение к груди время от времени касалось чувствительных участков, заставляя его поясницу напрягаться. Только тогда он осознал, что верхняя часть его тела обнажённая, но, хотя он и хотел понять ситуацию, зрение было размытым, а разум затуманенным.

Тем временем странное ощущение неотступно терзало плечо и шею. Тишину нарушал неприятный звук сосания влажной кожи. Если бы кто-то услышал его, это было бы всего лишь непристойными ласками, но ощущение было такое, будто кожу рвёт на части, словно её обжигали, так что он воспринимал это только как грызение.

— Ааах, аааах!

Он с силой, готовой сломать, схватился за твёрдое предплечье и издал надтреснутый крик. Затем губы, скользнувшие по его коже, хлынули по затылку и плечу, сопровождаемые словами: «Всё в порядке». Мокрое и липкое нечто продолжало терзать левое плечо, застревая вокруг особенно болезненной зоны, отказываясь уходить.

Он кричал настолько сильно, что горло охрипло, и даже почувствовал привкус крови. Ощущение было такое, будто рану разрезали и в поражённое место влили кислоту. Ощущение было такое, будто кости пронзило током, и он подумал, что сойдет с ума такими темпами, поэтому снова сильно прикусил губу.

Затем два толстых, длинных пальца тут же разжали его зубы и вошли внутрь. Плоть, заполнившая его рот, с силой надавила на язык и силой раскрыла горло, которое пыталось закрыться.

«Шш, не кусай».

Хотя тон был предельно властным, в нём чувствовалась лёгкая нежность, совершенно не соответствовавшая ситуации. Оставшиеся пальцы, за исключением двух, проникших в рот, сжали нижнюю челюсть и запрокинули голову вправо. Он словно стал добычей, подставив свою уязвимую шею хищнику, стоящему позади.

С закрытым ртом, тяжело дыша, он взглянул в сторону, и горячее дыхание снова коснулось его хорошо открытого затылка.

— Ммм..., уф!

Острая боль вновь пронзила его шею и плечо. Забившись в конвульсиях, словно в припадке, он рефлекторно оскалил ногти и зубы.

Он с такой силой вцепился зубами в пальцы, заполнявшие его рот, что послышался хруст, но те затвердели, словно были заключены в лёд, и казалось, что теперь у него самого вылетят зубы. Из-за этого, не в силах сомкнуть челюсть и мелко дрожа, он чувствовал, как пальцы, будто стараясь расслабить зажатые мышцы, мягко шевелились внутри, задевая слизистую.

Где бы кожа ни терлась и ни натиралась, оттуда обильно сочилась какая-то жидкость — то ли пот, то ли что-то другое. Она пропитала всю его левую руку, и по жаркому, липкому пространству поплыл рыбный запах.

Вместе с этим холодный пот выступил на лбу, переносице и вокруг глаз. Мокрые волосы неприятно прилипали к коже, но большая рука время от времени зачесывала их за уши.

— Потерпи ещё немного. Скоро всё закончится

— Уф... уф...

Едва удерживая сознание, которое, казалось, вот-вот потеряет сознание, он жадно хватал ртом воздух, приоткрыв рот и тяжело дыша. Пока он лежал, безжизненный, как кукла, кто-то сзади сжал всё его тело, словно собираясь поглотить его.

Звук сосания кожи постоянно щекотал его левое ухо. Левая рука и низ живота, где скапливалось тепло, неконтролируемо дёргались. Он издавал хриплые звуки от затрудненного дыхания, и два пальца, пропитанные слюной, с хлюпаньем вывалились изо рта.

Решив, что настал подходящий момент, он схватил другого за запястье и с силой вывернул его, словно ломая. Ему нужно было выяснить, кто так его удерживает и насилует.

Собрав все силы, он поднял онемевшую левую руку и резко оттолкнул грудь, прижавшуюся к его спине. Затем, с трудом повернув голову, чтобы увидеть ненавистное лицо, Леонардо почувствовал, как его и без того прерывистое дыхание перехватило в горле.

Темно-синие волосы, пропитанные потом, как и его собственные, прилипали прядь за прядью к бледной и прохладной коже. Из-под густых и красивых бровей на него тихо смотрели затенённые голубые глаза — так, будто собирались поглотить его.

Аккуратные губы, казавшиеся способными произносить лишь благородные и правильные слова, были испачканы какой-то неведомой жидкостью, поблёскивающей вызывающе.

Прерывистое дыхание смешивалось на опасно близком расстоянии.

Алая кровь, стекавшая по сильной челюсти, была настолько неприлично притягательной, что Леонардо отпустил последние остатки сознания, захваченный смятением.

***

Веки, дрожавшие в полусне, внезапно распахнулись. Золотистые глаза, показавшиеся из-под ресниц, уставились в потолок, как будто от неожиданности.

Из приоткрытых губ вырвался хриплый, сбивчивый вдох. Не фокусируясь ни на чём, зрачки метались по воздуху.

Через несколько секунд, когда взгляд немного прояснился, в его глазах начала складываться картинка. Вместо тёплого оранжевого света, как прежде, перед глазами возник луч дневного солнца, пробивающийся сквозь полумрак комнаты. Угол солнечного света, проникавшего наискосок через окно, вытянулся длинной полосой и пересёк верхнюю часть тела Леонардо.

— Хаа…

Леонардо торопливо пытался перевести дыхание, одновременно стараясь унять головокружение. Одеяло, поднятое почти до самого подбородка, стремительно вздымалось и опускалось в такт его сбитому дыханию.

«Где я…?»

Он попытался повернуться в сторону Хьюго, чтобы задать хоть какой-нибудь вопрос, и даже начал поднимать корпус — но тут же почувствовал что-то тяжёлое и глухое внизу живота. Он тут же застыл и молча перевёл взгляд на лицо Хьюго.

— …?

Внизу живота скопилось тепло — напряжённое, пульсирующее. Такое случалось иногда после пробуждения — обычная физиология. Но в этот раз всё было… как-то иначе. Почти сразу он почувствовал, что готов сорваться — и чем дольше он смотрел на это лицо, тем больше ощущение выходило из-под контроля.

«…Что?»

Ощутив неладное, Леонардо слегка приподнял тяжёлое одеяло правой рукой. Будто предчувствуя, что не стоит этого делать… но не имея сил остановиться. Пальцы немного дрожали.

Он бросил быстрый взгляд под одеяло.

И в следующую секунду лицо Леонардо застыло. Словно лёд. Отражая полную пустоту на лице.

Сознание, всё ещё затуманенное, тут же наполнилось одним единственным вопросом.

Он не понимал.

Почему… у него эрекция?