Бермуды 239 глава

Неро с силой сжал челюсть, и боль от раны тут же отозвалась резью. Надев на лицо выражение величайшего злодея на свете, он произнёс:

— Ну и как ты думаешь, что случилось?

Изначально он собирался до конца настаивать, что эта одежда — его собственная, но понимал: ложь больше не сработает. Продолжать наглую игру значило бы лишь усугубить ситуацию — другой сразу спросит, кого он вообще пытается обмануть.

Неро надеялся, что сможет использовать Феликса, которого оставил на койке, как шанс выкрутиться из кризиса. Если тот упомянет капитана — он тоже сможет. Он считал, что человек с репутацией принципиального и справедливого не станет закрывать глаза на ситуацию, угрожающую жизни товарища.

Именно поэтому, скривив губы, словно безумный убийца, Неро решил немного припугнуть командира — того, кто, по его мнению, знал только вежливые беседы и политкорректность.

— Он всё сопротивлялся, так что я немного порезал ему ахилл. Представь, как он полз по полу, издавая звериные звуки... Тебе бы это увидеть, командир.

Словно не в силах сдержаться от удовольствия, Неро продолжил с усмешкой:

— Орал так, что я уже почти перерезал ему глотку, но он так умолял сохранить ему жизнь — аж смешно стало. Я просто швырнул его где-то вон в том лесу. Сейчас, наверное, еле-еле дышит...

Хотя всё это была откровенная ложь, Неро намеренно описывал как можно более жестокую картину, чтобы создать максимальное напряжение. Но довести спектакль до конца он так и не смог. Командир не отреагировал вовсе, а сам Неро всё больше чувствовал, насколько неестественно звучит его собственный голос.

Он играл не свою роль — и это чувствовалось в интонации. Прежде всего — ему не хватало стиля. Стиля.

Он рисковал жизнью, чтобы вытащить того парня из-за барьера — а теперь говорит полную противоположность. Это оставляло внутри пустоту.

«...»

Он начал сомневаться: а правильно ли он сейчас поступает? Как солдат, он гордился собой. Принимать позу террориста, которых когда-то сам же обезвреживал, и использовать чью-то жизнь как рычаг давления — было ему противно.

Если бы капитан был здесь... Он бы хорошенько отругал его — да ещё и по башке дал. Эта мысль заставила Неро нахмуриться и стиснуть губы.

Когда он неожиданно замолчал, словно задумался, Хьюго, всё это время наблюдавший за ним, наконец, спокойно заговорил:

— Похоже, он в порядке

— ...Что?

От этих слов, сказанных с уверенностью, лицо Неро мигом потемнело от замешательства.

«Что?...»

Он был в шоке — откуда тот мог знать? Он ведь ни словом не обмолвился о том, что тот жив. Неро даже забыл, что вообще-то должен был возражать.

Но его беспокойный взгляд, неловкие движения — всё было как на ладони перед Хьюго, который за свою жизнь допросил не одного подозреваемого.

Неро было уже поздно делать вид, что всё — блеф. Но Хьюго, посчитав, что в этом нет смысла, тут же перешёл к следующему вопросу:

— Значит, зачем ты пришёл? Спасти своего старого товарища?

При слове «товарищ» челюсть Неро снова напряглась. Разница в опыте была ошеломляющей. Он понимал: стоит ему оступиться хоть на одно слово — и тот прочтёт его, как раскрытую книгу. Он не мог просто так ответить.

Но и молчать тоже было нельзя. Хьюго, нахмурившись, хладнокровно предупредил:

— Будешь молчать — отправлю тебя в Южное отделение Совета по обвинению в попытке изнасилования без сознания. Лучше говори по-хорошему.

— …Что? Что за чушь ты несёшь?

Неро возмутился, как человек, которого внезапно оклеветали. Но почти сразу вспомнил один... поступок. Тот, на который так и не решился в домике.

На его лице на мгновение отразилось замешательство — как у вора, пойманного с поличным. Хьюго, внимательно следивший за ним, с ещё большим презрением произнёс последний, добивающий удар:

— Леонардо знает, что ты к нему питаешь непристойные чувства?

Словно глядя на что-то, не стоящее даже раздавленного жука, синие глаза Хьюго сузились. Неро расширил глаза от шока, уголки его рта дёрнулись. Он с досадой провёл рукой по волосам, начал размахивать руками, всем своим видом выражая протест:

— Ха, что ты несёшь вообще?! Я просто беспокоился! Это у тебя в голове разврат, а не у меня! Я имел полное право!

— Если ты под правом понимаешь возможность пробраться к без сознания человеку и раздеть его… то нет никого более бесстыдного.

— Как ты можешь так перекручивать мои слова...!

Неро зарычал, уже почти готовый ударить, и выпалил:

— Какой извращенец стал бы одевать без сознания человека в свою одежду?!

Одна только мысль об этой сцене снова заставила его разгорячиться. Он начинал серьёзно задумываться: а нормально ли вообще было оставить Капитана в таком виде?

Но даже пока тот кипел от эмоций, Хьюго сузил глаза и обдумал смысл сказанных слов.

«Он имеет право?»

Судя по тому, как он говорил, что беспокоился, было ясно: между ними точно были как минимум товарищеские отношения — а может, и нечто большее.

Боевые навыки совпадали. Даже способность к применению запрещённой магии иллюзий, которая, вероятно, тайно передавалась в Армсильвере, у обоих была одинаковая. Потому вполне логично было предположить, что они когда-то служили в одном подразделении.

Но это «имею право», сказанное так нагло… Хьюго стало казаться, что всё гораздо глубже. Вспоминая странную одержимость Леонардо и враждебность по отношению к себе, проявленную этим типом в прошлом, Хьюго приходит к единственному выводу, который внезапно всё прояснял.

Иначе говоря...

«Любовник?»

— ...

Хьюго явно был этим не слишком доволен — впрочем, как ни крути, в его глазах Леонардо вызывал только жалость.

С таким-то полуголым приматом, неспособным даже скрыть свои эмоции… хоть в товарищи его запиши, хоть в любовники. Да, боевые способности у него были незаурядные, но оставлять рядом с Леонардо такого человека, который на каждом шагу поддаётся на провокации, — значит подставлять самого Леонардо в будущем.

Он хотел бы решить всё аккуратно, подчистить следы — но проблема заключалась в другом. Он не мог точно определить: действует ли этот парень по собственной инициативе, или же получил приказ от кого-то выше.

Если последнее — то, по мнению Хьюго, в этом сейчас не было никакой необходимости. Однако полностью исключать этот вариант было бы глупо.

Корделия Харет предположила, что целью появления Имперских рыцарей здесь могло быть «именно это». Иначе говоря, даже армия Империи, ранее проявлявшая к Леонардо равнодушие, возможно, тоже отправила кого-то, чтобы следить за ним.

Но это противоречило собственным предположениям Хьюго: он полагал, что именно этот человек, предположительно из Армсильвера, и обесточил сеть наблюдения военных. Это, наоборот, укрепляло версию о том, что он действовал самостоятельно. Но — то ли он сдался, не сумев спасти Леонардо, то ли преследовал другие цели — сейчас было ясно одно: нельзя позволить ему дальше разгуливать под видом члена Совета.

Учитывая все возможные варианты развития событий, присутствие этого человека, уже успевшего устроить столько хаоса, было настоящим бутылочным горлышком, резко увеличивающим количество неконтролируемых переменных.

Хьюго хотел дожать его парой дополнительных вопросов и уже потом решать, что с ним делать. Но у него не было на это времени.

Он внезапно ощутил тонкое присутствие позади — то самое, что он всё это время ощущал краем сознания.

«...?»

Хьюго резко обернулся, посылая в темноту ледяной взгляд. Почти одновременно с этим Неро, почувствовав приближение чужаков даже раньше, чем он, резко опустился, затаив дыхание и отступив на шаг.

Если в ситуацию вмешаются ещё и другие члены Совета — всё станет куда серьёзнее, и он уже не сможет вырулить это в одиночку.

Оба, думая об одном и том же, мгновенно приняли боевые стойки. Хьюго схватил огромный меч, который до этого был воткнут рядом, и активировал огромный магический круг у себя под ногами, охватывающий определённый радиус.

По изрытому боем грунту с шипением разошлись синие линии, и из них, словно иглы льда, начали выстреливать столбы холода во всех направлениях — вперёд, назад, вправо, влево — точно из центра, где стоял Хьюго.

БАБАААААХ—!

Вдруг, будто случилось землетрясение, земля задрожала, и острые ледяные копья прорвали почву. Они вздымались вверх, словно стремясь пронзить тела. Неро, испуганный, взмахнул рукой и одним ударом разбил лёд, устремившийся к его животу.

Однако, уворачиваясь от всё новых и новых острий, что неумолимо приближались, он был вынужден всё дальше отступать. Хьюго, неотступно следуя за отступающим Неро, продолжал наблюдать за тем самым присутствием, скрытым позади. Когда показалось, что та неизвестная сущность больше не приближается, он прекратил погоню и метнул вперёд три ледяных копья.

Они полетели с такой точностью, будто хотели пригвоздить его ноги к земле. Неро колебался, но затем резко взмыл в воздух. Приземлившись, он злобно уставился на копья, застрявшие в земле перед ним, и метнул в командира испепеляющий взгляд.

— Засада — твоя излюбленная тактика, да? Ты ею живёшь

Хьюго, у которого не было времени на подобные подколки, лишь коротко повёл мечом, указывая им на Неро. Его низкий голос прозвучал спокойно, но холодно, как лёд — словно заставляя осознать всю серьёзность момента:

— Мы оба вымотаны, так что перейду сразу к делу. Исчезни. Пока я прошу по-хорошему

Выражение лица Неро перекосилось от злости, но вместе с тем он чуть наклонил голову — как будто не понимал, в чём подвох. Он не мог уловить: почему, после того, как Хьюго чуть ли не убивал его минуту назад, теперь тот внезапно предлагает уйти?

— Ты и сам должен понимать, что в имперской столице сейчас творится что-то ненормальное. Чем больше ты привлекаешь внимания, тем труднее становится положение Леонардо. А я сейчас — его опекун. И моя обязанность — защищать его

Слово «опекун» больно ударило по самолюбию Неро. Кто кого защищает? У него аж язык чесался — высказать всё, что он думает, но Хьюго не дал вставить ни слова:

— Не думай, что я тебя простил только потому, что отпускаю. Я в любой момент могу снова тебя найти и отправить в подземелье — по любой удобной для меня статье.

— ...

— Причина, по которой я тебя не преследую — исключительно Леонардо. Он заслуживает свободы, и моя задача — сделать всё, чтобы никто не мешал ему. Ты должен думать так же. Здесь ты для него больше ничего не можешь сделать. В лучшем случае — просто не навреди, когда всплывёт твоя настоящая личность.

Неро, до этого смотревший ему прямо в глаза, побледнел, затем покраснел — как будто его обдало волной жара и холода одновременно. Слышать от врага о собственной беспомощности было для него унижением, настолько сильным, что кровь будто вспятилась в жилах.

Но Хьюго, не отводя взгляда, спокойно добивал его сухим, хриплым голосом:

— Так что возвращайся к своей настоящей форме. И к своему настоящему месту. Займись ликвидацией следов — всего, что ты тут натворил. Убери всё, что может навредить Леонардо. Это твоя ответственность — не запятнать его возвращение. Если из-за тебя у него в будущем возникнут хоть какие-то проблемы... я этого так просто не оставлю.

Хьюго, всё это время подавлявший Неро своим давящим голосом, после короткой паузы растворил в воздухе свой огромный меч. Увидев это, Неро прищурился, пытаясь понять, к чему это.

Хьюго опустил руку, которую до этого держал наготове, и с лёгким вздохом произнёс:

— Это максимум снисхождения, который я могу проявить. И к тебе, и к нему