Бермуды 235 глава

Корделия, передавшая новости с заметным напряжением, не могла не почувствовать странную атмосферу, повисшую в тишине после её слов.

Она ожидала, что Его Превосходительство удивится или хотя бы задаст вопросы, но он просто молча уставился на неё, не шелохнувшись.

Когда её взгляд встретился с его опущенными синими глазами, она слегка поёжилась, будто ощутив ледяной холод. Трудно было понять, был ли это эффект от полной тишины, окутывающей сторожевую башню, или же холод исходил от самого мужчины перед ней.

— ...

На его резком, выразительном лице не дрогнул ни один мускул. Из-за этого Корделия совершенно не понимала, что он сейчас думает. Была ли её попытка донести до него информацию ошибкой? Чем дольше тянулась эта гнетущая пауза, тем больше её одолевали сомнения, и она невольно сделала шаг назад, теряясь в мыслях.

Словно отвечая на её внутреннее смятение, Хьюго, на мгновение отвернув голову, медленно потер подбородок и спросил:

— Ну и?

Холодный голос разнёсся по уединённому помещению, где находились только они двое.

Услышав этот особенно бесстрастный голос, глаза Корделии мгновенно наполнились замешательством.

— ...Простите?

Хьюго, продолжая медленно касаться губ, лениво провёл взглядом по лампам, висящим на стенах. Наконец, его взгляд вернулся к Корделии, и он спокойно, словно невзначай, задал ей вопрос:

— То, что сюда направляются имперские рыцари — это какая-то проблема?

У Корделии пропал дар речи. В её голове вспыхнули недоумение и вопрос. Его реакция показалась ей слишком равнодушной, как будто всё её волнение и сомнения были бессмысленны.

— В-Ваше Превосходительство... Это же дело...

Её дрожащий взгляд упал на газету, которую ранее отложил Хьюго. Она поспешно схватила её, перелистнула на нужную страницу и, словно стараясь убедить, протянула статью ему прямо перед глазами.

— Обстановка в столице сейчас совсем не нормальная. Новость о том, что Блейн находится здесь, уже разошлась не только по государственным учреждениям, но и попала в прессу. К тому же, парализована вся сеть наблюдения штаба имперской армии. Вам не кажется странным, что имперские рыцари выдвинулись сюда сразу после публикации?

Хьюго, молча выслушав её, скрестил руки на груди, не меняя выражения лица. Тем не менее, он чуть склонил голову и начал медленно читать статью, которую держала перед ним Корделия.

В статье говорилось, что система наблюдения армии была парализована в результате некоего происшествия. Подозревалось внешнее вмешательство, а восстановление ожидалось в течение трёх-четырёх дней. Учитывая совпадение по времени, Хьюго невольно связал это с ним.

«Парализована система наблюдения?.. Это как-то связано с Леонардо?»

Армия как структура изначально была замкнута. Особенно в Рейне Логии Имперская армия отличалась крайней строгостью. В целях соблюдения соглашений о неразглашении для всех военных, особенно ветеранов и служащих особых подразделений, за их передвижениями в течение определённого времени велось слежение.

Обычно всё ограничивалось вопросами о передвижениях и контактах за заданный срок. Однако ходили упорные слухи, что за теми, кто занимал ключевые посты, слежка была куда более жёсткой. Иногда доходило до того, что на тело устанавливали устройства отслеживания.

Потому Хьюго сперва и подумал, что ошейник на шее Леонардо мог быть именно таким устройством. Ведь тот служил в элитном спецподразделении армии — Армсилвер, и был национальным героем войны.

Однако на последнем заседании Совета в столице в обнародованных данных ничего подобного не упоминалось. И сам Леонардо говорил, что армия не может навязать ему подобное.

Как бы там ни было, парализация системы, созданной для предотвращения утечек, — событие серьёзное и крайне редкое даже по армейским меркам. То, что это произошло именно сейчас, выглядело как тревожный сигнал — и для Леонардо, и для Совета, вернувшегося с ним. Армия, скорее всего, заподозрит, что за этим стоит именно Совет, который увёз Леонардо на полуостров.

Он не мог с уверенностью сказать, было ли это совпадением или чьим-то умыслом. Однако его интуиция подсказывала: это не случайность.

Иными словами, была вероятность, что некая организация намеренно вмешалась в работу системы слежения, чтобы подставить Совет, а заодно добиться каких-то своих целей...

Размышляя об этом, Хьюго на долю секунды прищурился.

«Член армейского спецподразделения Армсилвер...»

Прокручивая в голове эту фразу, он вспомнил одного человека, появлявшегося рядом с Леонардо во время последнего боя. Того самого, кто осмелился устроить похищение у него на глазах, кто голыми руками разорвал передние ноги Матери и владел техниками, похожими на стиль самого Леонардо. Сильный и холодный маг огня.

Тот прятался в пыли в разгаре боя, поддерживал Леонардо, и, хотя делал вид, что не вмешивается, был рядом в момент победы над Матерью. Более того, он оказался ближе всех, когда Леонардо потерял сознание. Проявлял странную одержимость им — и явную враждебность к Хьюго.

На нём была форма Совета.

«Но что, если он — тоже из Армсилвера?»

— ...Так вот в чём дело

Когда он сложил все кусочки головоломки, всё внезапно обрело ясную форму. На лице Хьюго впервые отразилось лёгкое изменение, и Корделия, заметив это, молча опустила газету и посмотрела на него.

По своей специфике, Армсилвер лучше всех знал высшие военные тайны, и за ними велось особенно пристальное наблюдение. Если такие, как они, хотели связаться с человеком, официально признанным преступником Империи, им необходимо было избежать системы слежения.

Быстро прокручивая всё происходящее в голове, Хьюго опёрся рукой на край стола и вновь обратился к Корделии:

— В новостях от гонца не было ничего, что объясняло бы причину движения Имперских рыцарей?

— ...Простите? Ах, они говорят, что едут для оценки ущерба и оказания помощи после появления монстров, но... Ваше Превосходительство ведь тоже знаете. Это же Императорская семья — та самая, что не откликнулась, несмотря на все мои многочисленные просьбы о помощи. А теперь внезапно заявляют, что хотят «оценить ущерб» именно сейчас. Если честно...

— То есть вы считаете это софистикой

Когда Корделия замялась, не решаясь высказать это вслух, Хьюго сам закончил за неё. Корделия осторожно кивнула, улавливая настроение собеседника. Вновь наступила тишина.

Тук, тук...

Длинные пальцы Хьюго размеренно постукивали по столу, словно он что-то упорядочивал в мыслях. Звук казался ей почти как приговор, и хотя она молчала, мышцы на затылке напряглись до предела.

Тук.

И тут под пальцами Хьюго оказалась увесистая стопка бумаг. Его синие глаза медленно скользнули вниз. Корделия отодвинула в сторону широко раскрытую газету и поднесла к нему папку с документами, лежавшую под ней:

— Это ходатайство. Я принесла его на случай, если... Ваше Превосходительство посчитает мои слова глупостью

— ...

Хьюго не ответил, но приподнял бровь — будто спрашивая, что она имеет в виду. Уловив эту реакцию, Корделия достала из передней части стопки одно письмо и протянула ему:

— Это заявление в защиту Леонардо Блейна, с просьбой о пересмотре решения о его позорном увольнении. Многие офицеры армии, включая меня, подписали это ходатайство и приложили документ с подписями, требующий расследовать правду по делу о его якобы нарушении приказа военному трибуналу

— Ходатайство?.. Это всё?

— Да, всё верно

Хьюго, показав редкое для себя удивление, принял письмо и оставшуюся пачку документов. Даже если не принимать во внимание, что именно содержится внутри, объём уже сам по себе внушал вес. Даты на обложках указывали на события трёхлетней давности. Это было очень странно.

«Было ходатайство?»

Выражение Хьюго, до этого сохранявшего внешнее спокойствие, слегка помрачнело. Он только что узнал нечто важное, о чём не имел ни малейшего понятия — и в совершенно неподходящее время.

Три года назад... Тогда проходил военный трибунал над Леонардо. Но нигде не упоминалось, что кто-то из военных пытался заступиться за него. Напротив, ему даже бросали в лицо: мол, никто из его соратников так и не подал ни одного прошения в его защиту.

А теперь... Подписи под письмами оказались в основном от офицеров ранга полковника и ниже — тех, кто реально служил на передовой. Иными словами, они не обладали властью. У них не было ни сил, ни средств, чтобы донести до общественности эти документы, каким бы числом они ни обладали.

— Хм...

Хьюго хмыкнул, но его взгляд, устремлённый на Корделию, стал острым, как лезвие. Предугадав его следующий вопрос, она начала объяснять:

— Почему о существовании этих писем никто не узнал. Да, Ваше Превосходительство задаёт правильный вопрос — и мы тогда задавались тем же. После суда никакого пересмотра дела не последовало. А офицеры, подписавшие документы, один за другим были отправлены в удалённые гарнизоны, отстранены или уволены по разным предлогам.

— ...

— Я ушла по собственному желанию до того, как всё это началось... Но если бы осталась, меня бы, скорее всего, тоже уволили — с какой-нибудь абсурдной формулировкой. Откровенно говоря, сейчас я думаю, что всё это — история с позорным увольнением Блейна — была наспех разыгранной, грубой постановкой, в которой ему не дали ни единого шанса на защиту.

Синие глаза, слушавшие её, сузились. Но Корделия не остановилась:

— Уже сам факт, что существование этих документов было скрыто от общественности, должен наводить Вас на мысль, что за этим стояла некая сила. Тогда, во время суда, Имперские рыцари необычно активно вмешивались в процесс. А теперь они снова появляются — и именно здесь. Вы по-настоящему считаете, что в этом нет ничего странного?

После этих слов Корделия тяжело вздохнула, словно только сейчас позволила себе сделать вдох. Её взгляд, полный эмоций, с отчаянием уперся в Хьюго — словно отступать было уже некуда.

Хьюго молча наблюдал за ней, медленно потирая подбородок. Всё, что она сказала, складывалось в единую, мрачную картину. Но даже осознав это, он не ответил сразу. Чтобы успокоить немного спутанные мысли, он провёл рукой по волосам, откидывая прядь назад.

— Надо сказать... Твоя смелость достойна уважения

Веки, затенённые раздумьями, медленно опустились и снова поднялись. Он окинул взглядом лампы на стене и пробормотал что-то себе под нос с лёгким, но гнетущим вздохом.

Голос его прозвучал странно холодно, и Корделия невольно вздрогнула.

Синие глаза, дрожащие в свете лампы, казались сейчас какими-то чужими.

— Госпожа

Наконец взгляд Хьюго снова обратился к Корделии. Его голос был холоден и безапелляционен — от этого её тело невольно напряглось.

— Да?

Что-то в нём изменилось. Корделия почувствовала это — и невольно отступила на полшага. Но Хьюго, наоборот, сделал шаг вперёд, сократив расстояние. Опустив взгляд, чтобы встретиться с её глазами, он медленно заговорил:

— Как человек, который пробыл в этом благородном ордене чуть дольше тебя... Позволь дать один совет

Он положил ладонь ей на плечо. Хотя в его прикосновении не было силы, давление, которое почувствовала Корделия, было почти физическим.

Хьюго слегка наклонился, сравнявшись с ней по росту. И, глядя куда-то за её плечо, произнёс тихо, почти шепотом:

— Ты только что совершила большую ошибку