Бермуды 225 глава

За пеленой пузырей слишком ярко сверкали глаза цвета драгоценных сапфиров. Из-за этого Леонардо, взгляд которого оказался пойман в этих глазах, не сразу осознал происходящее.

Казалось, будто весь мир замер. Если бы не пузыри, скользящие по коже, он бы, пожалуй, действительно в это поверил.

Только волосы, колышущиеся в водных потоках, медленно обрисовывали его затуманенное зрение. В то же время по переносице, лбу и до самых кончиков волос прошёл мурашками импульс от прикосновения — их носы коснулись друг друга по диагонали. Леонардо почувствовал, как по всей голове пробежали мурашки, и наконец осознал реальность происходящего.

«..!»

Его золотистые глаза, полные смятения, задрожали. Спина, предплечья, плечи — всё тело содрогнулось почти одновременно.

Первое, что он понял — это слишком близкое расстояние между ним и другим. А следом — собственные губы, грубо прижатые чужими.

Размытые ощущения постепенно прояснялись. И странность поцелуя, последовавшего за этим, смела остатки разума, за который он отчаянно держался.

Леонардо рефлекторно зажмурился и напряг шею и руки, но даже собственное тело не слушалось — вода туго обвивала его со всех сторон.

— Ммм, угх—

Его голова непроизвольно наклонилась к другому, будто умоляя. Слабый звук, что вырвался из груди, утонул в воде, словно предназначенный только для него. Когда он немного приоткрыл глаза, синие глаза напротив пристально смотрели прямо в его душу.

Как только их взгляды переплелись, и без того скудный воздух в лёгких вдруг совсем иссяк.

«Что это вообще за ситуация?»

Он не мог понять. Он лишь пытался не видеть себя в отражении этих глаз, в панике цепляясь за руки, что его сдерживали.

Но — возможно, это было сигналом — как только он сжал чужую руку, губы, прижавшиеся к его, осторожно погладили нижнюю губу. Движение было медленным и настойчивым, будто пыталось успокоить или уговорить раскрыться.

Это место оказалось горячее всех прочих участков тела, пылавшего от жара — трудно было поверить, что это касался человек, управляющий льдом. И всё же, несмотря на сопротивление, прикосновение было столь странным и будоражащим, что Леонардо непроизвольно задрожал. Тонкая и чувствительная кожа реагировала вопреки его воле.

…

Челюсть напряглась, уголки губ дрожали. Разум, старающийся не дать слабину, с трудом удерживал зубы стиснутыми. Но даже это не спасало — прохладные пальцы настойчиво гладили его рот, будто утешая. И хотя жест должен был принести покой, он только больше сбивал Леонардо с толку — он не понимал, чего от него хотят.

Когда он продолжал крепко сжимать губы и сопротивляться, Хьюго, пробовавший осторожные попытки, изменил подход.

Крупная рука сжала его подбородок и попыталась силой открыть рот. Прошло уже не меньше трёх минут с момента, как Леонардо перестал дышать — он был на пределе. Даже если снаружи всё казалось в порядке, Леонардо мог утонуть прямо у него на глазах.

Смотря на дрожащие даже под водой золотистые ресницы, Хьюго настойчиво пытался найти щель между сжатыми губами. Он старался протолкнуть туда воздух, как при искусственном дыхании, но Леонардо упорно не открывал рот — словно решил сопротивляться даже ценой сломанной челюсти. И именно этот грубый поцелуй вытащил наружу нечто, кроме страха.

«Лео…»

Не тот, кто был перед ним, а другой голос позвал его по имени. В тот же миг нахмуренные брови разгладились, и воспоминания, глубоко спрятанные в прошлом, ярко всплыли в сознании.

Тем временем Хьюго, всё ещё удерживая его, был вынужден полностью закрыть губы Леонардо своими. Он крепко сжал его щеки, создав щель, и начал вдувать в него холодную ману — как дыхание жизни. Леонардо с каждой порцией чувствовал, как позвоночник покрывается льдом.

«Лео…»

Но за этим не последовало облегчение.

Это было... невыразимое чувство ужаса.

— Угх, мм!

Внезапно Леонардо резко повернул голову и бессознательно высвободил жар. Вода вокруг них закипела.

Среди бурлящих пузырей молекулы воды, сдерживавшие тело Леонардо, рассыпались. Хьюго, пойманный в жар, тоже на миг отступил. В этот момент, ощутив свободу, Леонардо резко оттолкнул его обеими руками.

Хьюго чуть откатился назад, но вода смягчила удар. Быстро придя в себя, он без колебаний рванулся обратно к Леонардо, словно сливаясь с потоком.

Однако Леонардо, дико размахивая руками, пытался снова от него отстраниться. Видя его в таком смятении, Хьюго схватил его за руку — единственную, что мелькала перед глазами — и попытался притянуть обратно, чтобы взглянуть в лицо и успокоить.

Но в тот же миг сжатый кулак Леонардо со всей силой врезался ему в подбородок.

— …!

Даже под водой раздался глухой звук удара. Пусть сила была уменьшена сопротивлением воды, Хьюго казалось, будто челюсть треснула.

Острая боль, которую он не испытывал в жизни, распространилась по лицу, и на миг его выражение исказилось.

В следующее мгновение вкус крови наполнил рот. С ошеломлённым видом он посмотрел на Леонардо. Но тот сам выглядел потрясённым, его лицо побелело. То ли от шока, то ли от нехватки воздуха.

Увидев момент, Хьюго снова обвил его тело потоками воды.

Когда он вновь приблизился, Леонардо снова попытался отвернуться. Но крупная ладонь сильно прижала его затылок, не оставляя шанса на бегство. Их губы снова грубо соприкоснулись.

…

Глухие стоны, вырывающиеся из сдавленных губ Леонардо, утонули в безмолвии. Вместо этого их дыхание смешалось, а пузырьки то и дело вырывались между сомкнутыми ртами.

Золотые глаза, искажённые гневом и смущением, упрямо смотрели в ответ. Но и холодные голубые глаза встретили этот взгляд с ледяным упорством.

Руки Хьюго — одна на талии, другая на затылке — не оставляли пространства для побега. Он крепко прижал его к себе, будто желая заморозить всё вокруг.

Оказавшись в этих объятиях, Леонардо содрогнулся от холода воды. В то же время знакомая мана, врываясь с дыханием, наполнила его гортань, словно поток воды.

С этим вкусом, чуть солоноватым и резким, она хлынула в его рот, заставляя заглатывать её рефлекторно. Гортань вздымалась, как будто он пил, и холод разливался по груди и животу, до ломоты освежая изнутри.

От этого странного ощущения Леонардо снова сжал глаза.

Но, уловив нечто странное, его веки дёрнулись и приоткрылись.

Сквозь клубящиеся пузыри перед ним всё так же ясно светились глаза цвета морской бездны.

И когда он осознал, что жар внутри стабилизировался, странным образом даже дыхание стало понемногу восстанавливаться.