Бермуды 216 глава

Яркая фигура, неспешно парящая в ночном небе, испускала взрывную ману, одновременно простирая лучи света в восьми направлениях. В результате этого густые облака, собравшиеся вокруг неё, разошлись в стороны, образовав круг с центром в её точке.

Рассеянный свет касался сечений облаков, отбрасывая извилистые тени повсюду. Благодаря этому, если сосредоточить взгляд на этом необычайно ярком пятне даже издалека, можно было увидеть величественную и странную картину, развёрнутую в небесах.

— ...Генерал!

Генерал Паррена, зачарованный видом этого мистического существа, очнулся от оцепенения, услышав голос помощника, который приблизился к нему. И тогда снова донёсся до его слуха стук копыт, утопающих в песке побережья. Именно там он сейчас находился — во главе десятков боевых коней, мчавшихся вдоль южного побережья.

Генерал пришёл в себя и с вопросительным выражением взглянул на помощника. Тот в отчаянном тоне обратился к верховному командующему, который вновь крепко сжимал поводья.

— Генерал, идти дальше — слишком опасно! Мы должны остановить марш и немедленно отступить!

Парренская кавалерия сейчас действовала тремя отрядами: Партанис, охранявший основной лагерь; Парзан, размещённый на северных равнинах; и Парандор, которым непосредственно командовал генерал.

Перед Парандором кишела масса монстров на побережье. Кавалерия вела с ними психологическую борьбу, попутно проверяя состояние барьерных камней, вмонтированных в землю с равными промежутками.

В отличие от северных равнин, где камни были размещены густо, южное побережье имело лишь минимальную линию защиты из-за нехватки времени и людей.

Если бы монстры, загнанные в тупик на равнинах, прорвались бы к побережью, территория Фидель и прилегающий к югу континента Паррен вновь стали бы их целью. Поэтому, по просьбе Корделии, генерал лично проверял линию обороны, намереваясь в этот раз уничтожить угрозу окончательно.

Однако, по какой-то причине, монстры, облепившие побережье, время от времени с яростью таранили барьерные камни, избегая преследования Парандора. Это поведение чаще всего проявлялось у Дермокасов, и, учитывая, что разумные существа вели себя странно, нельзя было терять бдительность ни на мгновение — камни могли быть разрушены, если отвернуться.

Но у советника был веский повод призывать к отступлению: по всей армии Паррена на полуострове только что было распространено известие о скором извержении вулкана.

Принять решение взорвать вулкан без согласия соседнего государства — серьёзный шаг, способный вызвать международный конфликт. Даже командиры армии Паррена, ранее спокойно сотрудничавшие с Империей, решительно возражали, считая, что это нельзя воспринимать легкомысленно.

Однако, дойдя до этой точки, они уже не могли просто отменить операцию. На полуострове, где обстановка могла измениться в мгновение ока, не было времени на кабинетные споры. Генерал рассудил: даже если в будущем их привлекут к ответственности за возможные последствия, сейчас правильнее всего — исполнить возложенные обязанности согласно намерениям Империи, чтобы минимизировать потери.

— Если мы уйдём отсюда, это всё равно что дать монстрам путь к бегству. Сдерживать их до последнего и защищать край континента — вот что мы обязаны сделать.

— ...

— Когда на наших плечах лежит безопасность родины, как я могу отдать приказ к отступлению?

Увидев добрую улыбку генерала даже в такой момент, помощник сжался, нижняя губа его дрогнула. Он понял: генерал и не думает отступать. Ему хотелось сказать многое, но зная, каким упрямым был его командующий, он понимал, что даже самые веские доводы не изменят исхода.

— И...

Произнеся это короткое слово, генерал пришпорил коня и снова поднял взгляд к закручивающемуся небу. Следуя за ним, помощник тоже всмотрелся в небо, по которому пронеслись зловещие токи.

Их зрачки тоже вспыхнули, отражая золотой свет, вышивающий небосвод. Глядя на одинокого, озаряющего тьму как солнце, генерал Паррена, сжав губы, тихо прошептал:

— Я верю... в Него.

***

В верхних слоях воздуха одно за другим происходили маленькие взрывы — следствие столкновения острых порывов ветра и заблудшей гравитации. Леонардо, паривший в центре, с трудом удерживал форму святого копья, которое стремилось рассыпаться, окружая его своей маной.

Святое копьё, давно исчезнувшее, обладало свойством возвращаться в «небытие», ведь оно слишком долго не принадлежало этому миру. Малейшая потеря концентрации — и не только копьё, но и сам Леонардо, и всё, что рядом, могло быть втянуто обратно в изначальное ничто, предшествующее сотворению мира.

Каждый раз, когда святыня яростно рвалась из его рук, создавая жесточайшее сопротивление, вокруг древка копья закручивался золотой дым.

Из-за этого Леонардо, смотревший сверху на материнское тело, почти не чувствовал правую руку, державшую копьё. К тому же, постоянно изливая ману, чтобы не быть подавленным, он чувствовал во рту и горле металлический вкус крови, подступающей с каждым вдохом.

Пульс в сонной артерии резко участился, и с каждым ударом сердца зрачки его теряли фокус и блуждали.

Одновременно с этим, пульсация, охватившая всё его тело, начала сдвигать стрелки часов к финальной точке.

10.

Атмосферные потоки и яростная аура маны неистово закручивались вокруг него. Разрушительный ток, пронзавший всё южное небо полуострова, прорывался сквозь искажённое пространство-время.

В его пульсирующей голове, словно ударом, пронёсся звук раскола — он не мог понять, был ли он реальным или галлюцинацией. Этот гул, подобный величественному реквиему для мёртвых, усиливал напряжение вокруг его тела до предела разрушения.

Всё было готово — для уничтожения зла не хватало лишь одного жеста Леонардо. Однако перед ним возникла одна маленькая, но критическая проблема. Положение материнского тела, зафиксированного внизу, оказалось смещено в сторону из-за недавней борьбы командиров Совета.

«Положение неудачное. В таком случае... сработает ли план?»

9.

Он изначально не ожидал, что удастся точно зафиксировать чудовище прямо над кратером. Но теперь он сомневался, сможет ли даже при точном попадании уничтожить не только материнское тело, но и всех монстров внизу.

Но время беспристрастно ко всем. Даже сейчас оно текло неумолимо. Решение нужно было принимать быстро.

Леонардо, коротко закусив губу, нахмурился и тяжело вздохнул.

«Выходит, придётся... прибегнуть к этому?»

Он изо всех сил пытался этого избежать, но, похоже, другого выхода не было.

8.

Он слегка вытянул левую руку вперёд, и с лёгким движением с его указательного пальца соскользнул рубиновый перстень. Зависший в воздухе, это был артефакт скрытого типа, который Леонардо временно деактивировал, когда пробирался в логово шахтёров.

Тогда он извлёк из него более половины маны-камня Квамаре и частично заполнил его этаидом.

В сочетании с теплом водная стихия Квамаре и этаид могла создать эффект максимального расширения.

— Не планировал использовать это здесь…

С горькой усмешкой Леонардо вытянул левую руку и сжал кольцо.

В тот же миг кольцо сжалось, вспыхнув ярко-красным светом. Из трещин в искажённом пространстве вырвались синие камни и минералы.

7.

— Блейн, втыкай сейчас же!

Одновременно Изабелла, изо всех сил удерживаясь внизу, закричала Леонардо, который застыл. Вслед за её отчаянным голосом магнитные силовые линии заискрились, тревожно потрескивая, будто вот-вот оборвутся.

6.

С неба, где вспыхнул красный свет, начали медленно сыпаться мерцающие синие хлопья — словно снежинки.

Глаза Метериона, следившего за небом, внезапно расширились. Лицо его застыло, взгляд был прикован к падающим синим огонькам.

5.

— Капитан, быстрее!

Неро, тоже державшийся за конец красной нити, спешно закрывал границу измерения и восклицал.

Каждый раз, когда он взмахивал пылающим кинжалом, мутный поток, извивавшийся, словно в тоске, полностью всасывался в закрывающееся пространство-время. Вопль Неро, полный мольбы, тоже исчезал в этой воронке — не достигнув адресата.

4.

Вокруг Леонардо, сжимающего копьё, вспыхнули безумные жар и пламя. Его чистые золотые глаза, едва видимые сквозь развевающиеся волосы, яростно смотрели сквозь падающие минералы на материнское тело.

Наконец, он обеими руками крепко сжал копьё, до того удерживаемое одной, и резко рванулся вперёд. На бешеной скорости он понёсся к цели. Пронзая вихри пыли и сопротивление воздуха, он вёл наконечник копья к единственной точке назначения.

3.

Мифическое святое копьё, вобравшее в себя все желания этой земли, устремилось вперёд по прямой, оставляя за собой ослепительную траекторию. Разрушительный звук, словно разрывающий воздух, громогласно пронёсся вслед за золотым аватаром.

Природа задрожала, и всё живое, затаив дыхание, наблюдало за проявлением героя. Его скорость была равна свету, но, возможно, из-за отчаянности момента, всё происходящее казалось мучительно медленным.

2.

Хьюго напряжённо следил за приближением сияющего солнца, не упуская ни секунды. Пламя и бушующие волны, исходящие от него, вызвали в нём призрачное ощущение — будто он видит знакомую тень.

Нечто неосязаемое покрывало руку Леонардо. Это нечто тоже держало святое копьё вместе с ним.

И не только Хьюго это увидел. В искажённом пространстве, созданном в гравитационной трясине, материнское тело, заточённое веками, узнало ту же самую сцену — как тысячу лет назад.

— Как смеет... обычный человек пытаться убить меня? Как ты смеешь! Как ты смеешь!!!

Материнское тело, бьющееся в бесконечном цикле, зарычало, обнажив клыки, в момент, когда страх достиг апогея. Тогда оно увидело — прямо перед ним вновь приближались те самые священные золотые глаза, что когда-то смотрели из разбитого шлема.

Под пламенным небом того дня он был последним лучом света на земле разрушения.

Золотая тень вновь стремилась пронзить его шею. Эта форма, эта мощь заставили существо почувствовать, будто время повернулось вспять. И потому оно вспомнило слова, услышанные им в последний миг, перед тем как его запечатал рукой Солнечный Король:

— Именно твоя лицемерная ненависть и страх перед человеческой слабостью — вот твоя погибель.

Тело Леонардо, стиснувшего зубы и прошептавшего, пронеслось через границу Пентагона в одно мгновение. Он тоже должен был замедлиться, попав в гравитационную трясину, но, словно назло законам — он не остановился.

Почти одновременно, упавшие мана-камни этаида и Квамаре вспыхнули ярким светом в ответ на его ману.

Наконечник копья коснулся шеи демона, и ослепительный белый свет залил всё вокруг.

Зрачки материнского тела сузились до предела. И только в тот момент — перед самой смертью — оно осознало:

— Этот мерзавец... опять хитрит...

1.

Верховное зло, почувствовав смертельную угрозу, вырвалось из-под земли, разрывая и поедая солдат. Огромное, как сама гора, с отвратительным обликом, оно с древнейших времён питалось человеческой плотью — и умело говорить на языке людей.

Его зловещая сила управляла подчинёнными, затягивая союзников в трясину хаоса и разрушая опорные пункты. Несмотря на то что его окружили огромным кольцом войск, оно всё равно отказывалось отступать — и даже сам Верховный не мог сдвинуться с места.

Но сияющее солнце собралось с духом, пронзило горло существа и запечатало его в глубокой бездне.

Громоподобные крики радости пронеслись по небесам — и под сводом неба не осталось ни одного, кто бы не ликовал.

— Прощай... Старейшина Милли