Бермуды 200 глава

Остатки огненного демона, извиваясь, оставляя за собой длинные следы, рассыпались искрами ответного удара, поджигая землю. Пространство и время исказились, словно в преддверии апокалипсиса, преломляя свет и окрашивая небо и землю в багрово-золотые тона.

Атмосферные разряды, подобные пушечным залпам, прокатились по горам, а из-под тяжёлых тёмно-красных облаков прорвались ослепительные лучи. Конвекция воздуха, видимая невооружённым глазом, расширяла своё влияние, распространяясь от одной-единственной точки на юге.

Непрекращающиеся вибрации под землёй внушали неизвестный страх каждому живому существу, стоявшему на этой земле. Взрывная энергия, словно сжимавшая и встряхивавшая сердце, передавала удушающее давление по нервам, вплоть до позвоночника.

Это было пламя надежды… или предвестие беды?

Мана, священная и зловещая одновременно, — слишком необъятная, чтобы можно было точно сказать. Эта бесконечная сила, глубину которой было невозможно измерить, возвестила всей природе полуострова, дрожащей в страхе:

Единственный спаситель, способный противостоять абсолютной тьме.

Существо суда, несущее священный свет, ниспало на землю отчаяния.

Даже горные птицы, прятавшиеся в кустах, почувствовали угрозу и разом взмыли в воздух. Шорох их крыльев на фоне золотого неба возвещал о приближении великого перелома.

Кордэллия, всё это время ощущавшая тревогу, исходящую с юга, невольно повернула голову, следуя за взглядом сигала, замершего напротив её меча, и уставилась вдаль.

Её алые глаза на мгновение потеряли цвет от ослепительной вспышки, и, не в силах оторвать взгляда, она застыла, глядя за сверкающий горный хребет.

Генерал Паррена, сражавшийся с монстрами неподалёку, почувствовал жар у себя за спиной и тоже резко обернулся. Даже чёрная кровь, заливавшая землю, на его глазах начала светиться, будто очищаясь.

Нахмурившись и рефлекторно задрав подбородок, он выдохнул почти как в изумлении:

— Сол?

Кордэллия, услышав его голос, подхваченный ветром, кивнула. Имя «Бога Солнца», являющегося духовным столпом Паррена, удивительно точно подходило к этой невероятной картине, разворачивающейся перед ними.

Этот луч света, прикованный к их взглядам, медленно, но уверенно отгонял ауру смерти, охватившую полуостров.

Командиры, солдаты — все они, от 8-го взвода, что выносил раненых из разрушенной крепости, до Флина, проверяющего барьерные камни по приказу заместителя командира Амоса, — подняли головы и безмолвно смотрели на небо, пронзённое светом.

Шарлотта, перевязывавшая окровавленный живот Лайнера, бойцы на самой дальней границе полуострова — все они, куда бы ни зашли, остановились и устремили взгляды в одну точку.

Величественное присутствие, излучающее это сияние, зажгло в их сердцах необъяснимое ликование.

Делуа, пошатнувшись от порыва ветра, рухнула на бок. Сев на одно колено, она с дрожащими губами выдохнула тяжёлый, полный сожаления вздох, глядя на источник света.

В то же мгновение по её щекам скатились прозрачные слёзы, смешиваясь с запёкшейся грязью и потом, и бесшумно падали на её форму.

Это были не слёзы ярости или отчаяния, как несколько минут назад. Это было трепетное волнение, восхищение и благоговейный страх — то, что человек испытывает, стоя перед чем-то величественным, выходящим за пределы понимания.

Перед ней Хьюго, чувствуя, как обратное течение воздуха касается его кожи, тоже ощутил, как сердце ускоряет ход. Его адамово яблоко заметно двигалось, а вместе с этим по всему телу разносилась тяжёлая пульсация, заставляя кожу покалывать.

Что, чёрт возьми, происходит?

Это была без сомнения мана Леонардо. Инстинкт Хьюго, направленный на него, кричал: это Леонардо Блейн. Но эта сила, настолько выходящая за пределы человеческого, заставляла сомневаться даже в том, что подсказывало его сердце.

Это было нечто выходящее далеко за пределы возможного, даже учитывая ограничение, наложенное на Леонардо, и его неизмеримый титул.

Хьюго знал его силу. Даже в тот день, когда они сражались один на один полдня напролёт, он не ощущал такой маны. Неужели Леонардо всё это время скрывал свою настоящую мощь? Но ради чего? Он уже был серьёзно ранен после боя с материнским телом…

Тревога за состояние Леонардо сдавила сердце Хьюго. Эта нестабильная мана, вырывающаяся с такой силой, напоминала предельный срыв.

И когда он, полуслепой от жара, глядел на край этого солнца, злобный голос монстра, захрипев, пронзил его разум:

— Этого… не может быть.

Синие глаза Хьюго метнулись вниз. Огромное чудовище, величиной с гору, тоже смотрело на южное небо.

Но в его поведении что-то изменилось. Его голова сделала шаг назад, дёрнулась влево-вправо, а красные зрачки сузились до предела.

— Этого… не может быть… не может быть!

Голос материнского тела звучал так, будто оно было в ужасе.

И вслед за этим отчаянным воплем, словно подтверждая его панику, гулкий рёв прокатился по равнине.

В этот момент, будто его нестабильное состояние передалось всей стае, чёрная орда монстров, занимавшая более половины равнины, издала пронзительные крики, охваченная хаосом.

Создания, окружающие материнское тело, начали дёргаться, словно собираясь вырваться из-под контроля, и среди них, словно капли крови на воде, отдельные существа начали разбегаться в разные стороны.

Монстр расправил свои иссохшие крылья, будто собираясь улететь. Хьюго и его товарищи сжали оружие, готовясь преградить путь.

И вскоре монстры, разорвав строй, бросились на север.

Хьюго первым отреагировал: он высоко поднял свой меч, сосредотачивая на его острие ледяную ману, готовясь нанести удар.

Но тут…

Вжих—

Столп света, мерцавший вдали, мгновенно сузился до тонкой нити и исчез, словно фитиль оборвали. Золотое небо, только что залитое светом, померкло, будто солнце погасло.

Смущённые взгляды обратились туда. И прежде чем изумление рассеялось, над головами командиров, включая Хьюго, разверзся новый, ослепительный свет, от которого все вокруг опустили головы.

Лишь Агризендро, не смыкая глаз, увидел, как в пламени медленно появляется фигура Леонардо.

Вновь появившийся Леонардо парил в воздухе, охваченный золотым пламенем. Его силуэт, пылающий ярче солнца, казался чуждым этому миру. От него исходила аура, совсем не та, что Хьюго знал прежде — она была одновременно величественной и пугающей.

Но всё это длилось лишь миг.

Леонардо опустил взгляд на равнину внизу и медленно поднял правую руку, в которой держал пылающий меч. В этот момент Хьюго, словно предчувствуя катастрофу, резко закричал:

— Всем — назад!

Метеорион и Изабелла, колеблясь лишь секунду, быстро отступили, уводя за собой уцелевших бойцов. Хьюго, не теряя ни секунды, поднял на плечи Делуа и Марлен, распространил по земле защитный барьер и тоже устремился прочь от материнского тела.

А в этот момент Леонардо, высоко подняв свой огненный меч, совершил широкое рубящее движение в воздухе — в сторону монстров, стремящихся прорваться на север.

Вслед за этим взмахом, по небу пронеслась дуга золотого света, вычерченная клинком. Разрушительная энергия в форме полумесяца вспыхнула, пронеслась вперёд и врезалась в середину чёрной орды.

УДАР—!

Громоподобный взрыв разорвал землю. Вся близлежащая местность сотряслась до основания. Под грохот, будто сама земля треснула по швам, ударная волна обрушилась на солдат и командиров.

Метеорион, едва удержав равновесие, выставил перед собой руки, чтобы остановить бурю и ураган пыли, накатывающийся на них.

Сухой воздух, наполненный горячим паром и горькой пылью, становился всё плотнее. Даже магия с трудом разгоняла завесу.

Через несколько секунд, среди пронзительных воплей чудовищ, вдруг послышался звук — тихий, но чуждый: шум текущей воды. Словно ручей прорвался в долину.

Метеорион, нахмурившись, обернулся к Хьюго. Но тот, так и не применив заклинание, уже пристально смотрел в даль, за рассеявшуюся пыль, с выражением, которое сложно было прочесть.

Метеорион вновь перевёл взгляд вперёд. И в этот миг густой дым был оттеснён — с глухим гудением распахнулся круглый магический узор зелёного цвета.

И тогда перед их глазами предстала по-настоящему ужасающая картина.

Шипение—

…

Пропасть, словно разрезанная острым лезвием. Там, где всего минуту назад была равнина, теперь зиял гигантский каньон, простирающийся в обе стороны, уходящий далеко за пределы их поля зрения.

Трещина уходила вглубь так, что даже ощущение высоты терялось. Перед её величием люди казались крошечными букашками.

А в её чреве бушевал поток воды — мощный, словно из другого мира. Сотни монстров, сорвавшихся со скал, падали вниз и тонули, отчаянно барахтаясь.

Потоки, нагретые геотермальным жаром, испарялись, выпуская клубы пара. Эти бурлящие воды напоминали адское озеро из лавы — только цвета были иными.

Метеорион, не в силах оторвать взгляда, с трудом пошевелил губами:

— …Что это за…

Но договорить он не успел.

Хьюго, стоящий рядом, пытался охватить взглядом край обрыва, мысленно определяя масштаб разрушения. Но, спустя несколько секунд, он лишь сглотнул — слов так и не нашлось.

Хотя дым до конца ещё не рассеялся, даже в пределах видимости не просматривался конец этой пропасти.

Край был уничтожен.