Бермуды 195 глава

— Есть одно условие за мою помощь

Именно это внезапно заявил Неро после того, как его ввели в курс дела о главных особенностях материнского организма и вместе наметили стратегию.

— …Условие? Какое условие?

«Я пойду первым и присоединюсь к ним, а ты – ни в коем случае не двигайся, пока лекарство не подействует. Ни-за-что. Тебе сейчас и так плохо. Левую руку почти не чувствуешь, так?

— …И сколько, по-твоему, это займёт времени?

— Не знаю. Всё зависит от степени отравления, время детоксикации может быть разным. Но, думаю, часа три-четыре — и подействует. Если не возникнет других проблем

— Три-четыре часа? Серьёзно? Ты предлагаешь мне просто сидеть и смотреть в этой ситуации?

— А ты собрался сражаться в таком состоянии?

Перед глазами вновь всплыла недоумённая гримаса Неро, но, летя сквозь дождь, Леонардо мотнул головой, стараясь избавиться от этого образа.

— Я же не прошу тебя сидеть часами. Просто найди укромное место и отдохни хоть немного. Хоть несколько минут

«…»

— Чтобы прикончить этого тваря наверняка, тебе нужно восстановить силы, капитан. Если снова вмешаешься — вытащу тебя с полуострова за шиворот, к чертям всю эту экспедицию.

— Да ну? У тебя сил хватит меня вытащить?

— О? Проверим? Хочешь, покажу?

И хотя Неро сделал вид, что это просто шутка, он всё же достал из артефакта все свои лекарства и буквально запихал их в рот Леонардо. Затем, надев на лицо газовую маску и изменив его с помощью маны, как если бы это было лицо другого человека, повернулся, готовясь уходить. Но остановился, сжал онемевшую руку Леонардо, словно не желая отпускать, и горячо попросил:

— Слушай меня внимательно. Не приближайся, пока не пройдёт паралич. Ты только помешаешь

Последние слова, нарочито подчеркнутые, звучали раздражающе, но Леонардо прекрасно понимал: если он останется на поле боя в таком состоянии, не в силах даже нормально атаковать, то станет лёгкой мишенью. Понимая это, он лишь злобно усмехнулся, не найдя весомых возражений.

— Ладно

Но это вовсе не означало, что он собирался послушно сидеть на месте.

— Извини, Неро

Бросив взгляд в ту сторону, где исчез его товарищ, Леонардо усмехнулся сухо. А затем рванул вперёд, к возвышающемуся вдалеке пику.

Путь его лежал к Пику 118 — туда, где недавно кипел бой, немного в стороне от места, откуда доносился рёв материнского организма. Но назвать это место безопасным было нельзя — последствия ожесточённой битвы ощущались повсюду. Время от времени в воздухе сверкали разрушительные лучи, обрушивающие скалы, с грохотом низвергая каменные глыбы по склонам.

Добравшись до этой опасной зоны, Леонардо тут же начал искать вход, засыпанный землёй и обломками, как только ступил на землю.

Прошло около трёх часов с тех пор, как Агрицендро впервые обнаружил Дегалианифа на Пике 118. Хотя это было не само сердце пещеры, путь к этому месту занимал бы около получаса, если следовать по оставленным меткам.

Леонардо знал силу Неро лучше всех, но именно это и вызывало подозрения у окружающих. Вот почему он не мог просто сидеть, сложа руки. Честно говоря, не удивительно было бы, если бы кто-то из проницательных, включая Агрицендро, уже начал что-то подозревать о личности Неро.

Кроме того, ждать в одиночку, полагаясь на действие какого-то целебного растения, когда остальные рискуют жизнями, — глупость. Поэтому, вернувшись на Пик 118 в последний раз, чтобы найти Дегалианифа, Леонардо принялся обследовать предполагаемый вход, ощупывая руками поверхность скал.

Но оползни изуродовали рельеф до такой степени, что даже ориентироваться стало трудно. Погребённые под завалами обломки и земля не сулили лёгкого пути внутрь, даже если удастся найти вход.

Тщательно изучая окрестности, обходя периметр пика, Леонардо прикинул, где лучше всего открыть проход с помощью магии. Это должно было быть место с прочной скальной породой, с минимальным риском новых обвалов, чтобы вход снова не оказался засыпан.

Десять минут спустя, прорвавшись сквозь плотный ливень, он наконец нашёл подходящее место. Но зрелище, развернувшееся перед ним, заставило его остановиться, как вкопанного.

Ккадык- ккадыдык...

— А… ааа… аа, а...

Из-за дождя до его ушей донёсся мерзкий хруст — звук, с которым перемалывают плоть и кости. Вслед за этим — слабое человеческое стоны, настолько пропитанные болью, что не могли оформиться в слова, лишь жалобно дрожали, раздражая связки.

В сыром, густом воздухе разлился резкий запах крови. На фоне унылых серых тонов красный цвет выделялся особенно ярко.

—…Это…

Это был северный вход к Пику 118, где Совет организовал передовую базу для проведения операции. Леонардо сам входил через этот проход в составе первой группы, поэтому местность была ему знакома, несмотря на изменившийся ландшафт.

Но полуразрушенная база, тела, зажатые в обломках, не сумевшие выбраться, и полчища монстров, зверски терзающих ещё не остывшие тела… Эта картина разительно отличалась от той, что он видел здесь всего несколько часов назад.

Кровь, стекающая с изувеченных тел, смешивалась с дождём и струилась вниз по холму из тел. Красные потоки и удушающий смрад медленно пропитывали его сапоги. Зрачки Леонардо, дрожащие от ужаса, сузились до предела.

От его напряжённого, переполненного убийственным намерением взгляда воздух вокруг задрожал. Капли дождя, касаясь его головы, испарялись в ту же секунду. Над равниной повисла зловещая, гнетущая атмосфера.

Один из иллапторов, уткнувшийся в внутренности жертвы, почуял неладное и поднял голову. Из его пасти свисали свежие куски плоти, ещё пульсирующие от жизни. Притуплённый липкой кровью нюх помешал ему раньше заметить присутствие живого человека.

Остальные монстры, копошащиеся на груде трупов, ещё не осознали происходящее. Единственный иллаптор, поднявший голову, завыл, встретившись взглядом с демоном из золотого пламени, но было уже слишком поздно.

Когда остальные, встревоженные этим воем, подняли головы, молния кары уже разрывала их тела на куски.

Квааанг—!

Зловещие твари не успели даже вскрикнуть — они исчезли в одно мгновение, вместе с изуродованными телами, что пожирали.

В этот краткий промежуток Леонардо подхватил два тела с относительно целыми конечностями и закинул их себе на правое плечо. Попробовал поднять ещё одно левой рукой — но та по-прежнему была бесполезна, и тогда он схватил труп зубами за ворот и быстро взмыл в воздух, унося тела прочь.

Холодные, обмякшие тела, без пульса и тепла, уже не принадлежали этому миру. Но Леонардо не мог смотреть, как человеческое достоинство так бессмысленно попирается — он поспешно перенёс троих в то место, которое посчитал более безопасным, унося их, словно щит, на себе.

Перелетев через жуткие острые скалы, он добрался до просторной равнины. Тело, которое он тащил зубами, с глухим стуком упало на землю и покатилось.

…

Перед ним раскинулась сцена ещё страшнее той, что он только что покинул. Здесь лежало несравнимо больше трупов, а монстры, сбежавшиеся по зову королевы, сгрудились в кучу, с жадностью разрывая мясо, будто не ели неделями.

Изуродованные останки уже не походили на людей. Среди всего этого хаоса Леонардо стоял под проливным дождём, окаменевший, открывая и закрывая рот беззвучно.

В его дрожащей от напряжения руке появилась длинная огненная сабля. Стиснув пальцы на рукояти, сдерживая кипящую ярость, он потерял рассудок и ринулся на тварей.

Хрясь! Бам!

— Твари, убирайтесь!

Жилы на шее и лбу вздулись, будто вот-вот лопнут, земля вспыхнула красным от жара его пламени. Его золотые глаза, охваченные безумием, налились жаром, и дождевые капли, стекая по его лицу, смешивались с потом и кровью, затуманивая взгляд.

— Мерзкие твари, я сказал — убирайтесь!!

Там, куда вонзался меч Леонардо, земля раскалывалась, разлетались ошмётки плоти, всё вокруг кипело и шипело. В поднимающемся столбе пара не стихали предсмертные вопли чудовищ. И он продолжал, не щадя ни одной твари, срубая их в ярости, выкрикивая проклятия в небо, изливая свою ярость и маниакальную ману. Золотые вспышки вновь и вновь разрывали мрак.

И лишь когда меч, рассекавший воздух в безумии, с глухим стуком вонзился в землю, тело Леонардо пошатнулось от головокружения, он опустился на колени, тяжело дыша. В радиусе трёх километров не осталось ни следа от монстров.

Спотыкаясь, он вернулся туда, где оставил тела. Его магический плащ, промокший насквозь и перепачканный кровью, уже не напоминал свой первоначальный цвет. От головы до ног — кожа, белая как снег, и золотые волосы, некогда сиявшие, были покрыты тёмной кровью чудовищ.

Вернувшись к тому месту, Леонардо тяжело сел рядом с телами — последним, что он сумел уберечь. Он аккуратно уложил их, закрыл глаза тем, кто умер с открытым взором, и в тишине произнёс молитву, надеясь, что они обрели покой.

Но та тишина, которая должна была быть священной, быстро разрушилась. Под тяжёлым дыханием его плечи сотрясались — и капли рыданий сорвались с губ.

Руки, которые не смогли никого защитить, дрожали и дергались в приступах боли. Затем они судорожно вцепились в его волосы и лицо.

—Ааааааа!

Сжав правую руку в кулак, Леонардо взревел так, будто сейчас задохнётся от злости и отвращения к себе. Кулак, опустившийся, чтобы хоть как-то облегчить страдание, не просто вмялся в землю — он расколол её.

То ужасающее чувство беспомощности, что он пережил три года назад на поле битвы, вновь поднялось из глубин его души. Воспоминание о том дне вползло в каждую клетку его тела. Проклятые голоса, доносившиеся из-под земли, тянули его за кожу, а галлюцинации с мольбами о помощи эхом разносились вокруг.

Он кричал, изнемогая от собственной слабости, чувствуя во рту вкус крови.

— Чёрт возьми, почему, почему всё никак не изменится?! Почему я всё ещё такой слабый?! Почему!!

Перед его глазами — те же картины: бесчисленные люди, уснувшие с открытыми глазами на этом проклятом поле. Все они — те, кого он мог бы спасти, если бы был хоть чуть мудрее, хоть немного сильнее.

Но почему он вновь и вновь сталкивается с этой картиной? Почему всё ещё не может ничего изменить? Когда, наконец, он сможет разорвать этот круг?

Фрустрация, словно приливная волна, накрыла его с головой, перехватывая дыхание. Даже не замечая, как подступает гипервентиляция, он продолжал биться головой о землю.

— Угх… угх… — сдавленные рыдания срывались с его горла. Лоб его был изуродован, кровь стекала по лицу. Изуродованное лицо, содрогающееся от отчаяния, дрожащие руки — он, как всегда, в такие моменты, взывал к богу, в которого не верил.

Пожалуйста, хоть раз. Хоть раз дай мне силу защитить этих людей.

Мне плевать, что будет со мной, только спаси их.

Не бросай тех, кого сам сотворил…

Молясь так отчаянно, он бил кулаком в землю, пока кожа на костяшках не стерлась в кровь. Его руки, израненные и истекающие кровью, снова и снова натыкались на острые камни, будто пытаясь причинить себе ещё больше боли.

Но физическая боль ничто по сравнению с той, что разрывала его сердце.

В этот момент, когда его тело, корчась в отчаянии, словно пыталось зарыться в землю, из внутреннего кармана его мантии выкатился небольшой стеклянный флакон.

Стук.

Маленький стеклянный пузырёк, не больше половины ладони. Внутри — три-четыре овальные пилюли красного и белого цвета.

Он не укатился далеко, остановился прямо перед глазами Леонардо.

Словно откровение. Его внезапное появление мгновенно стерло из памяти все страхи о возможных побочных эффектах.

Наоборот, он тихо нашептал Леонардо, измазанному слезами и кровью, как дьявольский соблазнитель:

Хочешь силы? Терпи.

Красавчик, удачи тебе.