Бермуды 193 глава

"..."

Хотя дождь уже не лил с прежней силой, его холодные струи всё ещё пробивали одежду двух мужчин, насквозь промокших под небом.

Среди шума капель, барабанящих по земле, голос Неро звучал предельно чётко.

Капля воды, образовавшаяся на золотых ресницах Леонардо, не выдержала тяжести и скатилась к уголку его глаза. Однако сам он, не моргая, продолжал вглядываться в стоящего перед ним человека.

Наконец, одна из его немного нахмуренных бровей изящно поднялась.

— Что?

«Убежать?»

Слова Неро были короткими и простыми, но Леонардо какое-то время пытался осмыслить их. Он просто не мог поверить.

Это ли следует говорить в такой ситуации? И от кого — от него?

На перекошенном лице Леонардо ясно читалось, сколько вопросов он хотел задать. Поэтому Неро поспешил продолжить, не давая ему шанса на очередной резкий выговор:

— Я ведь говорю это не сгоряча. Помнишь, когда ты бросился со скалы, чтобы спасти одного из этих ублюдков из Совета? Тогда, пока ты был без сознания, я всерьёз думал, чтобы забрать тебя и сбежать. Но знаешь, почему я этого не сделал?

Леонардо молчал.

— Потому что я знал, что ты возненавидишь, если я вмешаюсь. И тогда проблема с маячком ещё не была решена. Поэтому я не стал лезть опрометчиво.

При слове «маячок» у Леонардо дёрнулась жилка на лбу. Заметив это, Неро крепче сжал его руку и поспешил продолжить:

— Но сейчас всё в порядке. Сеть наблюдения военного командования временно парализована. Пару дней они не смогут отследить ни меня, ни кого-либо из целей слежки. Если мы двинемся сейчас — никто не узнает. Ни о том, что мы встретились, ни о том, что ушли с полуострова.

Взгляд Неро, исполненный решимости убедить, был серьёзен и отчаян. Пальцы, сжимающие руку Леонардо, не отпускали. От кончиков пальцев до всей ладони передавался сильный, сбивчивый пульс.

Чувствуя это биение, Леонардо понимал — Неро сейчас говорит от всего сердца. Но по мере того как он молча слушал, в его голове один за другим рождались тревожные вопросы.

— ...Ты говоришь, что сеть парализована? Только не говори, что...

— Пирс и старший Тейлор этим занялись. Тебе не о чем волноваться. С их уровнем не останется ни следа, никто за нами не пойдёт...

— Эй, идиот! Сколько раз я тебе говорил — не действуй в одиночку!

Внезапный резкий окрик Леонардо, прорезавший воздух, отдался эхом между камней.

Неро, не ожидавший такой ярости, распахнул глаза и замер.

В золотых глазах напротив бушевали тревога и замешательство, их края пылали огнём гнева.

Взгляд, холодный, словно готовый пожрать, уставился в него, но Неро знал, какие чувства скрывались в этих глазах: страх, нетерпение, забота.

Леонардо на мгновение прижал дрожащие плечи, сжал губы, выдохнул, борясь с головокружением, затем открыл глаза и заговорил ровно:

— Леонардо Блейн, пропавший на три года, внезапно схвачен Советом. И тут же — безупречно работающая сеть наблюдения оказывается выведена из строя. Как думаешь, командование воспримет это как простое совпадение?

— ...Если захотят искать подвох — найдут, но ведь доказательств нет...

— В этом мире каждое наше движение, каждая ситуация — всё вызывает подозрения. Ты ведь сам это не раз проходил. Это не та вещь, о которой можно думать легкомысленно.

— ...

— И даже если нас не уличат — что дальше? Командование ужесточит надзор. После этого мы сможем ещё раз вот так встретиться? Думаешь, снова будет возможность поговорить вот так, стоя рядом? В Империи, не на этом полуострове?

Говоря спокойно, но твёрдо, Леонардо наблюдал, как лицо Неро постепенно искажается. Попытки возразить сменились подавленностью. Стиснув зубы, он опустил глаза.

Долго молчал, прежде чем, посмотрев в небо, хрипло бросил:

— Значит, опять просто сидеть сложа руки?

Холодный взгляд и голос Неро разрезали тишину, словно нож.

— Опять, как прежде, ничего не делать?

Его голос дрожал от обиды — заметно только тем, кто знал его долго. Сжатая до белизны рука онемела от напряжения.

— Леонардо Блейн попал в лапы Совета, Имперский Меч отсёк гнилую Серебряную Руку Империи. Газеты трубят на весь мир — и ты говоришь нам сидеть и ждать? Ты хоть понимаешь, что мы почувствовали, увидев это?

Неро заранее знал, что капитан не оценит его самовольства. Но на деле слышать только холодные упрёки оказалось куда больнее, чем он ожидал.

Это звучало так, будто их снова заставляли сидеть, бессильных.

Как в тот день приговора.

— ...

— Капитан, почему ты всегда...

Неро пытался выговориться сквозь неровное дыхание. Хотел вылить всё, что наболело. Но, встретившись с полными грусти глазами, замолчал.

Мокрые, усталые глаза, которые он касался рукой, не должны были быть такими. Но его пальцы легли на лицо Леонардо, скользнули к окровавленному плечу.

Он нежно провёл ладонью по ране, приглушённо прошептал:

— Почему ты всегда всё тащишь на себе? Ты ведь сам говорил, что мы семья. Неужели не можешь хоть немного довериться мне?

Леонардо молча смотрел, не в силах ответить. Потом медленно закрыл глаза, провёл рукой по волосам, отвёл взгляд в сторону.

Смотрел в эти дрожащие глаза, и сердце болезненно ёкнуло. Он понимал, как это жалко — гнать прочь товарища, что пришёл с риском для жизни.

Но такова была его реальность.

Капитан, не способный обнять боевого брата, из страха за него.

Ничтожный, жалкий образ — таков был он сейчас.

И вдруг небо раскололось от взрыва. Земля под их ногами задрожала. Леонардо охватила дрожь — то ли от холода, то ли от крови, что вытекала из него.

Неро немедленно подошёл ближе, окутал его тело тёплым пламенем. Но даже в этом тепле Леонардо не мог отвести глаз от мёртвых тел вокруг.

Среди серых камней, под пепельным дождём, лежали изуродованные тела, зажатые между обломками.

Он впитывал эту картину в себя — и, не отводя взгляда, тихо сказал:

— Неро, это поле битвы.

Тот услышал его, но не ответил — смысл слов был очевиден.

Но Леонардо, словно напоминая, продолжил мягко, сдержанно:

— Здесь гибнут люди. Ты забыл, зачем мы здесь? Кто мы такие?

Неро стиснул зубы, нахмурил брови. Леонардо встретил его взгляд, продолжая:

— Я не забыл. Но это дело Совета, не наше.

— Неро.

— Я не буду спрашивать, зачем тебя сюда затащили. Но ты не обязан умирать здесь, истекая кровью. Это их война, не твоя. Если мы уйдём — никто ничего не узнает...

— Неро.

Леонардо, будто не слыша, снова закусил губу. Пальцы вцепились в волосы, зарылись в мокрые пряди. И с болью во взгляде он произнёс:

— Я так тебя учил?

Эти слова вонзились в самое сердце.

Неро хотел было возразить, но Леонардо опередил:

— Думаешь, я не знаю, какие Совет ублюдки? Я сам готов прибить их. Хочется уйти, забыть, выбросить это всё. Но знаешь, почему я терплю?

Он вырвался из хватки Неро, поднял дрожащую руку, указал вперёд — туда, где лежали мёртвые.

— Эти умирающие — тоже граждане Империи.

Он сжал кулак и ударил себя в грудь.

Потом осторожно дотронулся кулаком до груди Неро:

— Они тоже — те, кого мы должны защищать.