Бермуды 191 глава

«Этот парень…»

Фигура — незнакомая, но почему-то до боли знакомая — была одета в боевую форму Совета, а нижняя часть лица была скрыта под противогазной маской. Однако энергия, излучаемая им во время использования магии, была слишком сильной, чтобы её можно было скрыть чем-то подобным.

Словно сама ярость пламени. Таинственная тень, всё тело которой было охвачено огнём, одним рывком разорвала потоки воды, опутывавшие конечности Леонардо. Затем, подхватив обмякшее тело обеими руками, она без колебаний развернулась и покинула поле боя, будто больше здесь ей делать было нечего.

Ошарашенный внезапным вмешательством в разгар жесточайшей битвы и этим стремительным «похищением», Хьюго тут же рванулся вдогонку. Однако массивное тело чудовища, находившееся рядом, также резко расправило крылья и сменило направление. Хьюго, держа меч горизонтально, рефлекторно встретил его натиск, сдерживая пасть чудовища.

«Это точно тот же огонь, что я чувствовал тогда… Союзник?»

Он оттеснил монстра, продолжавшего щёлкать зубами прямо перед его лицом, и противостоял ему, излучая холод, способный заморозить даже шкуру. Но его голубые глаза, полные тревоги, продолжали следить за двумя фигурами, удаляющимися из поля зрения.

«Нет… не союзник. Не точно. Но он попытался защитить Леонардо»

Огненный шар, только что прилетевший, действительно был направлен в материнское тело. Однако сам метод — грубый, разрушительный, будто тому, кто его выпустил, было безразлично, что произойдёт с окружающими.

Другими словами, он пришёл не на помощь ему — командиру, а лишь с одной целью: вытащить Леонардо из-под удара.

В голове Хьюго роились вопросы: кто этот человек, откуда он появился, как давно следил за ними? Но сейчас, в условиях ожесточённой схватки, времени на размышления не было.

По крайней мере, он не выглядел тем, кто мог бы причинить Леонардо вред. А значит, пусть уносит его как можно дальше. Почти все командиры батальонов были уже выведены из строя — оставался лишь он.

Тем временем кровотечение Леонардо, из-за которого его зрение ранее окрашивалось в красное, становилось всё серьёзнее. Если он и дальше останется целью чудовища, его жизни может прийти конец.

Хьюго перехватил меч одной рукой и широким замахом разрубил несколько когтей, летевших в него. Затем, использовав плоскость меча как щит, он вновь с силой прижал материнское тело и холодно процедил ему в лицо:

— Прежде чем ты доберёшься до него, тебе придётся отнять мою жизнь.

Лишь человек — плоть и кровь — преградил путь, удерживая эту тварь на голой силе. Королева уставилась на Хьюго с узкими зрачками, закатив слизистые глаза. По пересекающимся поверхностям ледяного меча и демонических когтей потекли тёмно-красные капли — кровь, что сочилась с тела Леонардо.

Два глаза существа проследили за этим кровавым следом, затем оно распахнуло пасть. Из-за острых, как иглы, зубов вылез плотный сгусток плоти и слизью слизал кровь с когтей.

Зловонный, грязный язык втянулся обратно, наслаждаясь вкусом. Глаза существа изогнулись дугой, и оно отвратительно захихикало.

— В этом уже нет нужды

Брови Хьюго резко дёрнулись, когда это двусмысленное послание эхом отозвалось в его сознании.

В следующий момент чудовище с силой отшвырнуло его назад, расправило крылья и отлетело, мгновенно увеличив дистанцию.

Оно продолжало хихикать, облизывая оставшуюся на когтях кровь, и, словно не в силах сдержать ликование, перекосило лицо с десятком глаз в гротескной ухмылке.

— Он уже умирает

***

Когда ты теряешь много крови, будучи промокшим под дождём, температура тела резко падает. Это существенно снижает функции дыхательной и нервной систем, и тебе начинает казаться, будто ты уже адаптировался к холоду.

Но это всего лишь иллюзия. Если оставить тело в таком состоянии, может начаться аритмия или остановка сердца. Гипотермия подкрадывается незаметно, не давая осознать всю серьёзность положения — и в какой-то момент просто забирает твоё сознание, унося в вечный сон.

Бойцы из «Армсилвера» инстинктивно запоминали эти симптомы не умом — телом.

Поэтому, когда дыхание Леонардо стало более ровным, он из последних сил удерживал веки открытыми, прижимая к себе окровавленную левую руку — в страхе, что это тепло, охватившее его, может оказаться последней иллюзией перед смертью.

Тем временем капли дождя испарялись, не успев достичь его лица, а горячее, но мягкое пламя ласково обволакивало его раны.

Когда он осознал, что его тело не замерзает, а наоборот — медленно согревается, сознание уже начинало проясняться.

«…Что это?»

Чувство опоры в широких плечах, поддерживающих голову и шею, дарило покой. Леонардо с трудом поднял голову — и увидел над маской глаза, в которых плескался знакомый тёплый свет. Не те зловещие красные зрачки врага, а наполненные теплом, которое невозможно было забыть.

Золотистые ресницы затрепетали.

— ...Неро?

Он выдохнул это имя едва слышно. Красные глаза тут же опустились вниз, будто отвечая. Объятия, державшие его от бёдер до плеч, сжались крепче.

Лицо товарища, которого он так долго не видел, наконец прояснилось. Уста Леонардо дрогнули, наполненные слишком сложными чувствами. Но вместо слов пришло нечто другое — тепло, нежность, прилив безмолвного облегчения. Леонардо поднял залитую кровью правую руку.

Будто ожидая этого, Неро наклонился ближе. Он медленно моргнул и приложился щекой к протянутой ладони.

Тепло, исходившее от него, было сильнее, чем у кого бы то ни было. Возможно, именно поэтому брови Леонардо скривились не от боли, а от чего-то другого. Неро тоже нахмурился.

— Не корчи такую гримасу. Я пришёл не затем, чтобы видеть такое лицо

— …

— Ты выглядишь жалко

Сказанное хмуро, с лёгкой обидой. Неро отвернулся и выпрямился. Он больше не был тем мальчишкой, каким запомнился Леонардо.

Когда Леонардо положил руку на его плечо, оно показалось даже шире, чем его собственное. Пламя вспыхнуло, обволакивая их обоих, словно говоря: «Держись крепче».

Приподнявшись в его руках, Леонардо внимательно вгляделся в профиль. Этот момент воссоединения действительно выглядел жалко, но разум и тело были настолько измотаны, что кроме тихой боли в груди он ничего не чувствовал.

Он хотел бы выругаться, спросить, почему тот до сих пор здесь, обозвать его дураком, дать подзатыльник, высказать всё — но… вместо этого внутри всё просто затопило эмоциями.

Он бережно вытер лицо Неро рукавом своей мантии мага, такой же изношенной, как и он сам. Даже когда пятна крови исчезли, мрачная складка на лбу не исчезала.

БАХ—

Глухой рёв вдалеке разрушил этот момент. За ним последовали ударные волны, и волосы Леонардо и огненные пряди Неро заколыхались. Мана Хьюго была ощутима на коже, голове, позвоночнике.

Почувствовав это, Леонардо перевёл взгляд за плечо Неро — в сторону мерцающего голубого света. Свет, хоть и сильный, был сжат в пределах узкого радиуса. Он осознал, насколько далеко тот унес его с поля боя.

— Неро, а королева? Точнее… это чудовище?

Пока Неро продолжал уносить его прочь, Леонардо резко повернул голову.

— Оно ведь ещё живо? Куда ты меня несёшь?

— …

Но Неро, будто и не слышал, молча продолжал путь. Ни малейшего намёка на ответ.

— Я тебя спрашиваю: куда ты меня несёшь.

Неро продолжал молчать. Леонардо уставился на него, растерянный. В душе закипала тревога — почему он вдруг так себя ведёт?

Он не из тех, кто игнорирует чужие слова. Наконец, Леонардо холодно процедил:

— Эй, поставь меня.

— …

— Я сказал, поставь.

Леонардо начал извиваться, упираясь в плечо, стараясь освободиться. В ответ Неро лишь крепче обхватил его — за грудь, за бёдра, намертво.

— Ты издеваешься?.. — Леонардо сжал левый кулак. — Ещё раз спрашиваю — поставишь меня или?..

— Ладно! Ладно! Сейчас поставлю! Только не двигай рукой!

Когда окровавленная рука Леонардо поднялась, Неро в панике бросился его уговаривать.

Скоро их скорость снизилась, а высота — уменьшилась. Но былой теплоты уже не чувствовалось. Леонардо с раздражением уставился на него:

«Что значит “не двигайся”? Этот ублюдок стал слишком дерзким, пока я не смотрел…»