Бермуды 156 глава

Дневной лагерь был полон жизни. Несмотря на то, что с завтрака прошло совсем немного времени, большинство уже успело поесть и подняться с мест, занявшись личной гигиеной и уборкой.

Из-за этого вокруг стоял шум, но, несмотря на это, Леонардо сидел один перед костром с измождённым лицом, жуя колбасу. Его взгляд, устремлённый в пламя, был полон усталости. Он не спал всю ночь.

«Не может быть. Он не может быть настолько глуп»

Хотя внешне казалось, что он еле-еле двигает челюстью, в его голове кипела работа, полная отрицания. Однако пламя перед глазами мерцало, будто опровергая его сомнения, словно говоря: «Да, ты действительно глуп», — и он почесал затылок. Аппетит пропал.

Прошлой ночью у Леонардо была веская причина внезапно схватить Хьюго за лицо и произнести нелепые слова, жалуясь на несправедливость. Он тоже почувствовал ту же энергию, что и Хьюго.

Более того, эта энергия была Леонардо очень знакома. Он надеялся, что это не так, но она была не просто похожа — она была идентична энергии владельца кольца, что находилось в его кармане.

Конечно, он не видел всё ясно, и было бы странно, если бы тот всё ещё находился здесь, поэтому он продолжал это отрицать всю ночь. Однако его «интуиция» всё сильнее подталкивала мысли в тревожном направлении.

Знакомая и пугающая энергия огня, внезапно почувствованная на скалистом холме посреди влажного леса. В его восприятии это был Неро. Но Неро должен был покинуть этот полуостров. Не могло быть, чтобы он всё ещё был здесь.

Но тогда что он почувствовал? Мысли ходили по кругу, бесконечно гоняясь одна за другой.

Леонардо, с трудом проглотив колбасу, со стуком положил вилку на тарелку. Затем он откинулся на спинку низкого стула, которая не поддерживала голову, и молча осмотрел окрестности.

Да, возможно, он ещё не покинул полуостров. Может, это было связано с какой-то миссией, о которой он не знал. Но он не мог понять, зачем тот слоняется посреди лагеря Совета, да ещё и рядом с Командующим.

— Это сводит меня с ума, честно

— Что-то случилось?

Леонардо, бормотавший себе под нос, отмахиваясь от чёлки, резко повернул голову на голос. Примерно в трёх метрах от него стоял незнакомец.

Судя по роскошным знакам отличия на груди, он занимал довольно высокую должность и носил боевую форму Совета.

Поскольку Леонардо сидел один, было ясно, что этот человек обращается именно к нему. Но среди командиров почти не было тех, кто заговаривал бы с ним, кроме Агризендро, командира батальона Риверы и командира 8-го взвода. Поэтому Леонардо смотрел на него с некоторым подозрением.

На краткий миг он подумал: «А вдруг это Неро?..» Но при ближайшем рассмотрении — нет.

На его предплечье была повязка с обозначением 7-го батальона Южного отделения. Леонардо отвернулся, не отвечая. Он снова взял в рот колбасу, которую только что отложил, ясно давая понять, что не хочет связываться с высокопоставленными членами Совета. Тогда собеседник подошёл ещё на пару шагов и поспешно добавил:

— Ах, я Хавьер Кроу, в настоящее время командир 7-го батальона. Для меня большая честь встретиться с вами

— …

— Но я наблюдал за вами какое-то время и понял, что вы выглядите не очень хорошо. Есть ли какая-то проблема? Если я могу помочь — расскажите

Мужчина, назвавшийся командиром 7-го батальона, подошёл весьма дружелюбно, с добродушной улыбкой. Имя звучало знакомо — как будто Леонардо мельком видел его в списках аристократов.

Он непринуждённо сел на пустой стул справа и начал разговор с дежурного приветствия, мол, рад встрече и хочет помочь.

Леонардо, сжав губы, продолжал жевать колбасу и безмолвно уставился на него. Его слова о том, что он «наблюдал за ним какое-то время», прозвучали малоприятно. Это не было похоже на бескорыстный интерес.

Несколько мимо проходящих членов отряда окинули их пристальными взглядами, удивлённые тем, что эти двое сидят вместе. Леонардо чуть нахмурился, и командир 7-го батальона сразу повернулся и строго отругал их, как бы предупреждая.

После этого они быстро извинились и ушли, а Хавьер снова повернулся с той же дружелюбной улыбкой. Он действовал решительно и быстро, явно стараясь расположить Леонардо к себе, но зачем — было непонятно.

Леонардо взял флягу, висевшую на подлокотнике, и сделал глоток воды. Затем, вытерев рот тыльной стороной руки, с равнодушным взглядом сказал:

— Я хочу побыть один

Это было довольно вежливо. Но на лице собеседника не дрогнула ни одна мышца — его доброжелательная улыбка осталась такой же. Более того, он положил руку на подлокотник и наклонился ещё ближе.

— Не говорите так. Может быть, вас что-то беспокоит?

Он продолжал разговор, интересуясь, нравится ли ему еда и удобно ли спать. Это выглядело поспешно, словно он боялся, что беседа может внезапно оборваться. Чем ближе он наклонялся, тем дальше от него отодвигался корпус Леонардо.

После этой односторонней болтовни вдруг последовали хвалебные речи о героизме Леонардо. Затем он начал говорить о необходимости улучшения условий. Обычно Леонардо просто проигнорировал бы такие речи, но сейчас, услышав, куда направлен разговор, он не мог не прислушаться.

Было по-своему достойно, что он так старается, несмотря на то, что структурно он один из самых слабых в лагере. Однако, чем больше он слушал эти лесть и комплименты, тем больше убеждался, что у человека перед ним есть цель, и вовсе не встреча с кумиром.

Поэтому Леонардо решил не затягивать.

— Что вы хотите сказать?

Слова командира 7-го батальона были резко прерваны этим прямым вопросом. Он выглядел слегка озадаченным, но, как и подобает аристократу, быстро вернул себе улыбку. Его рука перешла с подлокотника на предплечье Леонардо.

— Я хочу сказать, что, если мы будем сотрудничать, мы сможем удовлетворить интересы друг друга. Например...

Его взгляд, поднимающийся вместе с рукой, замер в одной точке. Его рот и глаза, неспособные закончить фразу, мгновенно напряглись и застыли.

Леонардо, уже начавший проявлять раздражение, вдруг почувствовал, как над его головой появилась тень. Вскоре раздался знакомый запах и низкий голос из-за спины.

— О чём разговор?

На плечо Леонардо легла тяжёлая рука. Сильное движение скользнуло по его предплечью и мягко коснулось руки командира, оказавшейся там, где ей не следовало быть. Это было молчаливое предупреждение.

— А... Командующий.

Командир 7-го батальона мгновенно отдёрнул руку и с напряжённым лицом встал. Затем, будто его застали за чем-то предосудительным, начал нести ахинею — мол, просто подошёл, потому что Леонардо выглядел одиноким.

Леонардо, наблюдая за этим, нахмурился.

«Что за... совсем другое поведение.»

Ему не нравилось, как тот улыбался ему, а потом стушевался при появлении Хьюго. Все они были одинаковыми. Его это раздражало. Пока он с недоумением смотрел вверх, тень с его головы медленно сместилась в сторону.

Хьюго отодвинул один из стульев слева и поставил его рядом с Леонардо, пристально глядя на командира 7-го батальона. Затем сел близко и выразительно обнял Леонардо за спину и плечи.

Не собираясь выслушивать никаких оправданий, он жестом указал стоявшему рядом человеку удалиться.

— Я побуду с ним. У вас, должно быть, есть дела, можете идти.

Это было ясно как день: «Проваливай». Леонардо с удивлением уставился на Хьюго при этом голосе, в котором слышалось едва скрытое раздражение.

— Ах, да... Понял.

Командир, который всё это время упорно лез в доверие, теперь легко отступал, словно ничего и не было.

Бормоча, что он просто хотел составить компанию без всякого умысла, он оставил натянутую улыбку и слова: «Было приятно побеседовать» — и поспешно ушёл.

Теперь Леонардо понял: его странная поспешность изначально была вызвана появлением Хьюго.

Он с недоумением смотрел ему вслед. Если уж так легко отступил — зачем вообще приходил?

— О чём вы говорили?

Тяжёлая и мягкая рука ласково погладила плечо Леонардо, и прозвучал небрежный вопрос. Леонардо, продолжавший смотреть вслед уходящему командиру 7-го батальона, перевёл взгляд на Хьюго и ответил:

— Он спросил, не испытываю ли я каких-то неудобств. Я сказал — нет.

— Что ещё он сказал?

То, что Хьюго спрашивал снова, хотя сам слышал всё своими ушами, говорило о том, что отношения между ними не отличаются доверием. Судя по упомянутому «сотрудничеству», он, видимо, хотел заключить с ним какую-то сделку. Но Леонардо решил этого не упоминать. Когда оказываешься между двух сторон в напряжённой ситуации, лучше молчать, чем передавать чьи-то слова.

— Да ничего особо. Я и не особо слушал.

Голубые глаза неведомой глубины пристально на него уставились. Рука, лежавшая на его плече, скользнула вверх по шее к щеке и мягко провела по ней.

— …Понятно

Леонардо аккуратно отстранился, будучи в курсе, что такие жесты могут привлечь внимание окружающих. Затем он спросил у него, кто вдруг так неожиданно появился и начал вести себя дружелюбно:

— А ты чего вдруг пришёл? Разве ты не говорил, что у тебя были дела?

Хьюго, не говоря ни слова, убрал руку и спокойно ответил:

— Я волновался, оставляя тебя одного. Пришёл проверить — и оказалось, что тебе нужна помощь

— Мне?

Леонардо, ткнув пальцем в себя, чтобы удостовериться, увидел, как Хьюго кивнул. И хмыкнул, будто это было смешно.

— Я что, ребёнок? Ты как будто чрезмерно обо мне заботишься. Или ты уж очень мной интересуешься?

— Допустим, и то, и другое

Сказав это, Хьюго небрежно откинулся на спинку стула. По его расслабленной позе, полуразвалившейся в сторону, было понятно, что он явно не собирался уходить.

Леонардо на мгновение задумался, стоит ли ему быть напряжённым или наоборот — радоваться, но потом снял тарелку с колен и поставил её на пустой стул справа. Затем взял флягу с подлокотника и протянул её Хьюго. Это значило: «Налей воды».

— Ты не любишь этого человека, да?

Хьюго никак не отреагировал на внезапный вопрос с флягой. В его лице не было ни согласия, ни отрицания.

— Почему ты его не любишь, вы ведь оба из Совета?

Кожаная фляга, почти опустевшая и лёгкая, сразу стала тяжелее, как только оказалась в руке Хьюго. Леонардо, всегда восхищавшийся этой способностью, снова спросил, забирая наполненную флягу:

— Потому что он из аристократической фракции?

После последнего вопроса он сделал пару глотков. Хьюго, некоторое время молчавший, наконец заговорил, глядя на то, как кадык Леонардо движется при глотании:

— Ты, похоже, сильно интересуешься политикой

Холодная вода приятно удивила — не такая, как раньше. Леонардо, вытерев рот рукавом, с удовлетворённым лицом закрыл флягу.

— Очень. Примерно так же, как ты — мной.

Он сразу понял, что Хьюго не хочет отвечать, но сделал вид, что не заметил, сохраняя невинное выражение лица. Хьюго хмыкнул:

— Что-то мне подсказывает, что это не просто интерес

Леонардо тяжело вздохнул про себя. Он уже давно понял, что с Его Светлостью не стоит играть в словесные игры.

Пока он чесал щёку и рассеянно осматривал окрестности, взгляд его остановился в одном направлении.

— А как насчёт того человека?

Взгляд Хьюго последовал за взглядом Леонардо. Вдали показался Метерион. С какого момента он там стоял — было непонятно, но он тоже смотрел в их сторону.

— Он ведь тоже из аристократической фракции. Хотя и из того же Центрального отделения.

Несмотря на большое расстояние, их взгляды явно пересеклись. Никто из них не собирался отводить глаз. Напряжение нарастало, но благодаря тому, что кто-то подошёл и заговорил с Метерионом, всё быстро рассосалось.

Когда они скрылись за палаткой, Хьюго наконец ответил:

— …Он способный коллега

Наблюдая за его бесстрастным лицом, Леонардо мысленно оценил их отношения. Он решил пока не трогать тему секретов, связанных с Метерионом Клиндером, которые он узнал в убежище шахтёров.

Тем более, чтобы доказать это, нужно было бы признаться, что он туда ходил — а он совсем не хотел становиться свидетелем в политических разборках. Это было утомительно.

Чувствуя пристальный взгляд, Хьюго повернулся к Леонардо. Затем положил ладонь ему на макушку и легко растрепал мягкие волосы, как часто делал в детстве с Флином.

— Это взрослый разговор. Лучше не любопытствовать

Леонардо, не ожидавший этого и потерявший бдительность, недовольно наморщил лицо. Он быстро пришёл в себя, отстранил Хьюго и, ворча, немного раздражённым голосом начал поправлять волосы с помощью огня.

— Эй, я тоже взрослый, вообще-то!

Губы Хьюго непроизвольно изогнулись в улыбке при виде того, как Леонардо делает вид, будто он серьёзен, хотя звучит как ребёнок.

Смеясь, Леонардо возмутился и начал спорить, почему тот смеётся. Хотя Хьюго и хотел подразнить его ещё немного — он был чертовски милым — но всё же сдержался, прокашлялся и сказал спокойным тоном:

— Я не это имел в виду. Я к тому, что тебе не обязательно всё знать. Пока.

Леонардо, глядя на него с недовольством, вдруг понял, насколько он считает его ребёнком. Это раздражало, и он хотел прекратить разговор, но тут понял — это будет ещё более по-детски.

Нахмурившись и сжав губы, он скрестил руки и стал нервно постукивать ногой по земле. Наконец, собравшись с духом, он заговорил:

— Ты говорил, что у вас позже собрание, да? Я тоже хочу присутствовать.

От его внезапных слов одна из бровей Хьюго приподнялась. Предстоящее через час собрание было масштабным — все командиры Совета, участвующие в операции на полуострове, должны были собраться. Это было то самое место, где Леонардо так не любил быть из-за усталых, изучающих взглядов.

Зачем он это затеял — было непонятно. Но было очевидно, что такое решение не родилось из здравого расчёта.

— …Я был бы рад, если бы ты пришёл. Но тебе не стоит себя заставлять, Леонардо. Это собрание...

— Что значит «заставлять»? Ты сам сказал, что это важное совещание, определяющее будущее. Значит, я тоже должен быть там

Но Леонардо уже был непреклонен, как будто давно всё решил.

— Позволь и мне поучаствовать в этом «взрослом разговоре».

— …

Хьюго, собиравшийся было возразить, замолчал.