Бермуды 155 глава

Хьюго медленно моргнул. Он услышал именно те слова, которые хотел услышать… но вопреки ожиданиям, во рту остался горький привкус.

Честно говоря, он думал, что почувствует облегчение, когда услышит от него: «Я останусь», «Я тебе доверяю». Но это оказалось большой ошибкой.

Он действительно сделал выбор сам, но звучало это так, будто его прижали к краю обрыва, и он был вынужден выбрать то, что хотя бы оставит ему почву под ногами. Парадоксально, но всё же…

— Так что ты тоже... сдержи своё обещание.

Сказав это, Леонардо слегка усмехнулся, как будто бросая эти слова мимоходом. Хьюго приоткрыл губы, затем закрыл, откинув всё лишнее. И спокойно кивнул:

— …Я запомню

Синий взгляд, сопровождавший эти слова, был особенно глубоким. После них воцарилась тишина.

Хьюго и сам всё понимал, но... почему-то чувствовал внутренний разлад. Слова, которые должны были поставить точку, принесли ещё больше смятения. Наверное, он и впрямь что-то не так понял с самого начала.

Леонардо ведь сам говорил, что не собирается ничего налаживать между ними. Но Хьюго верил: если он пробьётся сквозь их искажённую связь, восстановит доверие — всё изменится.

А если — как Леонардо сам сказал — единственное, на что он может опереться, это данное им слово, то Хьюго считал: он обязан наладить эту связь. Хоть чуть-чуть, но облегчить его путь.

Но, пересмотрев сказанное, он понял: раны Леонардо глубже, чем он думал. Он просто идёт рядом, потому что хочет выбраться отсюда. А все попытки сблизиться, возможно, были лишь выражением его собственного эгоизма.

Так, может быть, им просто стоит позволить всему идти своим чередом до конца операции?

Без усилий. Просто… вот так.

— Но…

Тихий звук сорвался с губ Леонардо, который, казалось, уже замолчал. Взгляд Хьюго тут же метнулся к нему, уловив перемену в тоне.

Он будто хотел что-то сказать, но слова не шли. Глаза смотрели вдаль. Он нервно потёр затылок — жест, который Хьюго уже знал: Леонардо так делал, когда ему было неловко или он о чём-то сильно думал.

Хьюго молча ждал. В его взгляде читалось ожидание и любопытство.

Наконец, после короткого кашля, прозвучали слова, похожие на награду:

— …Я не из-за тебя не вернулся сразу.

На этот раз, в отличие от прежней уверенности, голос был неуверенный, почти дрожащий. Хьюго не видел его лица — Леонардо отвернулся — но дрожащие ресницы на красивом профиле выдавали внутреннюю борьбу.

— Я просто... немного побродил. Ну… прогулялся перед тем, как вернуться.

Слова, тихо рассеявшиеся в воздухе, защекотали уши. Хьюго прищурился, концентрируя внимание.

Леонардо, договорив, резко закрыл глаза и открыл снова.

«Что я несу вообще?»

Прогулка? Даже он понимал, насколько глупо это звучит. Наверное, сам Агризендро про себя уже закатил глаза.

Он выдал это лишь потому, что хотел развеять иллюзию, будто он сбежал из-за Хьюго. Но прогулка? Даже случайно проходящая собака, и та, наверное, засмеялась бы.

Он понял, что говорит чепуху только потому, что хотел успокоить его.

Стиснув зубы, он взъерошил волосы на затылке и выдавил:

— Я, правда, тебя не люблю... но не настолько, чтобы ненавидеть... или презирать. Если бы настолько — я бы уже давно ушёл. Возможностей сбежать было предостаточно.

Голос был слабым, концовки фраз — смазанными, но поскольку он был рядом, Хьюго расслышал всё чётко. Его веки слегка дрогнули.

После недолгого молчания, Леонардо бросил взгляд на Хьюго, не получив никакой реакции. И, глядя в его затенённые глаза, словно в трансе, сказал:

— Просто… запомни это.

Хьюго молча смотрел на него.

Парень, который только что начертил черту, теперь неловко, почти застенчиво бросал в его сторону слова. Как будто тряс перед ним крошкой надежды: «Не сдавайся». Почти как щенок, машущий хвостом.

Это было... трогательно и странно. Ему захотелось засмеяться — и он хмыкнул.

Он не любит его, но и не ненавидит. Может, разница и небольшая, но, услышав это от него, он понял — разница есть. И Леонардо сказал это с таким трудом, что это было почти как признание.

Леонардо, заметив эту улыбку, скривился и нахмурился — смущённый, раздражённый. И, будто опасаясь, что пожалеет о сказанном, Хьюго поспешно закрепил результат:

— Спасибо тебе, Леонардо

Брови взлетели вверх.

— Спасибо, что позволил мне тебя поймать. И дал шанс что-то исправить

На лице Леонардо промелькнуло выражение лёгкой ошарашенности. Он и правда дал ему такую возможность… но не ожидал, что тот скажет это вслух. И так открыто.

Он молча отвернулся, лицо горело. А Хьюго внезапно обнял его за плечи и слегка наклонился вперёд. Тихо, глядя в глаза, прошептал:

— Так я могу это понимать, да?

Он был близко. Очень близко. Настолько, что дыхание сбилось. Леонардо чуть отпрянул, отводя взгляд.

— Ну… думай, как хочешь

Он сам это начал — теперь пришлось принимать последствия. В ушах зазвучал тихий смех.

Стараясь игнорировать внимательный взгляд, скользящий по щеке, Леонардо продолжал смотреть в сторону. На лице — недовольство: то ли на Хьюго, то ли на самого себя. Большая рука медленно поглаживала его плечо и руку — как если бы он держал рыбу, которую только что поймал.

Он не отстранился. Не стал отталкивать.

Он хотел поговорить спокойно… но сам вёл себя как ребёнок. И злился на то, что Хьюго обращался с ним, как с ребёнком. И всё же… его удивляло, как часто этот человек говорил «извини» и «спасибо». По-настоящему. Без фальши.

…Он понимал: Хьюго хочет быть с ним честным. Он не был плохим человеком. Наоборот — слишком уж правильным и добрым.

«Некомпетентный и незрелый взрослый»? Он так о себе говорил… но Леонардо с этим не соглашался. Из всех, кого он знал, только этот человек мог сказать такое о себе.

Он решил смотреть на всё так, чтобы ему стало легче. Чтобы расставить всё по местам. Чтобы не отталкивать человека, который хочет подойти. Хоть сейчас. Хоть ненадолго.

Раньше… и сейчас… всё дело было в обстоятельствах. Не в них.

Он делал, что мог. Хьюго — тоже.

Леонардо посмотрел вниз и увидел, что между ними почти не осталось пространства. Даже кулак не поместился бы.

Он поднял глаза — и увидел в этом благородном лице голубые, чистые глаза, которые, казалось, готовы были выслушать всё.

Перед этим взглядом брови Леонардо, нахмуренные от тревоги, начали постепенно расслабляться. Его долгие, запутанные мысли — разлетаться по ветру.

Он положил ладонь поверх руки Хьюго, что лежала у него на плече.

Медленно провёл по тыльной стороне ладони, скользнул между пальцами — и легко сжал его длинный указательный палец. На этом расстоянии дыхание смешивалось. Взгляд — не отводился ни на секунду.

Увидев, как дрожат его ресницы, Хьюго убрал с губ улыбку. Прикосновения к его руке заставили его сердце забиться сильнее. Он впервые в жизни понял, насколько восприимчив к тактильным ощущениям. Эти губы, эти глаза — всё влекло его.

Раньше он считал, что Леонардо иногда дразнит его. Но сейчас — никакой игривости в этих золотых глазах не было. Только что-то серьёзное. Очень.

Он не знал — что это. Любопытство смешалось с заворожённостью.

И в этот момент по его спине прошёл холодный ток.

И Леонардо тоже… резко отвёл взгляд.

«Огонь?»

Но ведь перед ним сидит самый яркий огонь. Его ощущения перепутались. Но то, что он почувствовал — это была сила. И весьма мощная.

Хьюго тут же убрал руку с плеча Леонардо, собираясь обернуться.

Но он не успел — его лицо вдруг обхватили горячие ладони и повернули обратно.

— …?

Глаза Хьюго расширились — он не мог пошевелиться. Перед ним — лицо Леонардо. Тот, кто внезапно так агрессивно схватил его за щеки, казался не менее шокированным.

Даже по меркам герцога, никто никогда не хватал его лицо вот так. Его разум застыл в чистой растерянности.

Там, где касались его руки… всё горело. Всё смешалось.

Леонардо, будто сам испугавшись собственного порыва, моргнул и опустил руки. Пытаясь что-то сказать, запнулся:

— Эм… это… просто… я…

Хьюго, всё ещё смотря на него, услышал следующее — неожиданно дерзкое:

— Просто… ты всё время трогаешь моё лицо. А я — ни разу. Нечестно.

Слова, которые вылетели из его рта, прозвучали нагло. Но выражение — прикушенные губы, взгляд, скользящий в сторону — совершенно не соответствовало этой дерзости. Неясно, специально ли он это сделал или нет, но Леонардо приблизился ещё ближе, чем прежде, и это окончательно сбило Хьюго с толку.

Он долго и внимательно смотрел на него, вглядываясь, почти ошарашенный, а потом, чуть прищурившись, ответил мягко, хотя в голосе звучала лёгкая неуверенность:

— …Если бы ты сказал, я бы позволил тебе меня трогать.

Глаза Леонардо дёрнулись, расширившись ещё немного. Его кадык медленно скользнул вверх-вниз — он явно пытался переварить услышанное.

Повисло неловкое молчание. Оба просто смотрели друг на друга, будто забыв, что делать дальше. А между тем всё их тело и чувства были заняты исследованием: взгляд — скользил, дыхание — сбивалось, руки — касались.

Губы Леонардо приоткрылись — сам того не осознавая. Затем он взял себя в руки, вернул выражению лица нейтральность и быстро скользнул взглядом через плечо Хьюго, словно что-то проверяя.

И вскоре, выпрямившись, он схватил ту самую руку, что до этого касалась его плеча, переплетая пальцы с длинными пальцами герцога. Вскочив, он потянул его за собой:

— Я устал. Пошли в палатку.

Хьюго, немного озадаченный, нахмурился. Он почувствовал, как Леонардо будто торопит его — сам не зная, зачем. Но пальцы, переплетённые с его, не собирались отпускать.

Он тоже поднялся.

— А… хорошо.

Всё произошло как-то резко, но движения его тела были плавными, словно его потянула за собой река. Такое с ним случалось редко — чтобы его вели. Это вызывало лёгкое замешательство, но он не подал виду.

Перед тем как начать спускаться с холма, Хьюго обернулся. Камни, беспорядочно разбросанные вокруг, ничего необычного. Ни следа, ни признака — ничего, что можно было бы назвать «тем» ощущением.

Ощущение холода, что пронзило его всего мгновение назад, также исчезло без следа.

…Что это было?

Он осмотрелся внимательно, его взгляд был настороженным. Потом, чуть нахмурившись, он снова повернулся вперёд.

И задержал взгляд на профиле Леонардо — том, кто, сжав его ладонь крепко и твёрдо, почти шёл впереди, не отпуская.