Бермуды 154 глава
АйгеримПосле внезапно сказанных слов наступила короткая тишина.
— …?
Леонардо нахмурился, будто услышал что-то странное.
Хьюго, до этого безмолвно вглядывавшийся в его лицо, вдруг сделал несколько шагов вперёд — его осенила неожиданная мысль. Он просто подошёл ближе и сел рядом, опершись рукой о землю.
Он давно уже не сидел на голой земле без чего-либо под собой. Если бы они находились не на полуострове, вокруг уже сбежались бы слуги, потрясённые этим поступком.
Отклонившись назад и упершись на руки, он взглянул в небо — казалось, оно было необычно высоким, и это почему-то казалось приятным. Возможно, так и шея у сидящего рядом парня будет болеть меньше.
Расширенные глаза Леонардо с застывшим в них вопросом тоже были довольно выразительным зрелищем.
— Почему… ты сел сюда?
— …А что, нельзя?
— Нет, не в этом дело…
‘Почему ты сел прямо рядом со мной, вот в чём вопрос.’
Эти слова он проглотил, но его лицо ясно выражало замешательство. Словно прочитав его мысли, Хьюго немного наклонился вперёд и сказал:
— Разговаривать будет удобнее, если ближе. Думаю, и тебе так легче, чем задирать голову вверх.
Из его ладони струя воды мягко охватила всю крупную руку, заплескалась и унесла с собой прилипшую к коже пыль, исчезнув, не оставив ни капли.
Леонардо молча наблюдал за этим, моргнул пару раз, затем медленно поднял веки. Он начинал тревожиться: не последует ли очередной неприятный вопрос, как в прошлый раз. Близость между ними была достаточно мала, чтобы каждое выражение лица читалось без труда.
— О чём ты хочешь поговорить?
Тон его голоса был ниже, чем раньше. Взгляд мягко поблёскивал, словно ища в нём что-то. Кончики пальцев в кармане коснулись записки Алека и кольца Неро. Он надеялся, что разговор не пойдёт об этом.
— Ну… о разном. Похоже, скоро всё закрутится, а есть кое-что, что я хочу сказать заранее.
С этими словами Хьюго повернул голову вперёд. В конце его взгляда высилась огромная горная гряда, уходящая в облака.
На самом деле — ни незаконная шахтёрская группа, ни предатель — это были вещи, в которых нельзя было немедленно найти истину. Хьюго, смотревший вдаль, отложил те размышления, на которые не мог найти ответ прямо сейчас, в сторону.
На этом полуострове, где выживание — первостепенно, а соблюдение закона — вторично, прежние заботы уже не были такими важными.
Главное, что стоило сейчас учитывать — это то существо, что, возможно, таилось там, за горами.
Хьюго планировал отправиться туда лично с командирами батальонов не позднее чем через три дня, чтобы подтвердить его существование. На совещании ранее прозвучало мнение, что именно оно стало причиной сильной волны энергии, произошедшей днём.
«По анализу, первый энергетический удар начался в районе пиков 112–119 к югу от текущего местоположения, и среди них пик 118 — наиболее вероятный эпицентр. Мы пытались войти туда через 10 минут после начала волны, чтобы выявить причину, но были вынуждены отступить из-за повторных колебаний и появления многочисленных илапторов.»
«Мы установили энергетический детектор возле 118-го пика, данные анализировались в реальном времени, но показатели колебались из-за неизвестной силы, а затем полностью обнулились. Такое происходит, когда сила превышает предел, который устройство способно измерить…»
Превышение всех возможных лимитов. Уже одного этого было достаточно, чтобы понять — речь идёт о существе, чья природа совершенно отличалась от всех монстров, с которыми они сталкивались ранее. Так что нынешняя ночь — лишь затишье перед бурей.
Как только наступит утро — неизвестно, когда он снова увидит такую тишину. Хьюго, вглядываясь в склон, погружённый во тьму, слегка повернул голову.
По какой-то причине он почувствовал, что сейчас — самое время произнести то, что всё это время откладывал. Именно для этого он и предложил прогуляться.
После недолгих раздумий он решился и заговорил:
— Леонардо… тебе очень тяжело здесь?
Леонардо, всё ещё смотревший на горы, повернулся к нему с удивлением.
— Что?
Его элегантные брови вновь приподнялись — как будто он услышал очередную странность.
Глядя на него, Хьюго вспомнил момент, когда они впервые прибыли на эту базу.
Его тогдашний вид, особенно усталый под чужими взглядами, был хрупким и острым, словно осколок стекла. Его подлинное «я», обнажённое, когда он уже не мог держать маску.
Леонардо слегка прищурился, видя, как Хьюго, не объясняя причин, просто ждёт ответа. Осмыслив ситуацию, он холодным голосом спросил:
— Только сейчас заметил?
Эти слова вонзились в сердце, как колючка обиды. Хьюго невольно горько улыбнулся.
— Нет. Я знал.
— Тогда зачем спрашиваешь?
Став всё холоднее, его голос и взгляд заставили Хьюго опустить глаза. Затем он перевёл взгляд на суету у подножия и сказал:
— Я хотел попросить… потерпеть ещё немного. Пока тебя не было, многое изменилось.
Леонардо нахмурился и немного наклонил голову вбок. Он не улавливал сути этих слов. А Хьюго, не замечая, продолжал смотреть вниз, собирая мысли:
— За последние дни появились новые цели, новые возможности. Экспедиция Совета раскрыла множество скрытых истин этого полуострова. Благодаря этому появились гипотезы, о которых раньше даже не задумывались. И… направление стало чётче. Возможно, мы сможем сильно сократить время, которое всё это займёт.
Он перевёл взгляд обратно — на золотые глаза.
— То есть… зачистка продлится недолго.
Длинные ресницы дрогнули и медленно распахнулись. Реакция была такая, будто он ждал этих слов.
Хьюго молча смотрел на него, затем кончиками пальцев отодвинул упавшую в глаза золотую прядь и тихо сказал:
— Тебе, должно быть, очень тяжело находиться здесь. Я понимаю. Даже я — если бы мне пришлось бороться за людей, чьи взгляды причиняют дискомфорт, и при этом продолжать вынужденное соседство — мне было бы невыносимо. Я бы просто хотел, чтобы всё скорее закончилось.
— …
— …Извини за то, что я — беспомощный, незрелый взрослый, — притащил тебя сюда и даже не смог защитить.
Брови Леонардо чуть дрогнули. Его удивило — и озадачило — это смиренное признание, в котором звучала попытка понять.
Золотая прядь вновь сползла на лоб. Хьюго хотел было убрать её снова, но рука зависла в воздухе и отпрянула. Это казалось противоречивым — особенно в свете того, что он собирался сказать.
— Я понимаю, что тоже виноват в твоём дискомфорте. Я понимаю, что моё поведение и суждение раньше предали твоё доверие.
— …
— Ты, наверное, ненавидел меня. Презирал.
Губы Леонардо чуть дрогнули. Он словно хотел что-то сказать… но Хьюго — вдруг испугался этих слов. Поэтому не стал ждать — просто схватил его руку, которая лежала в кармане, и добавил, не отпуская:
— Но, Леонардо… в этот раз, я прошу не ради тебя. Это будет эгоистично, но я хочу попросить — останься.
Леонардо, почувствовав, как его руку обхватили, поднял взгляд на слово «попросить».
Большая ладонь сжимала его с неожиданной силой. В этом касании чувствовалась — отчаянная просьба.
— Просто доверься мне и потерпи ещё немного. Не уходи. Побудь рядом до конца этой операции. Чтобы я мог… взять за тебя ответственность до конца.
Синие глаза, с которыми он встретился, были спокойны.
— Чтобы я смог отпустить тебя.
Слова, внезапно прорвавшиеся из глубины души, сделали воздух между ними заметно тяжелее.
Хотя взгляд Хьюго оставался спокойным, его голос — нет. Леонардо просто молча смотрел на него, не зная, что ответить.
«…»
Чтобы я смог отпустить тебя.
Это звучало как парадокс. Во многих смыслах.
Такая просьба вызвала у него настоящий внутренний отклик — она сбила с толку и заставила задуматься.
Это было поразительно: взрослый человек, такой сильный и влиятельный, называл себя «недостаточным» и просил то, что, казалось бы, принадлежало ему по праву.
И в то же время... Леонардо начал догадываться, почему Хьюго не задал ему прямого вопроса о том, где он был всё это время.
«Этот человек думает, что я не вернулся из-за него.»
Он, похоже, был уверен, что Леонардо специально ушёл и скрывался после обрушения. Что он не вернулся из-за обиды. Даже когда Леонардо нарочно попался, чтобы отвлечь внимание, он не стал спрашивать — почему.
С одной стороны, это вызывало облегчение. А с другой — как-то болезненно.
Теперь Леонардо видел: Хьюго действительно считает, что из-за того случая, когда он испугался нестабильности своей силы, он потерял его доверие. Что Леонардо ушёл, потому что возненавидел его.
Похоже, он даже решил всё это принять. Решил понять — и простить. И именно потому не спрашивал ничего.
Конечно, отрицать, что он был зол, Леонардо не мог… Но если задуматься — эта эмоция играла далеко не самую главную роль.
Он вспомнил, как на обратном пути в лагерь услышал от Хьюго:
«То, что ты отстал от отряда, — в первую очередь моя вина. Я не смог тебя удержать.»
И его тогдашнюю реакцию — противоречивую, мучительную. Он хотел сказать ему: «Ты не виноват». Хотя втайне, может, и надеялся, что он почувствует вину.
Теперь, видя, как Хьюго продолжает винить себя и страдать — не как хладнокровный стратег, а как человек, — в этом было что-то общее между ними. Оба были невыносимо упрямыми в своей внутренней борьбе.
Тепло, что передавалось через сжатые руки, было неравномерным. Он чувствовал лёгкое пульсационное течение маны, поддерживающее температуру. Видимо, он намеренно согревал свою обычно холодную ладонь. Но это делалось с неловкой искренностью, и потому ощущалось особенно тепло. Леонардо осознал: это — забота. И он уже чувствовал её раньше.
Он крепко зажмурил глаза. А затем — повторил его парадоксальные слова:
«Чтобы я смог отпустить тебя…»
Не желая продолжать столь тяжёлый разговор на такой близкой дистанции, он открыл глаза, принял нейтральное выражение лица и, стараясь прозвучать ровно, но вопреки желанию — сказал резко:
— Я, по-твоему, совсем не думаю?
Одна из бровей Хьюго чуть приподнялась. Леонардо слегка встряхнул рукой, всё ещё сжатой в большой ладони, и продолжил:
— Я бы остался, даже если бы ты не просил. Я же говорил — это не ты меня поймал, это я позволил себя поймать. Поэтому я и сижу тут сейчас.
Хьюго задержал взгляд на их сцепленных руках. Он заметил, что Леонардо не пытается вырваться. Это прозвучало почти как обещание.
На губах Хьюго появилась сдержанная улыбка.
Но уже в следующую секунду Леонардо отстранил свою ладонь. И резко придвинул лицо ближе, глядя прямо в глаза:
— Но не пойми неправильно.
Его голос стал твёрдым, словно он хотел, чтобы каждое слово врезалось в память.
— Я сражаюсь здесь не ради тебя. А ради леди Корделии Харет и жителей её земель, пострадавших от монстров. И ещё — из-за того обещания, которое ты мне дал. Не ради тебя. И не ради Совета.
Это прозвучало почти как пощёчина. Хьюго, чуть было не улыбнувшийся, вновь стал серьёзен. Его глаза потемнели.
Леонардо откинулся назад, выпрямился, убрал пряди волос, тронутые ветром, и продолжил, глядя прямо:
— Когда я сидел в тюрьме Совета, ты поклялся, что если я приму участие в операции и помогу Совету, ты освободишь меня. И больше никогда не станешь искать. Тогда — и сейчас — это единственное, на что я могу опереться. Единственное, чему могу верить.
Его взгляд, до этого устремлённый куда-то в прошлое, снова встретился с глазами Хьюго.
— Так что я буду тебе доверять. Что бы ты ни сделал.