Бермуды 151 глава
Айгерим«Товарищ из Бермуд?... Этот тип тоже с Бермуд?»
Леонардо некоторое время не мог отвести глаз от последней строки записки, нахмурив брови. Затем он сразу же стал аккуратно прогревать всю поверхность бумаги, чтобы увидеть остальные скрытые надписи.
По мере нарастания беспокойства в мыслях, бумага начала тревожно темнеть — от желтоватого до пятнисто-коричневого цвета, будто готова вспыхнуть с минуты на минуту. К счастью, пожара не случилось, и на тёмной поверхности медленно проступили плотные строки текста.
Пропустив легкомысленное приветствие в стиле «Дорогой красавчик...», взгляд Леонардо упал на информацию о флаконе, который передал ему Кенис:
[Красный — усилитель маны, белый — стабилизатор маны.]
[Усилитель действует три часа на дозу. Лучше всего работает при внутривенном введении, но, учитывая, что ты этого не любишь, я сделал таблетки.]
[В обычных случаях после приёма можно вытянуть ману до предела, но у тебя есть особенность, так что, вероятно, эффект будет ниже. Но, возможно, ты сможешь достичь среднего уровня своей прежней маны — как до того, как надел ошейник?]
[Побочный эффект — неконтролируемая ярость. Если почувствуешь, что теряешь контроль, прими стабилизатор. Но так как это мой первый случай с S-классом, нет гарантии, что стабилизатор точно остановит ярость. Но ты не умрёшь. Наверное?]
[Минимальный интервал между приёмом двух препаратов — два часа. Принимать их или нет и когда — решай сам.]
Как и ожидалось, подозрительное содержимое флакона оказалось очередной разработкой этого странного типа.
Леонардо на секунду удивился словам об усилителе, но тут же нахмурился, дочитав до безответственных фраз вроде «Наверное, не умрёшь». Это звучало как: «Хочешь силу — рискуй жизнью и стань подопытным», при том, что даже сам создатель не уверен в результате.
С одной стороны, это было абсурдно. Но с другой — если усилитель действительно позволял вытянуть ману хотя бы до прежнего уровня, пусть и с побочками, — это было именно то, что он искал.
Далее записка касалась вопроса о странных нарушениях контроля маны, связанных с наручниками Совета — проблемы, которая его давно беспокоила.
Когда-то в пути Алек Сайлес уже упоминал, что наручники Совета могут быть не истинной причиной нестабильности контроля маны.
«Наручники Совета вызвали у тебя нестабильность? Хм… временные нарушения управления маной после долгого ношения сильных ограничителей — это бывает, но такие тяжёлые случаи, как у тебя, Совет вроде как решил лет пять назад.»
«Поскольку это стало проблемой, Совет изменил состав материалов в наручниках и решил около 60% случаев. Остальные 40% тоже показали улучшения.»
В тот момент он указал, что настоящей причиной может быть ошейник, который носит Леонардо. Однако сам Леонардо знал: к ошейнику он давно адаптировался, и он не может быть источником проблемы.
Когда он тогда это озвучил, Алек лишь неопределённо пробормотал: «Вот как… Странно», и замял тему.
Но теперь, в записке, он выдвинул новую гипотезу:
[Твоя нестабильность явно превышает типичные значения для магов, недавно носивших ограничители. То есть, всё гораздо серьёзнее.]
[Я думал, что причина — ошейник-пожиратель маны, но если до наручников ничего подобного не было, то остаётся один вывод: конкретные наручники, которые ты носил, были особо аномальными.]
[Если будет шанс — расспроси своих друзей из Совета. Но помни: всё, что касается наручников, тщательно замалчивается внутри Совета. Так что не говори, что этот вопрос от меня.]
Сайлес заключил: проблема в необычных наручниках. Но из текста не ясно — в чём именно их особенность. Значит ли это, что другие наручники не вызвали бы такого эффекта?
Леонардо помнил: в плену у Совета он носил множество разных наручников, ощущения от них сильно отличались. Но вспомнить все детали сейчас он не мог.
К тому же, постоянные упоминания ошейника начинали раздражать. Хотя и справедливо, но…
«Если Совет так тщательно скрывает эту информацию, то кого ты предлагаешь мне спрашивать? И как сам ты вообще всё это узнал?»
На секунду он заподозрил: а вдруг этот тип и в самом деле связан с Советом? Но тогда зачем было бы ему скрываться, бродить по полуострову и заключать с ним договор, рискуя?
В конце концов, Алек знал кучу «скрытых» тем — от незаконной добычи до истории полуострова Элдер Милли. Так что и ещё один секрет в списке — не удивление.
P.S. Когда ты читаешь это, я уже за пределами зоны, так что можешь не переживать — меня не поймают. А если выживешь и выберешься с полуострова — ищи черепаху, которая села на поезд на станции 41 Westforce Romance. Там и поговорим.
Но зачем он ему всё это говорит?
Судя по уверенности, что он уже выбрался, — парень явно хорош в побеге. Это даже внушало уважение. Хотя теперь, после заключения контракта, Леонардо не собирался просто так отпускать этого типа. Он знал слишком много — за ним нужен глаз да глаз. С другой стороны, его странные таланты могли пригодиться.
Но… похоже, он не один так думал.
Адрес, который он оставил, был явным приглашением встретиться снова. Он будто знал, что Леонардо его всё равно найдёт.
«Как земляки с Бермуды, мы должны помогать друг другу.»
И, по правде говоря, Леонардо соглашался с этим — по-своему.
Просмотрев записку до конца, он автоматически перевернул её и обнаружил на обороте крупные буквы:
«До скорой встречи, красавчик. Удачи»
Увидев почерк, характерный для того типа, он будто услышал его голос в голове — и его брови болезненно сдвинулись. Он уже решил игнорировать это «красавчик» в каждом углу, но… ему это слово никогда не нравилось. А этот всё твердил: красавчик да красавчик.
На мгновение Леонардо почти изменил мнение об этом человеке после упоминания Бермуды, но всё-таки — с начала и до конца это был неприятный тип.
***
Хьюго вернулся в палатку спустя 15 минут после того, как Кенис поспешно ушёл. Леонардо, всё ещё сидевший в раздумьях с запиской в руках, тут же спрятал её в карман брюк, услышав знакомые шаги.
Когда Хьюго откинул полог и вошёл, Леонардо, с обычным лицом, будто ничего не произошло, негромко, но приветливо сказал:
— Вернулись?
Тот ответил просто — мол, ты хоть отдохнул? — и сразу же отвернулся, направившись к своей части палатки.
Выражение у него было заметно другим, не таким, как раньше. Леонардо озадаченно следил за его широкой спиной, пока тот снимал форму. Лицо, мелькнувшее на секунду, казалось слишком серьёзным. Леонардо не знал, что именно произошло, но чувствовал — сейчас не время болтать.
Однако Хьюго, как будто почувствовав взгляд, аккуратно сложив верх формы и положив её на стол, произнёс самым страшным тоном в мире — всё ещё стоя к нему спиной:
— Леонардо. Мне нужно кое-что спросить.
Голос его был ниже обычного. Леонардо инстинктивно понял: вопрос будет… неприятный.
Он промолчал, а Хьюго, как будто давая время собраться с мыслями, закончил складывать форму, затем медленно повернулся и задал вопрос:
— С какого времени ты начал действовать отдельно вместе с Кенисом Вебером?
Глаза Леонардо расширились. Он почувствовал, как у него внутри всё похолодело. Сухо сглотнул.
«Что?...»
Он тут же попытался уловить подтекст вопроса. Но в голове было слишком много догадок.
Само по себе упоминание Кениса — которого он видел всего полчаса назад — уже было тревожным. Но ещё страшнее было то, что Хьюго мог узнать на собрании: о Сайлесе? О туннеле? О побеге?
«Он что, всё знает и проверяет мою реакцию?..»
Ещё больше тревожило то, как он выглядит со стороны. Он пытался держать лицо спокойным — но сам ощущал, насколько неестественно это выходит.
В голове проносилось всё: что именно он знает? что видел? что хочет выяснить?..