Бермуды 148 глава

— С какой стороны тебе удобно — с той и ложись. Мне всё равно.

Осмотрев палатку, Леонардо без раздумий сел на койку слева, прислушавшись к словам Хьюго. Хотя расстановка была не совсем такой, как в первую ночь на полуострове, он чувствовал себя комфортнее с этой стороны — возможно, потому что и тогда лежал слева.

Будто заранее предугадав его выбор, Хьюго, плотно закрыв вход в палатку, направился к правой стороне. Там он аккуратно разложил мелкие вещи вроде портативной рации и перчаток на деревянный столик сбоку.

Металлические застёжки защитных перчаток зазвенели, ударившись о деревянную поверхность. Снаружи всё ещё стоял шум, но внутри палатки царила тишина, будто этот уголок был отрезан от мира. Здесь были только они двое — ни движение воздуха, ни лишние звуки не нарушали уединение.

Эта тишина заметно смягчала напряжённую атмосферу. Впервые за долгое время Леонардо почувствовал, как у него наливаются тяжестью шея и плечи — видимо, только теперь он осознал, насколько был напряжён.

Он не стал разбираться, откуда именно взялось это ощущение покоя — то ли от того, что он избавился от посторонних взглядов, то ли от того, что рядом был именно этот человек.

Полулёжа, с приподнятым изголовьем, он массировал правой рукой левое плечо. Когда от усталости взгляд стал расфокусированным, он случайно встретился глазами с Хьюго, который уже закончил разбор вещей.

Полусонный взгляд Леонардо, с чуть наклонённой головой, немо спрашивал: «Что?» Это стало своего рода сигналом. Хьюго в пару шагов оказался рядом. Леонардо, вынужденный поднять голову, чтобы посмотреть на него, потянул руку от плеча к шее.

Хьюго на миг задержал взгляд на его руке, потом снова встретился с ним взглядом и сказал:

— Спасибо тебе, Леонардо.

Это могло прозвучать неожиданно, но Леонардо сразу понял, за что именно его благодарят.

Однако намеренно сделал вид, что не понял.

— За что?

Предположив, что разговор будет долгим, Хьюго придвинул деревянный стул и сел рядом, на уровне глаз. Это сразу изменило динамику — Леонардо вновь потянулся к своему плечу, но теперь это движение выглядело как более расслабленное.

Несколько минут назад за пределами палатки разгорелся шум.

Лайнер, получивший от Кениса нарукавную повязку с пятном засохшей крови, мгновенно изменился в лице. Он стал требовать от Кениса, где именно тот её нашёл.

Кенис, сбивчиво объяснив, что едва мог вспомнить, где был — ведь до того бродил, как во сне, — пытался что-то объяснить, но Лайнер продолжал настаивать, даже в некоей грубости.

Хьюго и Бруно, заметив повышенный голос, остановили Лайнера, указав, что такое поведение недопустимо по отношению к человеку, который сам только что выбрался живым и принёс вещи погибшего товарища.

Лайнер, осознав, что перегнул, тут же извинился перед Кенисом. Но он всё равно попросил Хьюго и Бруно разрешить ему немедленно отправить поисковую группу.

Учитывая состояние формы и давность пятен крови, Бруно предложил дождаться рассвета, чтобы избежать риска. Но Лайнер настаивал — вдруг товарищ ещё жив и сейчас нуждается в помощи.

И тогда координаты назвал Леонардо.

На фоне удивлённых взглядов он чётко сообщил направление, примерное время пути и описал местность. И напоследок добавил — не стоит надеяться.

Лайнер, не до конца веря, но уже склоняясь к этому, поблагодарил его — пусть и с каменным лицом — и вскоре исчез с места.

Хьюго, вернувшись мыслями в палатку, посмотрел на плечо Леонардо — теперь, кажется, даже более пустое — и заговорил:

— Я уже хотел спросить, не потерял ли ты плащ… но потом понял, что ты обернул им вещи нашего бойца.

— …

— Спасибо за то, что вернул нам товарища. Будь то Кенис Вебер или тот, кому принадлежали эти вещи.

Леонардо чуть приподнял бровь.

Похоже, Хьюго уже понял, что Кенис и он оказались вместе, даже если их нашли врозь. Это легко было догадаться по координатам, которые назвал Леонардо. Но удивило другое — он даже заметил, что чёрная ткань была его плащом.

Он подумал, что позже в этой истории могут возникнуть противоречия, но сейчас не стал оправдываться и указал на другое:

— Я не вернул… владельца этих вещей. Я сказал же — не стоит надеяться, что он жив.

— Я и не надеюсь. Ты сам видел место, значит, лучше понимаешь ситуацию. Но есть большая разница между тем, чтобы потерять товарища без следа — и хотя бы найти его остатки. За это я тебе благодарен.

Хьюго, медленно моргнув, смотрел прямо вперёд.

— Не только я. Все мы тебе благодарны.

Лампа на стене колыхнулась, и голубые глаза под бровями Хьюго мягко мерцали в полумраке. Леонардо прищурился, разглядывая этот сдержанный, но горький свет.

Честно говоря, он делал это не ради благодарности. Он не ожидал, что всё обернётся так. Просто не мог пройти мимо.

Но если следы смерти, которые он тогда заметил, хоть немного облегчили боль этих глаз, он вдруг подумал — хорошо, что тогда остановился. И, возможно, именно потому Хьюго был тем, кого уважали — командиром, способным сдержанно переживать смерть подчинённых.

Тем не менее, эта атмосфера скорби и тяжести, будто вросшей в землю, была для него тягостной. Леонардо отвёл взгляд и машинально потёр левое плечо и ключицу.

— Ну…

— Болит?

Хьюго, наблюдая за его движением, наконец напрямую задал вопрос. Ему давно хотелось спросить.

Раньше он и не подумал бы — считал, что тот не ответит. Но сейчас решил говорить прямо. Он беспокоился, не повредил ли Леонардо руку, вынося двоих без сознания с места обвала.

Хьюго наклонился вперёд, словно собираясь осмотреть его. Леонардо отпрянул.

Но, сидя, далеко не уйдёшь. Их ноги почти соприкоснулись. Леонардо рефлекторно опустил взгляд.

Одна из длинных ног Хьюго чуть-чуть задела его между колен. Всего лишь лёгкое касание — но почему-то оно резануло по нервам. Хотя они уже валялись в лесу вместе, это прикосновение показалось слишком личным.

Смущённый, Леонардо убрал руку с плеча, опёрся на локоть и другой рукой прижал грудь Хьюго, будто отталкивая.

— Нет, не настолько, чтобы не двигаться, — ответил он с ровным лицом, стараясь казаться спокойным.

Хьюго на секунду замер. Остановленный жестом, он прищурился.

— Я видел у тебя там шрам. Леонардо, если ты где-то ранен — ты должен мне сказать. Чем дольше тянешь с лечением, тем хуже.

— Я же сказал — это пустяки. У каждого есть такие.

Он даже сгорбился, будто хотел скрыть себя.

И тогда Хьюго, не колеблясь, потянулся к его плечу. Конечно, Леонардо тут же перехватил его.

Вся расслабленность момента тут же исчезла. Глаза Леонардо сверкнули, и он холодно посмотрел на него:

— Я не говорил, что ты можешь меня трогать.

Это прозвучало как чёткое предупреждение. Сила его хватки была такой, что Хьюго остановился.

Когда казалось, что между ними наконец появляется доверие, Леонардо отстранялся. Когда расслаблялся — тут же выставлял клыки. С ним было невозможно найти верную стратегию.

Но оставить его одного — он тоже не мог. Леонардо был как ребёнок у кромки воды: нельзя спускать глаз.

Хьюго вздохнул — тихо, почти неслышно. И сменил тактику.

— А если... вот так?

Он лёгким движением коснулся его щеки. Погладил. Почувствовал, какая она мягкая.

Неожиданное прикосновение сбило Леонардо с толку. Он и сам не понял, почему не остановил руку.

Пальцы, задержавшиеся на лице, словно оставляли отметину: сюда можно. Он не понимал, чего хочет этот чужой, осторожный, но странно настойчивый жест.

И только собравшись что-то сказать, услышал голос снаружи: прибыла медицинская команда.

Медицинская команда дошла до палатки, в которой находился командир, но кроме обработки ушибов и распыления обезболивающего на мышцы Леонардо, сделать особо было нечего.

Отчасти это было связано с тем, что Леонардо не любил, когда к нему прикасаются. Но и состояние у него оказалось удивительно хорошим.

Медицинский офицер, осмотрев его, с удивлением воскликнул, что это не иначе как чудо. А потом отругал командира — мол, как так получилось, что он пострадал сильнее, чем бойцы. Особенно с учётом того, что зашитая ранее правая рука так и не зажила полностью, а теперь ещё и по животу прошлась тёмная гематома.

Леонардо с удивлением узнал, что у Хьюго были швы на руке. А потом понял, что сам же стал причиной нового ушиба, о котором шла речь, и, чуть смущённо, взглянул на него.

Видимо, выражение его лица оказалось весьма красноречивым — Хьюго слегка усмехнулся, пока ему оказывали помощь, а медицинская бригада, решив, что командир просто устал, ограничилась первичной обработкой и быстро ушла.

Оставшись наедине, Леонардо хотел было извиниться за пинок, но Хьюго уже заканчивал одеваться и, на ходу, сказал:

— Никуда не уходи. Отдохни пока здесь.

Он не объяснил, куда направляется, но Леонардо и сам понял: скорее всего, началось собрание командования, где поднимется тема его исчезновения. И возможно, кто-то задаст вопросы о том, где он был всё это время.

Когда Хьюго ушёл, Леонардо опустился на койку и, заложив руки за голову, уставился в потолок. В голову начали лезть тревожные мысли: останется ли в силе обещание не надевать на него наручники, как он выразился? Сможет ли он и дальше «оставаться на свободе»?

Он хотел бы перестать думать. Но обстоятельства не позволяли. Закрыв на мгновение глаза и глубоко вздохнув, Леонардо решил, что сейчас — как раз подходящее время привести мысли в порядок. Сейчас было не до отдыха.

Я слишком много двигался за последние дни. А когда много двигаешься — обязательно появляются пробелы.

Приоткрыв глаза, он первым делом посмотрел на лампу, висящую в центре шестиугольного потолка палатки. Мягкий свет струился вниз, а поддерживающие столбы, расходящиеся от центра к шести углам, отбрасывали тени.

Он начал методично вспоминать события, сортируя всё увиденное и пережитое — как будто развешивая это по этим линиям.

Его спас Неро на месте обвала. После того как он пришёл в сознание, он встретил Алека Сайлса и заключил с ним контракт. Затем, чтобы сообщить о том, что он жив, он оставил следы в болоте и направился в тайник шахтёров за этайдом, где стал свидетелем того, как командир Совета был замешан в незаконной добыче.

Сбежав оттуда, он попал в лес и услышал о тайнах и истории полуострова Милли, о том, что его, возможно, намеренно забыли. А после…

Он нахмурился, моргая. Хоть он и выстроил цепочку событий, казалось, что чего-то не хватало.

Что-то… что-то меня беспокоило.

Уставившись на одну-единственную оставшуюся линию из шести перед собой, он вдруг перевёл взгляд на вход в палатку. Снаружи маячила чья-то тень.

На мгновение он подумал, не вернулся ли Агризендро, но по габаритам и по движениям это точно был не он.

Леонардо прищурился и медленно сел, стараясь не шуметь. Он оглянулся — может, медицинская бригада что-то оставила? Нет, всё было на месте.

Когда он вновь взглянул на тень у входа, раздался знакомый голос:

— Мистер Блейн, вы здесь?

Леонардо, только что хмурый, заметно смягчился. Голос принадлежал Кенису.

Он тут же поднялся и быстро подошёл к входу в палатку. Осторожно отодвинул ткань, прикрывавшую вход, и увидел Кениса — тот выглядел так, будто нарочно пришёл сюда, чтобы о чём-то важном поговорить.

— Эй, — негромко окликнул его Леонардо.

Кенис вздрогнул, обернулся и просиял.

— Мистер Блейн!

— Что ты тут делаешь?

— А… можно, я расскажу внутри?

Похоже, он точно знал, что внутри сейчас никого, кроме Леонардо. Его слова выдали: он ждал именно этого момента, чтобы поговорить наедине. И это было к лучшему — Леонардо сам хотел найти для этого возможность.

— Подожди. Ты знаешь, куда ушёл твой командир?

— Он сейчас на совещании с другими командирами батальонов. Думаю, это надолго.

Палатка, в которой находился Леонардо, была окружена другими, и он не мог увидеть, что происходит снаружи. Но зато и взгляды посторонних не могли добраться до этого уголка. Леонардо осмотрелся и кивнул.

— Заходи.

Формально — это была палатка командира, и по правилам рядовой не имел права туда входить. Но Леонардо понял, что это, возможно, единственный шанс поговорить с Кенисом наедине, пока Агризендро отсутствует.

Решив, что нужно всё обсудить быстро, пока тот не вернулся, Леонардо приподнял полог и махнул подбородком — проходи.

Кенис, напряжённый до предела, но решительный, поспешно вошёл внутрь. Леонардо в последний раз оглянулся наружу — и плотно закрыл вход.

И именно в этот момент он понял: Кенис был тем самым шестым звеном, которое он не мог вспомнить раньше.