Бермуды 145 глава
Двое шли бок о бок по лесу. Они могли бы просто телепортироваться и на этом закончить, но почему-то остановились незадолго до того, как добраться до базового лагеря, и пошли по близлежащей лесной тропинке.
И почему-то держались за руки.
Хотя Хьюго крепко сжимал руку Леонардо, по слегка согнутым пальцам и по тому, что он не пытался выдернуть её, было видно, что тот делает это не против воли.
В конце концов, именно Леонардо положил свою руку на ладонь Хьюго, когда тот протянул её со словами: «Пойдём обратно».
Возможно, желая его успокоить, Леонардо, до этого смущённо глядевший вниз и услышав вновь обеспокоенный вопрос о том, что случилось, собрался, поднял голову и слабо покачал ею, ответив, что всё в порядке.
Однако Хьюго, казалось, до конца так и не поверил этим словам.
Будто что-то изменилось в его настроении, Хьюго время от времени поворачивал голову, чтобы взглянуть на Леонардо, шедшего рядом с ним, и замечал, что тот выглядит подавленным с момента возвращения. Его взгляд был опущен, шаги — уверенные, но всё это вызывало беспокойство. Неосознанно он поглаживал тепло в своей правой руке.
В лесу, где синие сумерки и остатки алого заката сливались в одно, особенно ярко сверкнули золотые глаза, встретив взгляд Хьюго.
Единственное место, где соприкасалась их кожа, мягко пошевелилось, будто откликнувшись на лёгкое касание. Когда Хьюго чуть прищурился, глядя на него, то ощущение, которое передавалось через взгляд, оказалось куда соблазнительнее, чем он ожидал.
Он подумал, что это странно — взрослым мужчинам, не состоящим в романтических отношениях, идти, держась за руки. Но, возможно, потому что юное лицо Леонардо, всё ещё сохранявшее подростковую черту, пробуждало в нём защитный инстинкт, отвращения он не испытывал. Скорее наоборот — возникло странное чувство, что отпускать не следует.
Как только пришли эти ненужные мысли, Хьюго отвёл взгляд, чтобы разорвать зрительный контакт. Леонардо, до этого безучастно смотревший на него, тоже отвернулся.
Но такие мысли не исчезали просто потому, что он перестал смотреть на лицо. Напротив, теперь он ощущал их сцепленные руки ещё острее.
Рука, которую он держал, служила заменой наручникам — под предлогом предотвращения побега.
Однако было ясно, что для обоих это касание значило нечто большее.
Они долго шли молча, и время словно пролетело быстрее, чем обычно.
Темнело. На лесной тропе, окутанной красно-синим светом, уже чувствовалось присутствие других неподалёку. Леонардо инстинктивно понял, что поблизости собрались не только члены 1-го батальона, но и других тоже.
Почувствовав, что их уединённое время подходит к концу, он, не выдержав гнетущего молчания, первым заговорил:
— Почему ты не спрашиваешь?
На внезапные слова Хьюго вновь взглянул на него. И их глаза встретились.
Раз он смотрел прямо в глаза, то было ясно, что вопрос адресован ему, но в нём было слишком мало конкретики. Бровь Хьюго слегка приподнялась, он моргнул и мягко переспросил:
— О чём?
— …
Он и правда не понял? Или делает вид? Леонардо чуть приоткрыл рот, но проглотил слова. Потом пристально уставился на него, будто пытаясь понять, правда ли он не понял. А затем отвернулся с недовольным выражением, как будто на что-то обиделся.
Хотя взгляд Хьюго всё ещё ощущался на его лице, он сделал вид, что не замечает.
Пока был вдали от отряда, Леонардо не раз думал, что услышит первым делом при встрече. И наиболее вероятным казалось: «Почему ты сразу не вернулся?»
Понимая, что рано или поздно придётся объясняться, он заранее прокручивал в голове всевозможные оправдания. Именно поэтому он хотел сначала увидеться с Кенисом и согласовать с ним версию перед возвращением.
Но в итоге они оказались в ситуации, где просто шли, крепко держась за руки, и он решил, что лучше самому заговорить первым, пока есть время наедине.
Однако когда тот, кого он считал проницательным, просто переспросил, разговор неожиданно застопорился. Теперь начинать оправдываться казалось неловким и неубедительным.
Размышляя, он механически тёр шею и опустил взгляд на траву у ног.
Хьюго, наблюдавший за ним краем глаза, тоже отвёл взгляд. Он не торопил с ответом, спокойно шагая в ногу, будто понимал, какие мысли сейчас носятся в голове Леонардо.
Вокруг было очень тихо. Только шелест травы под их ногами. Тишина тянулась, и, не зная, как продолжить, Леонардо просто молчал.
Чувствуя его тревогу через соприкосновение рук, Хьюго наконец негромко произнёс:
— Достаточно того, что ты вернулся живым.
Когда раздался этот ровный, но тёплый голос, Леонардо медленно повернул к нему взгляд. На осмысление услышанного потребовалось немного времени. В его золотистых глазах отразилось удивление.
Он даже не предполагал, что тот скажет подобное. Его слова словно означали, что он готов закрыть глаза на побег и долгую пропажу.
И всё же, возможно, он ослышался? Он не был уверен. Единственным, что могло подсказать истинные чувства Хьюго, оставалась их сцепленная рука. Леонардо чуть сильнее сжал её, пристально глядя на его профиль, словно ожидая подтверждения.
Хьюго всё это чувствовал, но только поднял голову и посмотрел в небо, избегая взгляда.
Он решил, что вместо допроса будет лучше постепенно расположить Леонардо к разговору, мягко снять его настороженность. Именно поэтому они и шли вдвоём по лесной тропе, не торопясь возвращаться в лагерь.
Поглядев на темнеющее небо, Хьюго чуть опустил подбородок и наконец встретился с ним взглядом. Когда их глаза встретились, тепло в руке вздрогнуло, и он осторожно провёл пальцем, будто утешая.
Он обдумывал, как выразить свои мысли, глядя в эти мягко мерцающие золотые глаза, и наконец заговорил:
— Как ты знаешь, во время операций в опасных зонах вроде полуострова, случается всякое. Так что, даже если возвращение заняло много времени — это не главное.
— …
— Главное — что ты вернулся живым и невредимым.
Леонардо был впечатлён. Настолько, что даже немного растерялся.
«Главное — что я жив?» — повторил он про себя.
Эти слова были трогательны и приятны. Но совершенно нехарактерны для Хьюго.
Разве он не тот самый командир, который говорил, что всё должно быть просчитано и проверено?
Что-то... было не так.
Но больше всего его зацепило другое — когда он повторил слова «чтобы ты не погиб». Перед его глазами всплыло то место, будто после шторма, и окровавленная повязка пропавшего командира взвода.
В отличие от него, Леонардо смог вернуться. И он подумал, что Хьюго, возможно, ещё не знает об этом. Но сейчас не было подходящего момента, чтобы говорить об этом.
Пока он молчал, погружённый в мысли, Хьюго вновь посмотрел вперёд, отодвинул вьющиеся лозы с дороги и пошёл первым, потянув его за собой:
— В конце концов, это я не смог удержать тебя рядом, и ты отделился от отряда. Я не имею ни права, ни намерения тебя в чём-то винить. Я просто искал тебя, ждал тебя и беспокоился.
Шаги Леонардо резко остановились.
Хьюго тоже остановился, поскольку шёл в одном темпе с ним.
Лицо Леонардо, повернувшегося к нему, слегка исказилось. Он будто не верил услышанному:
— Ты ждал меня и беспокоился?
Вопрос прозвучал с недоверием. На лице Хьюго промелькнула слабая горькая улыбка. Он понимал такую реакцию, но это всё равно было неприятно.
Желая развеять сомнения, он подошёл ближе. Поднял свободную руку и осторожно коснулся пальцами под глазами Леонардо. Его взгляд, опущенный вниз, следовал за этим движением.
— Да. Я ждал. И беспокоился.
Пальцы, что касались ресниц, медленно скользнули по щеке и шее, затем остановились на плече. Встретив его взгляд, он добавил тихо:
— И я рад, что ты жив. И я благодарен
От внезапной, но бережной близости тело Леонардо дёрнулось. Он чуть приоткрыл рот. Хотел сказать «не ври» от смущения, но не смог выговорить.
На самом деле, он не столько не верил словам, сколько не мог привыкнуть к тому, что кто-то, не являющийся его другом или товарищем, говорит, что волновался.
И хотя у него было желание проверить, искренне ли это, в тот момент, когда на него смотрели с такой теплотой — сомнений не осталось.
В повисшей тишине он хотел сказать хоть что-то, чтобы избавиться от неловкости. Но напряжение, передаваемое через их сцепленные руки, было совсем иным — не дающим открыто заговорить.
Рука на плече, легкая по весу, ощущалась тяжелее из-за слов, сказанных перед этим. Он не мог даже пошевелиться. Но молчание теперь было уже не гнетущим.
Наоборот, в этот момент их взгляды и прикосновения были такими явными, что казались чрезмерно реальными.
В тёмном лесу, где они едва видели лица друг друга, казалось, будто в этом мире остались только они двое.
Хотя в голове крутились разные мысли, быть может, он не хотел нарушать это напряжение, всё внимание сконцентрировалось на их соединённых руках.
А иногда в молчании можно сказать больше, чем словами. Поэтому Хьюго решил — всё, что он хотел сказать при встрече, можно отложить.
Будто даже существа в траве затаили дыхание, вокруг царила тишина.
И этот краткий миг, словно они остались вдвоём на свете, казался бесконечным.