Бермуды 142 глава

— Быстрее, смой это. Быстро!

— М-мисст... господин Блейн! Я сам! Горячо же!

Кенис замахал руками в панике, лицо его побледнело от страха, когда Леонардо попытался в буквальном смысле запихнуть его голову в поток горячей воды.

Однако, поскольку вода в ручье была куда горячее, чем её можно было спокойно трогать, он судорожно дёргал руками, то опуская, то выдёргивая их обратно. Видя такую нерасторопность, Леонардо раздражённо зажал его за шею, грубо зачерпнул воды и стал смывать яд с его щеки и шеи.

Когда горячая вода коснулась кожи, уже покрытой волдырями, Кенис взвыл от боли.

Обе его руки тряслись, он ничего не мог сделать, но Леонардо сейчас был не в том положении, чтобы утешать и церемониться. Он использовал боевую магию на открытой местности, а не в туннеле — вполне возможно, за ними уже выслали погоню.

Его "нежные" прикосновения были больше похожи на то, как смывают грязь с обшарпанной статуи.

Тем временем Алек с биноклем в руках смотрел в сторону южных горных вершин, пытаясь определить источник чудовищного грохота, потрясшего полуостров минуту назад. Услышав жалобные стоны Кениса, он небрежно обернулся и сказал:

— Полегче с ним. Ты его угробишь таким методом.

— А ты, который чуть не сдох, — помолчи вообще, — отрезал Леонардо, бросив на Алека острый взгляд.

"Багаж №2", ничем не лучше "Багажа №1", которого в данный момент отмывали, делал замечания — и это раздражало.

Но Леонардо вдруг замер. Он не договорил фразу и резко дёрнул рукой, его глаза расширились, будто поймав что-то в воздухе. Благодаря этому Кенис, до этого лишь терпел боль, наконец смог отстранить его руку от своего лица.

С трудом приоткрыв одно глазное веко, он выглядел как мокрая крыса, но тут Леонардо резко поднялся с земли, будто почувствовав нечто. Он задержал дыхание, огляделся и застыл, уставившись в определённую точку с выражением крайней настороженности.

Кенис, глядя на него снизу вверх, недоумённо нахмурился. Такое поведение Леонардо вызывало беспокойство.

И вдруг... он сам почувствовал знакомый запах, еле уловимый, скользнувший по носу. Лицо его резко стало серьёзным. Он машинально посмотрел на Алека.

Тот, уже собрав рюкзак, достал карманные часы и проверил время. Увидев взгляд Кениса, он улыбнулся, спрятал часы и сказал:

— Похоже, прощание раньше, чем ожидалось

Кенис, как будто что-то понял, вскочил на ноги, вытирая мокрое лицо рукавом.

Леонардо, всё ещё уставившись вдаль, наконец заговорил:

— Он идёт

Затем он обернулся — лицо стало мрачным.

Он встретился взглядом с Кенисом, потом с Алеком, и, наконец, сказал глухо, но твёрдо:

— Слушайте внимательно, что я скажу дальше

***

Хьюго ступал по обугленной земле и положил ладонь на разрушенное сооружение.

Впереди виднелись отчётливые следы маны, уходящие строго вперёд. Искры, всё ещё потрескивающие в воздухе, показывали — он был здесь совсем недавно.

Коснувшись ровной поверхности, пробитой маной, Хьюго закрыл глаза и замер.

Есть вещи, которые можно почувствовать только в темноте. Шорох ветра, изменение температуры... и — интуитивное влечение.

Через некоторое время он открыл глаза. В багровом закатном свете его синие зрачки вспыхнули. Взгляд стал холодным, как лед. Пар, поднимающийся вокруг, гасил оставшиеся искры.

Я не отпущу тебя в этот раз.

Он уже однажды отпустил ту руку. Второго раза не будет.

Словно давая клятву, Хьюго телепортировался прочь.

Он появился в густом лесу. Высокие деревья, окутанные закатным светом, стояли багровыми стенами. Между ними витал туман, рассеивающий свет и слепящий глаза.

Хьюго нахмурился, отпнул корень дерева, зацепившийся за сапог, и сделал пять шагов… пока не остановился. На земле, куда упала его нога, были следы от срезов — явный след чьего-то движения.

Его глаза медленно поднялись. Он скользнул взглядом между деревьями.

В каплях влаги в воздухе чувствовалось движение — скрытное, осторожное.

Может, тот и не знал, но для Хьюго этот лес был как родной. Он чувствовал каждую вибрацию.

Хватка на рукояти ледяного меча усилилась.

Он ждал момента. Если спугнёт — этот ловкий, капризный человек исчезнет.

И тогда он заметил скалу между деревьями. И тут же — вспышка.

— КВАААНГ!

Перед глазами Леонардо вырос ледяной столб, когда он тихо пролетал мимо скалы. Холод был такой резкий, что, кажется, коснулся лица. Он еле успел остановиться в воздухе и резко сменил направление.

Но не успел он сдвинуться — с боков выросли голубовато-зелёные ледяные прутья. Они сомкнулись, как капкан. Леонардо оказался в ловушке.

Они поднимались всё выше, острые вершины сужались, как горлышко воронки. Внизу — узкий выход.

Он почувствовал: оттуда кто-то приближается. И он знал — кто.

Затаив дыхание, Леонардо замер. Прислушивался. Шаги — спокойные, тяжёлые.

Стук. Стук. Стук.

Черные армейские сапоги вступили на землю, покрытую листвой. Леонардо, опираясь на ледяной столб, сглотнул.

Хьюго приближался к ловушке.

Всё было слишком тихо. Это пугало.

Он остановился на границе воронки, взглянул вверх. Еле заметное подрагивание век. Переместившийся кадык.

Он увидел его.

Глаза — те самые золотые глаза, что он так долго не видел.

Хьюго присел на одно колено, медленно опустил ледяной меч на землю.

И всё равно — не отводил взгляд.

— Леонардо, — тихо произнёс он.

Тот вздрогнул. Глаза чуть скользнули влево, туда, где ничего не было видно… и снова вернулись на него.

Хьюго смотрел с напряжением, молча умоляя: не делай глупостей.

Ветер, словно их сопровождавший с самого начала, пронёсся между ними.

Хьюго расслабил брови. Протянул руку.

Медленно, искренне.

Леонардо взглянул на протянутую ладонь… потом в глаза Хьюго. Он выглядел измотанным. Уставшим.

Может, потому и глаза Хьюго показались теплее, чем обычно. Почти… печальными.

И голос это подтвердил.

Хьюго мягко произнёс:

— Иди сюда. Пожалуйста.