Бермуды 137 глава
АйгеримВопреки опасениям Кениса, Леонардо молча слушал слова Алека, не проявляя никаких особых эмоций.
Но на самом деле внутри он был довольно потрясён.
Это было как если бы Алек Сайлз, которого будто поместили в стеклянную стену для наблюдения, вдруг взглянул прямо на него и бросил в стекло камень. Это был не идеологический шок, а потрясение от того, что кто-то решился сказать такое вслух.
Алек, внимательно наблюдавший за его реакцией, наконец задал вопрос, который уже можно было назвать откровенно провокационным:
— Знаешь, какие методы обычно используют монархи в подобных ситуациях, чтобы укрепить власть и доказать её легитимность?
На его слова Кенис только заметался глазами из стороны в сторону. Ещё недавно он бы легко ответил, но теперь казался скованным, даже испуганным, чтобы продолжать разговор в этой напряжённой атмосфере.
Именно поэтому на вопрос, который мог остаться без ответа, отозвался Леонардо, всё это время затаивший дыхание.
— Война. И сокрытие.
Когда он заговорил, оба сразу обратили на него внимание. Леонардо продолжил спокойно.
Он сказал, что стоит монарху выиграть войну с другим государством — его власть стремительно возрастает, а патриотизм народа достигает небывалых высот. А если при этом он контролирует средства массовой информации, то изолировать оппозицию или промыть мозги людям — проще простого.
Далее, чтобы управлять внутренними делами, монарх расставляет лоялистов на ключевые позиции, тайно создаёт «глаза и уши», и, не марая собственные руки, управляет доверенными лицами, как фигурами на шахматной доске, создавая вокруг себя ореол недосягаемости.
Он добавил, что образ абсолютного монарха, однажды созданный, становится истиной, даже если он искажает или скрывает факты, превращая это в «справедливость», которую никто не может оспорить.
Леонардо, конечно, говорил о «монархах в таких ситуациях», как выразился Алек. Но, слушая его, было невозможно не вспомнить кого-то конкретного — вместе с императорской династией Рейна Логия, что веками вела бесчисленные войны.
Кенис поник, а Алек на мгновение остановился, пристально наблюдая за Леонардо. Леонардо тоже остановился и уставился на Алека.
Хотя прошло всего несколько секунд, между ними развернулся гнетущий, проникающий обмен взглядами.
Наконец, Алек, прищурив глаза, сказал, закрывая их:
— Хороший ответ. Почти как будто ты сам правил или наблюдал это с очень близкого расстояния?
Он умышленно бросил наводящий комментарий, но Леонардо больше ничего не сказал.
— Как ты и сказал, власть монарха, выигравшего войну, неописуемо велика. Война — это и был тот самый метод, который династия этой империи из поколения в поколение использовала, чтобы захватить власть.
— …
— И с этой могущественной властью они целенаправленно искажают факты, которые не способствуют укреплению их положения, скрывают достижения и записи прежних правителей, обладавших большей легитимностью, и тем самым наделяют новых монархов ещё более прочной основой для правления. Придумывают слабость предыдущего правителя, превращают историю героя, не сумевшего убить ведьму и сбежавшего, в официальную версию, скрывая при этом правду...
— Бип!
В этот момент внезапно раздался звук от координатной системы, которую держал Алек. Все трое одновременно повернулись к источнику звука.
Увидев мигающий сенсор на устройстве, узкие глаза Алека начали медленно расширяться. Зрачки, обычно скрытые за вечно прищуренными веками, теперь были видны.
В них Леонардо увидел отблеск безумия и восторга.
Алек внезапно достал карту из рюкзака, повернул в новом направлении и поспешно зашагал куда-то. Казалось, он собирался сообщить нечто важное, но его внезапные действия прервали рассказ, и Леонардо с Кенисом поспешили за ним.
Он смеялся.
Он не мог сдержать смех, срывавшийся с губ, даже когда спешил вперёд с картой и координатной системой в руках. И всё же продолжал говорить:
— Всё это время я изучал пустоты в этой скрытой истории.
По мере того как они шли вперёд, лес начал редеть, и свет, ранее приглушённый листвой, теперь лился сверху особенно ярко. Одновременно между стволами деревьев начали проявляться древние строения — с явно искусственным, чуждым окружающей природе видом, почти без следов растительности рядом.
Леонардо интуитивно почувствовал, что именно это место Алек всё это время искал.
Как будто подтверждая эту догадку, Алек радостно произнёс:
— И причина, по которой я пришёл именно сюда, в том, что полуостров Элдер Милли — одна из тех исторических пустот.
Координатная система в его руке показывала, что они всё ближе к отмеченным координатам. Глядя на это, Леонардо снова бросил взгляд на профиль Алека.
Когда тени деревьев исчезли с его лица и яркий свет залил их, координатная система снова издала звук.
— Бип, бип!
Трое остановились, и Леонардо поднял голову вперёд. Он понял, что они стоят на границе между густым лесом и широкой открытой площадью.
Перед ними раскинулись строения, куда более изысканные и сложные по форме, чем те, что они видели ранее. Сверху на них стекало густое, кроваво-красное закатное солнце, придавая всей сцене одновременно спокойную и зловещую атмосферу.
Среди этих строений одно особенно притягивало взгляд — массивная стела в центре. К ней вела извилистая дорожка, проходящая между симметрично выстроенными сооружениями и стенами по бокам.
Алек уверенно подошёл к ней. Хотя расстояние было небольшим, путь до неё казался для него вечностью.
Стела была покрыта мхом и лианами, на вид — просто стена, мимо которой легко пройти, но в ней было что-то странное.
Её центральное положение среди других строений, колонны и статуи по бокам, и взгляд Алека, не отрывающийся от неё — всё это вызывало ощущение, что перед ними нечто особенное.
Благодаря этому, когда они подошли к самой стеле, Леонардо, следивший за направлением взгляда Алека, тоже заметил странные символы, выглядывающие из-под лиан.
«Древний язык?»
Приподняв брови, он перевёл взгляд на Алека. Алек Сайлз смотрел на стелу с выражением восторга, глаза его были раскрыты шире, чем когда-либо. Не отрывая взгляда, он задал вопрос:
— Вы хоть раз задумывались, пока шли подавлять полуостров?
На его слова Кенис, стоявший справа, тоже посмотрел на него. Когда оба взгляда обратились к нему, Алек сделал несколько шагов назад, чтобы стела и колонны с обеих сторон оказались в поле зрения, и сказал:
— Имперские граждане на юге страдают от нашествия монстров на полуострове. За всё это время, пока армия и Совет перекладывали ответственность друг на друга, существа лишь множились. Вас не удивляло, почему ни один из императоров не предпринял решительных действий, чтобы подавить это с самого начала?
Кенис сухо сглотнул, услышав это, а у Леонардо слегка приоткрылись губы — он выглядел ошеломлённым.
Заброшено?
Он ни разу не думал, что этим местом пренебрегали.
Он считал, что существа просто размножились до неконтролируемого уровня, создав порочный круг, который невозможно было разорвать, и все просто старались не вмешиваться. Мысль о том, что это всё намеренно игнорировалось чьей-то волей, даже не приходила ему в голову.
Слова Алека Сайлза стали как удар камня по его восприятию мира. Они создали трещины и разрушили прежнее мировоззрение, одновременно расширив его кругозор и открыв новую точку зрения.
И в тот момент Леонардо внезапно вспомнил Корделию — её гнев по поводу того, что армия и император не откликнулись на просьбу о помощи перед его прибытием на полуостров.
Её решительное, но скорбное лицо, сдерживающее слёзы, и те слова, что она тогда сказала, пронеслись в его памяти:
«Похоже, после роспуска частных армий аристократов, Его Величество даже не считает людей из орденов рыцарей подданными Империи».
«Иначе, разве бы он, видя как имперцы страдают и умирают изо дня в день из-за чудовищ, дал бы приказ лишь моей семье защищать границу?»
— …
Он попытался разобраться во всех клубках мыслей, шаг за шагом продвигаясь сквозь ситуацию с почти растерянным выражением. Словно слишком многое свалилось сразу.
Наконец, когда его смятённый взгляд снова обратился к Алеку, тот улыбнулся и заговорил:
— Ты спрашивал, откуда я уверен в существовании королевы.
Он протянул руку к массивной стеле перед ними и сказал:
— Ответ на твой вопрос — прямо здесь.