Бермуды 135 глава

Звук бегущей воды раздавался между гигантскими деревьями, где туман был особенно густым. Ручей, в котором Леонардо ранее смывал кровь монстра, сливался в несколько потоков, образуя довольно широкую долину.

Однако из-за крутых склонов и выступающих камней в некоторых местах образовывались пороги, и брызги воды ещё сильнее затуманивали обзор. Это было довольно опасное место для перехода вброд или вплавь.

Из-за этого два человека пересекали долину, медленно паря в воздухе с помощью магии. Кенис, который изо всех сил держался за ремни тяжёлого рюкзака, и Алек, который свисал с него, закинув руки за рюкзак, были этими двумя.

Лицо и шея Кениса были совершенно красными — словно он держал в руках не просто тяжёлый груз. В отличие от его напряжённого вида, Алек выглядел вполне спокойно, несмотря на своё положение. Однако когда его ноги начали опускаться и увлажняться от водяной взвеси, окутывающей поверхность воды, Алек поднял голову и сказал:

— Малыш, попробуй поднажать. Я сейчас упаду.

— Ннн... Я стараюсь! Вообще-то, почему ты такой тяжёлый?!

Кенис, в отличие от своего обычного поведения, сорвался. Алек с интересом взглянул снизу на его покрасневшее лицо, найдя это забавным, и вскоре приложил к глазам бинокль, что висел у него на шее, оглядываясь по сторонам:

— Если так пойдёт, мы потеряем этого милого парня. Я его уже не вижу, что ли?

Одного того, что он висел, уже было достаточно, но он ещё и подгонял — и Кенису на мгновение захотелось отпустить рюкзак. Однако он сдержал себя, напоминая себе, что он добрый и порядочный человек — в отличие от этого типа.

Спустя некоторое время они всё же пересекли долину и медленно спустились в густые заросли. Хотя они спускались медленно, силы Кениса в конце концов иссякли, и они с криком рухнули вниз.

Удивительно, но Алек приземлился совершенно спокойно, без единой царапины, а Кенис, падая следом, зацепился за ветви и рухнул в кусты, чем частично смягчил удар.

Алек, встав на ноги, подтянул ослабшие ремни рюкзака, поправил одежду и сказал Кенису, который пытался выбраться из кустов:

— Хорошая работа, малыш.

Кенис застонал, поднялся, отряхивая с себя листья, и, потирая больную поясницу от неудачного приземления, недовольно ответил:

— Перестаньте называть меня так...

Алек вместо ответа просто ухмыльнулся — явно давая понять, что и дальше будет называть его как хочет.

Затем он тут же повернулся и направился в противоположную сторону, пробираясь сквозь густые заросли. Кенис, который проделал всю тяжёлую работу, почувствовал, что это крайне несправедливо, но, не желая терять его из виду, поспешил за ним, не успев даже пожаловаться.

И одновременно с этим нахмурился, почуяв в воздухе странный запах, перемешанный с ароматом кустарника.

В нос ударил гнилостный смрад.

Пробравшись сквозь последний заслон из зарослей, они нашли Леонардо, который прибыл туда первым.

Его светлые волосы и яркие цвета одежды на миг привлекли внимание, но вскоре взгляд упал на примятую траву под ногами и деревья с глубокими порезами, сломанными ветвями и обнажёнными белыми волокнами. Из-за этого атмосфера казалась особенно зловещей, словно здесь пронёсся шторм.

Чёрные пятна были разбросаны по всей местности, где раньше должны были царить сине-зелёные оттенки. Это были не свежие следы, а такие, что пролежали уже некоторое время.

Кенис ступил на утрамбованную траву и ещё сильнее сморщил нос от запаха крови, что густо витал в воздухе. Тем не менее, он прикрыл нос предплечьем и медленно подошёл к Леонардо.

Тот, стоя посреди мрачной сцены, стоял на коленях, с опущенным взглядом, глядя на нечто в своей руке, а в глазах — мягкий золотой блеск.

Кенис взглянул на то, что он держал, и испытал странное чувство узнавания. Вскоре, поняв, что это такое, он молча вдохнул — его зрачки дрогнули, а сердце забилось чаще.

— Это же...

Услышав голос, Леонардо слегка приподнял голову и посмотрел на побледневшее лицо Кениса, затем снова опустил взгляд на то, что держал.

В его руке была нарукавная повязка, которую носили командиры Совета, обозначающая принадлежность к 4-му взводу 3-й роты 9-го батальона Южной ветви.

Она принадлежала командиру взвода, о котором, по словам связного, он пропал, когда погнался за телом товарища, унесённым дермокасом.

Вспоминая тогдашние слова связного, Леонардо с печальным выражением смотрел на повязку, почерневшую от крови. Вокруг виднелись следы ожесточённого боя, засохшая чёрная кровь, разорванные фрагменты формы, и армейский ботинок с отчётливыми следами зубов монстра.

Можно было ясно представить последние мгновения этого человека — даже без подробностей.

Леонардо, моргая медленно, поднёс сжатую повязку к своей левой груди. Затем закрыл глаза, опустил голову и отдал молчаливую дань. Кенис, пребывая в шоке, также закрыл глаза и склонил голову, следуя за ним.

В душе он молился, чтобы тот нашёл покой.

Когда оба на мгновение замолчали, к ним осторожными шагами подошёл Алек. Осмотревшись, он тихо присвистнул:

— Жестоко, правда?

Даже услышав голос Алека, они какое-то время не открывали глаз и не отвечали.

***

Кенис шёл, крепко прижимая к груди чёрный свёрток. Внутри были останки командира взвода, погибшего в бою. Чёрная ткань, в которую они были завернуты — это плащ Леонардо.

Как только он закончил прощание, Леонардо снял с плеч плащ, разложил его, собрал повязку и другие фрагменты останков, завернул их и крепко завязал узел. Затем передал этот свёрток Кенису, добавив, что его нужно отдать товарищам погибшего, когда они вернутся.

Кенис, не привыкший к смерти, не знал, что делать с этим свёртком. Он казался тяжелее меча, несмотря на очевидную лёгкость.

По тропинке, где воздух был так же тяжел, как груз в его руках, раздавались крики и запах илапторов со всех сторон. Теперь даже дышать стало трудно — запах проникал прямо в лёгкие, и было уже невозможно понять, откуда он шёл.

Но путь лежал прямо в логово этих существ. И, осознав, что больше не избежать этого, Кенис начал постепенно привыкать к напряжению.

Когда туман немного рассеялся, и алый свет пробился сквозь листву, Кенис взглянул на Леонардо, шагавшего рядом. На его лице не было выраженной эмоции, но в красивых глазах читалась лёгкая задумчивость.

И он подумал, что причина была той же, что и у него самого — этот свёрток в руках.

Когда они молча стояли, прощаясь с погибшим, Кенис ясно почувствовал: Леонардо искренне скорбел. И это заставило его осознать, насколько он ошибался, думая, будто тот ненавидит всех членов Совета без исключения.

А затем — как быстро и чётко он собрал останки, как организовал место — в нём чувствовалась привычка к смерти.

Вероятно, он часто с ней сталкивался — возможно, из-за своего боевого прошлого. И если подумать, его когда-то забытая слава «героя войны» всё ещё живёт — пусть и косвенно, но весьма ощутимо.

Хотя он рядом, порой кажется таким далёким.

«Если просто смотреть на него сейчас... кажется, будто между нами почти нет разницы в возрасте. Но он куда взрослее меня».

Кенис осторожно прокручивал в голове свои прошлые действия, которые теперь казались ему глупыми. Его взгляд всё ещё был прикован к лицу Леонардо — и он сам того не замечал.

Когда Леонардо уловил пристальный взгляд, он повернул голову, и Кенис, поймав его глаза, быстро отвёл взгляд. Проблема была в том, что сделал он это настолько резко и очевидно, что это выглядело только более странно.

Леонардо, слегка удивлённый этой реакцией, просто уставился на него, ожидая, скажет ли он что-нибудь. Но, поскольку тот молчал, он снова посмотрел вперёд — на координаты и на затылок Алека, который шёл впереди, — и открыл рот:

— Есть кое-что, чего я не понимаю

— Да?

Кенис обернулся, думая, что вопрос к нему, но Леонардо махнул рукой — нет, не тебе. Алек, идущий впереди, по всей видимости понял, что вопрос относится к нему, и повернулся.

Глядя на Алека, Леонардо спросил:

— Ты когда-нибудь лично видел королеву монстров?

На внезапный вопрос Алек приподнял уголки губ, склонил голову и ответил:

— Нет