Бермуды 128 глава

Леонардо потерял дар речи.

Причиной был Кенис, который навзрыд плакал прямо перед ним.

Около трёх часов до того, как Хьюго и 1-й батальон прибыли к укрытию шахтёрской группы.

Когда Леонардо выбрался наружу и вернулся к выходу из туннелей, Алека, который должен был быть поблизости, не было.

Он, всё ещё потрясённый после столкновения с темной стороной командира батальона Совета, подумал, что учёный, возможно, бросил его и контракт, когда вдруг заметил координаты, выгравированные на стене пещеры. Они были расположены так, что без пристального взгляда их было легко не заметить.

Леонардо стер метку кинжалом, чтобы её нельзя было распознать, и, направляясь к указанной точке, гадал, почему Алек не остался на месте. Может, случилось что-то неожиданное? Или ловушка?

Выйдя из туннелей, напряжённый и настороженный, он оказался возле густого леса. Солнце ещё не полностью взошло, и всё вокруг было погружено в сумерки.

Среди жёсткой, колючей травы и извилистых деревьев виднелся низкий каменистый холм, а у его подножия, словно укрытого карнизом, стояли двое.

И один из них, увидев Леонардо, побежал к нему с перекошенным от слёз лицом и воскликнул:

— Мистер Блейн, пожалуйста, возьмите и меня с собой!

Кенис, с опухшими и красными глазами, вцепился в руку Леонардо. Тот поспешно прикрыл ему рот и осмотрелся по сторонам, затем бросил вопросительный взгляд на Алека: Что, чёрт возьми, происходит?

Алек лишь пожал плечами и состроил лицо в духе «а что поделаешь».

Леонардо грубо оттолкнул Кениса, прижав его спиной к камню. Затем убрал руку от его рта и понизил голос, как на допросе:

— Что ты здесь делаешь?

— …

— Почему ты не вернулся к колонне?!

Кенис вздрогнул от давления, но всё же, всхлипывая, выдавил:

— Я хотел... пойти вместе с вами, мистер Блейн…

Леонардо растерянно замолчал.

Он смотрел на Кениса с озадаченным выражением, потом раздражённо взъерошил волосы. Он вообще не понимал, что происходит.

Вокруг не было ни души, но появление этого парня явно нарушало весь его план. Он начал нервничать — не было ли за ними хвоста?

Леонардо вновь уставился на Алека, взглядом требуя объяснений. Алек, как ни в чём не бывало, с невинной улыбкой начал объяснять:

— Ну… когда я увидел, что кто-то идёт, напрягся. А это оказался он. В форме Совета. Я не мог оставить его там, так что перенёс точку сюда. Мне и самому всё это странно, так что перестань так на меня смотреть — я человек, у меня тоже чувства, знаешь ли.

По словам Алека, Кенис сам нашёл дорогу и пришёл к выходу. Но Леонардо точно знал, что постоянно следил, чтобы за ними никто не увязался, и тщательно проверял следы. Как он вообще нас нашёл?

— Как, чёрт возьми, ты за нами шёл? Следов не было, ничего не было!

На вопрос с хмурым лицом Кенис ответить не мог — лишь переминался с ноги на ногу. Тогда Алек, достав из рюкзака небольшой баллончик, сказал:

— Может, усыпим его?

— Чего?!

Кенис в ужасе отпрянул, а Леонардо с раздражением врезал Алеку по ноге:

— Ты что несёшь?

— Ну... если он что-то слышал, мы же не можем просто его отпустить.

Алек с ухмылкой потёр место удара, подошёл ближе и, едва сдерживая смех, прошептал Леонардо:

— Кстати, ты же мой телохранитель, а? Такое поведение — прямое нарушение контракта...

Леонардо попытался пнуть его ещё раз, но Алек ловко уклонился. Однако не заметил удара кулаком — и отлетел в сторону, схватившись за бок.

Леонардо злобно посмотрел на него: сам распространяет информацию, а потом говорит, что «нельзя оставлять свидетелей». Затем вновь повернулся к Кенису:

— Быстро говори. Как ты нас нашёл? Почему не вернулся?

Оставить его здесь было слишком опасно. Если третье лицо узнает о контракте — тот может аннулироваться. Значит, ещё одного человека придётся заставить молчать.

Он не мог использовать мощные боевые заклинания — это могло привлечь внимание Совета. А впереди, по слухам, кишели монстры.

Учёный был, конечно, странным, но боевых навыков — ноль. Новичок — наивный. Провести их к цели незаметно — испытание на прочность.

Но если даже он пошлёт Кениса обратно, что ему сказать? «Подожди, я скоро вернусь»? Или «я иду с этим типом, но не убегаю»?

Леонардо смотрел на Кениса взглядом: давай уже выкладывай. Кенис, прижавшись к камню, как в угол, будто принял внутреннее решение. Сжав кулаки, он начал:

— На самом деле… у меня чуть лучшее обоняние, чем у обычных людей. И слух...

— …?

Леонардо приподнял брови. Алек, всё ещё потирая бок, тоже выглядел в замешательстве. Кенис, заметив их выражения, продолжил:

— Ну, это не прямо как у животных… но я лучше чувствую запахи и звуки, чем другие. Я... шёл по вашему запаху

Леонардо удивлённо распахнул глаза.

«Повышенное обоняние и слух?»

Он всегда задавался вопросом: как вообще этот парень попал в 1-й батальон Центрального отделения?

Боевыми навыками он не блистал, мана — средняя, фехтование — на уровне новичка, стратегически и тактически — тоже не особо. Почему его взяли?

Но сейчас стало ясно — у него был узкоспециализированный талант: трекинг. Его командир взвода тоже был специалистом по слежке. И именно Кенис первым обнаружил того чужака, который прятался в ущельях.

Если у него действительно развито обоняние — он мог идти по запаху, даже без следов. А слух… он, возможно, услышал разговор между ним и Алеком.

Пока Леонардо мысленно раскладывал всё по полочкам, Кенис добавил:

— А ещё… я не вернулся, потому что… если бы я пришёл один, а следы были от двоих, подумали бы, что вы сбежали, мистер Блейн. Вас могли бы снова заковать... Поэтому я решил, что надо вернуться вместе.

Он говорил искренне, беспокоясь за Леонардо. Услышав это, Леонардо замер. Он просто не знал, что сказать.

Да, он хорошо к нему относился, но рисковать из-за этого? Особенно новичку, который должен был заботиться о своей репутации? Это казалось странным. Настолько странным, что Леонардо даже подумал, что Кенис мог быть засланный агентом Совета, который только притворяется наивным.

Он холодно посмотрел на него и задал единственный важный вопрос:

— Сколько ты услышал?

— Простите?

— Наш с ним разговор. Что ты слышал?

Теперь взгляд Леонардо был совсем другим. Никакой дружелюбности, только напряжение и недоверие.

Кенис, думавший, что между ними зародилось хоть какое-то взаимопонимание, почувствовал, как в груди что-то защемило. Боль поднималась — медленно, но ощутимо.