Бермуды 124 глава

Чужак, вырвавшийся из рук командира 8-го взвода, взорвав минералы в воздухе, едва выжил после собственной же атаки и в течение нескольких дней блуждал по внутренностям полуострова, цепляясь за упрямую нить жизни.

Спастись с места обвала ему удалось благодаря одной таблетке. Это был примерно 500-й препарат, который разрабатывал Алек Сайлз. Если то, что он дал Леонардо, было стабилизатором, то чужаку достался усилитель маны.

Одна доза вызывала ощущение бесконечного прилива маны примерно на три часа. Это средство Алек создал, подражая симптомам маниакального всплеска маны, когда проводил исследования.

Однако препарат не усиливал силу сверх уже имеющейся маны — он лишь временно доводил до предела то, что было, а затем полностью «сжигал» тело, словно перегорающий предохранитель.

Он, не зная всех подробностей, принял это средство, думая, что оно просто усиливает ману, и израсходовал его при побеге с места обрушения. Теперь у него не было ни одного способа выбраться с полуострова самостоятельно.

Сейчас мужчина бежал куда-то в спешке, и целью его странствий по извилистым туннелям было укрытие шахтёрской группы.

Он не ожидал, что вернётся туда на своих двоих, но, по его мнению, лучше было получить пару тумаков и умолять принять обратно, чем быть съеденным монстрами или арестованным Советом при попытке сбежать. Это было лучшее из всех возможных решений.

Он уже стал террористом, выступившим против власти, после стольких лет в бегах от Совета. Если его поймают — половина жизни в тюрьме обеспечена.

С того самого дня он начал ощущать странный холодок, словно за ним кто-то следил. Его охватил ужас — не ищет ли его тот жестокий блондин, чтобы прикончить?

Он мечался по запутанным маршрутам, пытаясь оторваться от незримого преследователя, и в результате оказался поблизости от старого убежища.

До входа оставалось совсем немного, но это место было настолько лабиринтным, что он уже не понимал, в правильном ли направлении движется.

Раздающийся в туннеле звук шагов начал замедляться. Возможно, из-за нехватки кислорода под землёй он уже чувствовал усталость, хотя пробежал не так уж и много.

— Кхе-кхе, тьфу... — чужак остановился, задыхаясь, сплюнул слизь и, облокотившись на стену, посмотрел в сторону, откуда пришёл.

В его глазах был страх. Никого не было видно, но он чувствовал: нечто душное, будто смерть, приближается. Его тело начинало дрожать, и он понимал — с ним что-то неладно.

Отгоняя озноб, он закричал в пустоту, срываясь:

— Эй, ублюдок, выходи! Я знаю, что ты там!

Эхо разлетелось по пещере. Глаза чужака метались, отслеживая собственный голос.

Но через пару мгновений всё стихло. Ничего не происходило.

Он прижался к стене, чтобы видеть всё вокруг, и огляделся по сторонам. Потом снова закричал:

— Испугался, да?! Боишься?! Выходи, с*ка!

Слова отскочили от стены и вернулись обратно. Спустя ещё немного времени, осознав, что по сути он тут один, он вздохнул с облегчением.

Его охватило стыдливое чувство от собственной истерики, но кто его осудит, если рядом никого?

Собираясь наконец продолжить путь, он уже оттолкнулся от стены, когда...

КВААААААНГ—!

Стена пещеры перед ним рухнула с оглушительным грохотом. Из клубов пыли и обломков вырвался холод, как от лезвия ножа.

Из пролома вышла фигура, источающая ледяную, смертоносную ауру. Размытый, но внушительный силуэт уставился на него со злобной решимостью.

Из-за ледяного взгляда незнакомца тело чужака замерло. Увидев на нём боевую форму Совета, он в панике попытался сбежать. Но из земли внезапно вырвалась огромная рука и с мёртвой хваткой сжала его шею, не давая сделать и двух шагов.

— Урк, кха—!

Ноги, пытавшиеся бежать, оторвались от земли и забились в воздухе. Он пытался обеими руками освободиться от стальной хватки, но кожа руки была твёрдой и холодной, как лёд. Его ногти не оставили ни царапины — они соскальзывали, не в силах даже поранить нападавшего.

— Нннгх, кха... уф, ххаа—.

Хьюго держал сопротивляющегося чужака одной рукой и смотрел на него пустым, безэмоциональным взглядом.

Когда беспорядочные удары ног попали ему по поясу, он подошёл ближе к стене пещеры и с силой прижал шею врага к камню. Вены на лице чужака вздулись, кожа приобрела багрово-синий оттенок, глаза налились кровью.

Вскоре из пролома начали выходить бойцы 1-го батальона, окружая Хьюго и пленника. Последней подошла командир 8-го взвода и встала рядом с Хьюго. Он, не сводя глаз с пленника, спросил:

— Это он?

Командир, нахмурившись, кивнула:

— Да, он

В ту же секунду Хьюго ослабил хватку и резко поднял чужака, как мешок с мусором, а затем бросил его в пустой коридор.

Бах— Треск—!

Хотя бросок был не особенно сильным, тело чужака покатилось по полу и ударилось о стену пещеры с таким звуком, словно треснула его лопатка — что-то определённо сломалось.

Но не было времени думать о боли. Он, хрипя, поднялся, чтобы прочистить дыхательные пути, и начал ковылять, убегая.

Он должен был выжить. Его двигала только воля к жизни. Но даже это не спасло его от ужаса, появившегося в следующую секунду.

Перед ним выросла ледяная стена с острыми шипами. Лёд прорезал проход, полностью блокируя путь. Замёрзшие сосульки нависли на уровне глаз, угрожая ему расправой.

Отчаяние обрушилось, когда в его ногу вонзился ледяной клинок. Боль была такой сильной, что разум на мгновение помутнел.

Опустив взгляд, он увидел, как нога кровоточит, пронзённая насквозь. Дыхание стало прерывистым. Когда мозг, наконец, зарегистрировал боль, он закричал:

— Аааааааргх!

Упав, он прижал повреждённую ногу и начал кататься по полу, вырываясь, брызгая кровью и проклиная всё вокруг:

— С*ка, ты что наделал! Моя нога!!

На этот вопль Хьюго лишь нахмурился и кивнул. По его жесту двое бойцов 1-го батальона подошли и схватили пленника за руки, пытаясь его обездвижить.

Тот рвался изо всех сил, царапая солдат ногтями и выкрикивая непристойности. Один из них получил плевок в лицо. Морщась, он схватил чужака за шею и заставил его сесть, ударом по коленям.

Теперь пленник мог лишь смотреть на окруживших его членов Совета, тяжело дыша, с дрожью во всём теле. Казалось, он был на грани безумия.

Хьюго медленно подошёл — без малейшего выражения на лице. Чем ближе он становился, тем больше чужак трясся и выкрикивал всё, что приходило в голову. В конце концов он произнёс то, что говорят все преступники при поимке:

— Ч-что, Совет имеет право избивать и убивать? Вы обычные бандиты!

Он всё ещё бормотал, но как только Хьюго приблизился и посмотрел на него сверху вниз, его рот сам по себе захлопнулся. Этот взгляд был как у человека, способного раздавить его одним нажатием пальца. Инстинкт самосохранения взял верх.

— Я… Я ведь ничего такого не сделал! Мне просто нужно было выжить!

Он хотел что-то сказать, но замолчал. Потому что Хьюго сел на корточки и посмотрел ему прямо в глаза.

В наступившей тишине было слышно только дыхание пленника. Никто из бойцов Совета даже не шевелился.

Он увидел, как рука Хьюго поднимается, и подбородок у него задрожал.

Хьюго молча смотрел на лицо, искажённое страхом. Затем — ударил его по лицу.

Шлёп!

Глухой звук. В ушах у пленника зазвенело, тело качнулось. Если бы его не держали, он бы отлетел в сторону.

Перед глазами мелькнули искры, он ослеп на мгновение, из глаз пошла кровь от лопнувших сосудов. Изо рта потекла кровавая слюна.

Не в силах нормально дышать, он снова глянул на Хьюго. Тот поднял руку ещё раз.

Второй удар выбил у него два зуба. После двух ударов лицо было полностью разбито, изо рта, носа и глаз лилась кровь.

Тело дрожало, сознание ускользало. И всё же он видел, как рука поднимается в третий раз.

Только тогда он взмолился:

— П-пожалуйста... Спасите... Меня...

Слова были нечёткими, язык едва двигался — во рту не осталось ни зубов, ни кожи.

Хьюго холодно наблюдал за ним. Дождавшись, когда тот закончит лепет, он спросил:

— Всё сказал?

Тот снова попытался что-то прошептать, прося о пощаде.

Хьюго медленно опустил руку, достал платок, вытер кровь и посмотрел на пленника с отсутствующим выражением:

— Почему я должен тебя пожалеть?

— Чт... что?

Чужак оторопел. Глаза Хьюго налились яростью:

— Ты подверг опасности троих, кого я должен защищать. Один получил травму головы, двое пропали без вести.

Он посмотрел на командира 8-го взвода. Та стояла с повязкой на лбу, глядя на него ледяным взглядом.

Он, наконец, понял: она выжила после взрыва. И теперь — пришло возмездие.

Хьюго снова посмотрел ему в глаза:

— Есть хоть одна причина, чтобы я тебя пожалел?

...

Молчание. Он не мог ничего ответить. Ни единой причины не существовало.

Слюна, смешанная с кровью, стекала с его подбородка. Даже в оцепенении он чувствовал, как в голосе Хьюго пульсировала ярость:

— Я не прощаю грешников. Но не убью тебя. Пока ты мне нужен живым.

Он понял, кто перед ним.

Казад из Совета.

Тот, кого даже в аду Бармота боялись как смерть. Синие глаза, словно лёд, взгляд палача, давление, от которого невозможно дышать.

И в этот момент... передняя часть его брюк промокла.