Бермуды 119 глава

«Чёрт, без моего разрешения, что...»

Леонардо замер на полуслове и прикрыл рот той самой рукой, которой потянулся схватить ученого за воротник. Его внезапно замутило.

Ощущение, будто всё, что он съел ранее, вот-вот выйдет наружу, заставило его закрыть рот рукой и сделать несколько глубоких вдохов.

«Нет. Не думай об этом»

Когда Леонардо отвернулся с внезапно побледневшим лицом и промолчал, ученый, который до этого недоуменно смотрел на него, сузил глаза. В конце концов, внимательно изучив его состояние, он, похоже, что-то понял и снова заговорил:

— Прости, что ввёл лекарство без разрешения, но я же не мог разбудить человека без сознания и спросить. Ничего странного, не беспокойся. Мне незачем делать что-то лишнее, так что не мог бы ты хоть немного довериться моей доброй натуре?

«Его добрая натура давно сдохла»

Глядя, как ученый несёт чушь, Леонардо мысленно проклял его взглядом, но стоило ему представить худший сценарий, как желудок снова неприятно сжался. Он тут же зажмурился и попытался мыслить позитивно.

Верно, если бы он ввёл что-то действительно опасное, то он бы давно это заметил. Хотя этот парень-учёный бесил до чёртиков, похоже, благодаря его «стабилизатору» или чему-то подобному, как он сам сказал, поток маны действительно пришёл в норму.

С момента пробуждения не возникало никаких аномалий. Конечно, у него было кольцо Неро, но даже с ним он сомневался, что его мана смогла бы так стабилизироваться.

Но теперь, услышав слова этого парня, он наконец понял. Пусть это было довольно неприятно, но эффект, как оказалось, был именно таким, как он и говорил.

Возможно, благодаря этим мыслям его желудок постепенно успокоился. Леонардо тихо вздохнул и опустил руку, закрывавшую рот. Затем, холодно глянув на учёного, сказал:

— Если хоть что-то пойдёт не так с моим телом, знай, живым с полуострова ты не уйдёшь.

— Помогаешь, а тебя ещё и угрожают.

В отличие от улыбки, которая всё ещё оставалась на его лице, в голосе сквозило лёгкое раздражение. Леонардо злобно посмотрел на учёного и попытался снова затянуться, но, видимо, остатки тошноты сделали вкус сигареты неожиданно отвратительным.

Это походило на знак, что пора бросать курить, поэтому он снова потушил едва начатую сигарету. Затем, будто издеваясь над недовольством учёного, сказал:

— Ты ведь не просто так помог, верно?

Кенис говорил, что учёный помог из-за чувства ответственности — ведь тот посторонний сбежал с сумкой, а они попали в эпицентр взрыва. Но у Леонардо было другое мнение.

Люди, чьих лиц он даже не знал. Если бы он просто ушёл, возможность, что его поймают, была бы куда ниже. Тогда зачем вмешиваться? Очевидно, у этого типа тоже была своя причина, свой интерес, ради которого он к ним приблизился.

Учёный усмехнулся.

— Конечно, не просто так. У меня большой интерес к симпатичным детям, вроде тебя.

"..."

Леонардо, который считал, что вести себя, как наглый ублюдок, с такой же лёгкостью, как дышать — это тоже своего рода талант, нахмурился и молча уставился на учёного.

В этот момент рука учёного внезапно метнулась к его шее, даже не задумываясь. Леонардо тут же перехватил его руку, глядя на него с лёгким удивлением, словно спрашивая: Что ты творишь?

Однако учёного это ничуть не волновало. На его лице появилось крайне заинтригованное выражение, и он спокойно заговорил:

— Согласно тому парню, Кенису, твоя нестабильность маны вызвана кандалами Совета. Хм… что-то тут не так. Разве это не одна из причин нестабильности изначально? Похоже, здесь замешано довольно сложное проклятие.

"..."

— Кто это на тебя надел? У тебя что, хозяин с весьма специфическими вкусами? Впрочем, с таким лицом, думаю, даже у того, у кого их нет, они бы появились.

— Эй.

Леонардо предупредил, сжав руку, словно намереваясь раздавить запястье учёного.

— Ты специально нарываешься, чтобы я тебя ударил? Даже когда я стараюсь проигнорировать, ты продолжаешь переходить черту.

Возможно, место, которое он схватил, и вправду болело, потому что выражение лица учёного чуть исказилось. Леонардо пронзительно посмотрел на него и холодно сказал:

— Хватит нести чушь, говори прямо

Он не собирался слушать этот бред дальше.

— Чего ты хочешь?

После этих слов повисла странная тишина.

Лицо учёного, до этого искажённое, постепенно расслабилось. Вскоре его узкие глаза прищурились ещё сильнее и изогнулись в пугающей улыбке. Будто он только этого и ждал.

В то время как учёный продолжал улыбаться, выражение Леонардо становилось всё мрачнее. Он больше не замечал боли на лице собеседника. Даже несмотря на то, что ещё немного силы — и кости того были бы сломаны.

— Хочешь заключить сделку со мной?

Учёный заговорил первым.

Услышав это, Леонардо не смог сразу ответить.

Сделку можно заключить только в том случае, если обе стороны имеют, что предложить друг другу. Значит ли это, что этот парень знал, чего он хочет? Или же знал то, чего не должен был знать? Он не мог определить.

В этот момент к ним приблизились шаги. Почувствовав приближающееся присутствие, Леонардо резко разжал пальцы, отпуская руку учёного. Тот всё ещё улыбался, потирая запястье, которое стало багровым из-за нарушенного кровотока.

Хозяином приближающихся шагов оказался Кенис.

— Мистер Блейн?

Кенис с недоумением посмотрел на двоих, стоящих довольно близко друг к другу. Леонардо, который до этого сверлил взглядом учёного, тут же ослабил выражение лица и повернул голову к нему, словно спрашивая, зачем тот его зовёт.

Кенис несколько раз перевёл взгляд с одного на другого, пытаясь понять обстановку, затем, сглотнув своё замешательство, заговорил:

— Я собрал все вещи. Когда отправляемся?

Это означало, что пора возвращаться и воссоединиться с отрядом.

В принципе, это был самый логичный вариант. Теперь, когда они пришли в себя и оказались в безопасности, было бы правильнее вернуться в строй. Но...

«…»

Леонардо, который безмолвно смотрел на Кениса, внезапно снова повернул голову.

Перед ним раскинулась странная, наполненная чуждой атмосферой конструкция.

На мгновение его взгляд задержался на колоннах, установленных с идеальной симметрией, и обветшалых террасах. Затем он поднял голову, наблюдая за косыми лучами света, проникающими через потолок пещеры. Угол, под которым падал свет, изменился: раньше он бил почти вертикально, а теперь стал более наклонным, и тени, которые ещё недавно были короткими, растянулись и размылись.

В конце концов, он перевёл взгляд на учёного.

За то короткое мгновение, пока он смотрел в сторону, лицо того оставалось бесстрастным, но стоило их взглядам пересечься, как оно тут же обрело привычное насмешливое выражение.

Леонардо задумался на мгновение.

А затем, наконец, посмотрел на Кениса.

***

Скре-е-е-е-жь—

Глубокая, беспросветная тьма окутала пересечённую горную местность. Едва небо успело проясниться после дождя, как его снова затянуло облаками, и пронзительный крик хищной птицы разнёсся в необычно мрачной ночи.

Ястреб, круживший в небесах, спикировал в глубокую долину, скользя по потокам ветра. Затем, замедлив движение и взмахнув крыльями с лёгким голубоватым отливом, он мягко опустился на крепкое предплечье мужчины, стоявшего на краю утёса.

Как только ястреб сел на руку Хьюго, его очертания исказились и тут же растворились в теле хозяина. Ведь это был не настоящий ястреб, а божественный зверь, созданный самим Хьюго.

Божественный зверь — это мана, вышедшая за пределы тела, но сохраняющая устойчивую форму. В отличие от призыва существ, такой зверь напрямую связан с сознанием и командами создателя.

Однако, находясь отдельно от хозяина, он вынужден был принимать решения и двигаться самостоятельно, а это непрерывно расходовало ману. Поэтому, если запас маны был недостаточен, создание и контроль божественного зверя становились крайне сложными.

Кроме того, при поглощении собственного божественного зверя его хозяин не получал полных ощущений или картин, которые тот видел. Однако зверь мог передавать своему мастеру определённые сообщения. Сейчас ястреб, только что вернувшийся в тело Хьюго, сообщил:

«Следы, предположительно принадлежащие двум людям, найдены у болота в 6 милях к юго-западу от текущего местоположения.»

Веки Хьюго, отяжелевшие от усталости, едва заметно дрогнули. Наконец-то — спустя два дня тщетных поисков — они обнаружили следы пропавших.

Его лицо выглядело измождённым: недосып, голод и постоянное напряжение дали о себе знать. Обычно аккуратно зачёсанные назад волосы теперь местами выбивались вперёд, падая на лоб, придавая ему слегка небрежный вид. Но стоило услышать сообщение божественного зверя, как его взгляд тут же стал острым и сосредоточенным.

Рядом с Хьюго появились две тёмные фигуры. Один был бойцом 1-го батальона, другой — командиром 8-го взвода. Командир, явно спешив донести важные новости, быстро приблизилась и, коротко поклонившись, заговорила:

— Командующий, только что поступило сообщение: обнаружены следы, предположительно принадлежащие постороннему. Говорят, он движется на юго-запад.

При этих словах брови Хьюго слегка дрогнули.

Он предполагал, что это, скорее всего, случайное совпадение — просто схожее направление. Но тот факт, что находки совпали по времени, вызывал раздражение.

Холодным взглядом он снова посмотрел на юго-запад и произнёс:

— Следы двух человек найдены в болоте на юго-западе.

Командир 8-го взвода широко распахнула глаза.

— Ты имеешь в виду тех двоих?

— Да.

Она последовала за его взглядом, тоже уставившись на юго-запад. Вид у неё был не менее измученный, чем два дня назад, но стоило услышать о пропавших, как её глаза тут же вспыхнули.

Хьюго спросил:

— С твоей стороны, ты уверена, что это он?

— Да. Когда этого постороннего впервые обнаружили, его внешность и одежду подтвердил лично один из бойцов, вместе с Кенисом. Так что вероятность ошибки мала.

— Тогда приставь к нему команду слежки. Пусть пока не нападают — просто наблюдают, держась на расстоянии. Возможно, он не один. Мы же сначала займёмся поисками у болота. Если там никого не окажется, тогда расширим круг поиска и начнём преследование.

— Поняла.

Получив приказ, командир 8-го взвода и её сопровождающий мгновенно исчезли.

Хьюго всё ещё не отрывал взгляда от юго-запада.

Постояв так несколько секунд, он вдруг поднял голову. Луна, спрятавшаяся за облаками, то появлялась, то снова исчезала, словно колеблясь — но вскоре плотные облака полностью скрыли её тусклый свет.

Его глаза отразили сложную гамму эмоций.

Взгляд, до этого следивший за луной, в конце концов, опустился на левую руку, с которой он снял перчатку.

На ней была туго перевязанная повязка.

— …Я верю, что ты в безопасности